Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 340

  Эрвин, к удивлению Гюнтера, опустился рядом с Каем и стал помогать тому отщипывать вату. Перчатки он почему-то не снял и руки спиртом не протер.

  - Дайте мне морфин. Я трех курсов не доучился на врача, но уж укол сделать сумею.

  Парень неприятно усмехнулся:

  - А я - профессиональный наркоман, так что уколы делал бы лучше, если б не эта кля... мать его, конь боевой. Ладно, валяйте. Только заразы не занесите, у нее и так есть причин шесть умереть на выбор. Так что вкалываем обезболивающее и едем отсюда. Господин драгун, если передумали сворачивать мне шею, держите подальше этого, гм, господина в дырявых штанах, пока он не добрался до моей аптечки. Ненавижу наркоманов непрофессиональных.

  2

  Наклз уже застегивал плащ, когда услышал легкий звон. Магрит, конечно, все еще ходила как кошка, но подаренный браслет носила исправно, так что маг перестал подскакивать, внезапно обнаруживая почти законную племянницу у себя за спиной.

  Девушка вытирала о передник руки и смотрела в пол. Вид у нее был бесконечно грустный и одинокий. Ни дать ни взять - брошенный котенок, глядящий через стекло с холодной улицы. Немедленно пригреть и нянчиться до конца жизни.

  Котенку, правда, стукнуло полных двадцать пять лет, о чем иногда было полезно помнить. Во всяком случае, именно этой мыслью Наклз успокоил себя, передав нотариусу последнюю версию завещания. Котенку не нужно было думать и рыпаться. Нужно было только выполнить инструкции с помощью надежного поверенного и укатить из продуваемого всеми ветрами города на грани войны под эфэлское солнце, ярко светящее всем, у кого есть деньги. У Магрит деньги после его смерти появились бы.

  - Наклз, не ходи туда. Пожалуйста, - тихо-тихо попросила рэдка. Почти неслышно.

  - Магрит.

  - Наклз, пожалуйста. Я тебя очень прошу. Себя не жалеешь - пожалей меня. Раз в своей жизни - пожалей меня. Можешь так сделать? - Магрит выбрала очень правильный тон. Она не обвиняла, не кричала, не заявляла о каких-то правах, даже не плакала. Просто говорила тихо-тихо, как будто боялась чего-то и мяла в руках передник, заляпанный мукой. - Я ведь почти ни о чем тебя не прошу - пить лекарства не в счет.

  В общем, если она хотела, чтобы Наклз чувствовал себя последней тварью, она справилась на отлично. Поэтому он быстро контратаковал:

  - А кто пожалеет Дэмонру? Бог?

  Магрит впервые подняла на Наклза глаза и посмотрела безо всякого вызова.

  - Я не знаю, Наклз, кто пожалеет Дэмонру. Она хороший человек и плохо это скрывала. Она бы не хотела, чтобы тебя из-за нее убили. Я ее видела три раза в жизни, но я в этом поклясться могу.

  - Мне кажется, Создатель запретил клясться в чем-либо.

  - Я умоляю тебя остаться. Твои издевки - это правда все, на что мне можно рассчитывать? Я понимаю, я тебе никто...

  - Вот только давай без этого, - скривился маг. В общем и целом, Магрит все понимала правильно, хотя причины искала не там.

  - Я тебе не дочь, и я тебе не друг, - продолжила Магрит, даже не поморщившись. - Для первого мне не хватает твоей крови, для второго - хотя бы близких к твоим мозгов. Да ладно, тут никто не виноват. Но я все-таки очень бы хотела, чтобы ты жил.

  - Магрит, я не иду стреляться. Это просто очередной спуск.

  - Ты отлично врешь. Я бы тебе поверила, если бы сегодня не видела тебя во сне.

  Подоплека внезапного объяснения в коридоре стала более понятной, но не более приятной. Наклз умел бороться с кошмарами при помощи сон-травы. Способа борьбы с кошмарами уже приснившимися он не знал, как и все прочие люди.

  - Маргери...

  - Наклз, сегодня даже "Маргери" не работает. Если бы тебя попросила Маргери, ты бы остался.

  Если уж на то пошло, Маргери за всю жизнь попросила у него только куклу, пони и кошку. Кошки они так и не завели, Элейна настояла.

  - Хорошо. А что сработает? Послушай. Дурные сны снятся всем. Они не имеют никакого отношения к будущему. Если бы все люди, которых я видел мертвыми во сне, действительно умерли, у меня бы знакомых кроме почтальона не осталось.

  Магрит поежилась:

  - Да, это ты мне тоже сказал ночью.

  Вообще этой ночью Наклз - редкое дело - спал как убитый. Возможно, именно поэтому он еще разговаривал с Магрит, а не просто вышел и закрыл за собою дверь.

  - Ну что тебе приснилось?

  Рэдка вздохнула и поежилась:

  - Да ничего такого, чтобы тебя напугало, наверное. Мне снилось, что я мыла посуду и услышала, как ты в коридоре звенишь ключами. Я во сне как-то поняла, что это последний раз, когда я тебя вижу и что за дверью кто-то стоит и ждет тебя, ну и что тебе туда нельзя. Сам знаешь, во сне все кажется простым и понятным. Я побросала чашки и побежала тебя отговаривать. А коридор вдруг стал очень длинным, и там шныряли какие-то тени, я тебя звала, а ты даже не повернулся. Когда я добежала до тебя, ты уже взялся за ручку и стал открывать. Я помню, что ужасно испугалась. Просто ужасно. Попыталась захлопнуть дверь и тебя отговорить. Оттуда тянуло холодом, Наклз, знаешь, таким диким холодом, от которого аж сердце заходится. Я тебя уговаривала, ты отвечал почти то же, что сейчас, а по обоям поднимался иней. И стекла витража льдом покрылись, на них появились узоры, как на окнах зимой.

  Чтобы по несуществующим обоям не поднимался иней и из-за несуществующих дверей не тянуло диким холодом, следовало на ночь захлопывать существующие форточки и не раскрываться во сне. Но Наклз решил дослушать Магрит до конца.

  - И ты все равно ушел. Там за дверью была черная ночь и белый снег. Я заперла за тобой дверь, села и заплакала. Даже света включать не стала, потому что знала, что света и тепла в мире больше не будет очень, очень долго. А потом громко заскрипел снег и дверь открылась. Ты стоял на пороге, но в дом не заходил. А я боялась выйти. У тебя в руках был чемоданчик, знаешь, с какими медики ходят. Ты его поставил у самого порога. Я позвала тебя внутрь, а ты только усмехнулся так... как... ну как ты усмехаешься, когда видишь что-то не то. И говоришь: "Дура, да меня же здесь нет. Кстати, там вообще ничего нет, я проверил". И разворачиваешься, чтобы уйти. Я попыталась схватить тебя за рукав, но запнулась об этот чемодан, и из него посыпались золотые слитки.

  Наклз, я сидела на снегу в черную-черную ночь среди этих слитков, а от тебя даже следов не осталось. Мне тяжело тебе объяснить, как это страшно, когда от живого человека остается только мертвое золото, и ты все равно этого не поймешь, потому что мы для тебя, наверное, не совсем живые...

  Иногда от живого человека даже серого пепла не оставалось и это было значительно более страшно, но Наклзу не хотелось объяснять ничего.

  - Я вернусь, когда закончу. Если я не вернусь, у тебя все равно все будет хорошо, Маргери. Ты будешь счастлива. Я проверил.

  Магрит отвернулась и заплакала.

  - Хотела бы я уметь с тобой говорить. Туда, где ты живешь, слова не долетают, - сквозь всхлипы глухо сказала она.

  - Когда не долетают слова, женщины обычно кидаются тарелками.

  - Тарелки тоже не долетят. Ни тарелки, ни упреки, ни просьбы - ничего... Уходи уже, делай что собирался. Где мне с твоими мертвецами тягаться?

  - Не говори ерунды. Ты прекрасно знаешь, что...

  - Что я прекрасно знаю?! - развернувшись, рявкнула Магрит. Жалко так рявкнула, как впервые попытавшийся зарычать щенок. - Что я тут приблудный котенок, которого можно выпихнуть из своей жизни, снабдив кормежкой на прощание?! Да, это я знаю прекрасно!

  - Что я к тебе очень хорошо отношусь, - спокойно договорил Наклз.

  Магрит обожгла его злым взглядом:

  - Это я знаю. Ты и к Матильде хорошо относился. И к Кейси. Ты ко всем хорошо относишься, Наклз. И всем, к кому ты хорошо относишься, почему-то приходится очень плохо.

  - Может, они что-то делали не так?

  - А, может, это ты что-то делаешь не так?