Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 337

  Осколки выбитого пулей окна падали вниз именно стройным клином, вопреки всем законам физики.

  Скорость мага и мира сравнялась только в тот момент, когда сверкающий дождь врезался в неподвижно лежащее за креслом тело.

  Потом Мгла взорвалась. А мир сделался красным.

  Магда влетела в вагон. Отскочила от двери. Вскинула пистолет. Беглым взглядом оценила обстановку. Офицер был занят Гюнтером. В дальнем конце вагона у какого-то шкафа копошился мальчишка лет шестнадцати. Эти двое угрозы не представляли. Магда слишком много видела на своем веку, чтобы хорошо понимать: бояться в такой ситуации следовало неприметных людей с пергаментной кожей и промороженными до самого дна глазами, забившихся куда-нибудь подальше от света.

  На ее счастье, хорошо спрятаться маг просто не успел. Спасибо Гюнтеру и его лихой кавалерийской атаке, которая кого угодно заставила бы понервничать и впопыхах навалять глупостей. Вместо того чтобы скрыться и подготовить какую-нибудь гадость, маг юркнул в первую же условно безопасную нору.

  Магда заметила скрючившийся за перевернутым креслом силуэт. И сразу же попыталась по нему выстрелить. Осечка.

  Вот это было уже плохо. Наклз обещал помочь, если доберется до вагона. А вот добраться до вагона он не обещал. Более того - лично ей он недвусмысленно дал понять, что очень постарается быть с ними, но рассчитывать на него особенно не стоит.

  Пришел он сюда или нет, а стоять и думать об этом определенно не являлось лучшей тактикой. Гюнтер не мог палить по вагону бесконечно, патроны имели свойство кончаться в самый неподходящий момент, солдаты из третьего вагона уже, к гадалке не ходи, могли догадаться вылезти на крышу, а конвой Дэмонры, не приведи боги, мог иметь приказ убить ее в случае попытки освобождения. В общем, не располагала ситуация к тому, чтобы строить гипотезы.

  Магда бросилась вперед, на ходу меняя траекторию. Бесполезный пистолет она перехватила за ствол, надеясь использовать его как дубинку. Шутка о том, что кирпич надежнее пистолета, так как последний не дает осечек, в ситуации, где работал маг, была более чем актуальной и не очень смешной. Чтобы не сказать - очень несмешной и некрасиво выглядящей.

  Когда бежать до мага и отстреливающегося офицера оставалось метра два, Магда поняла, что чудо все-таки произошло. Во-первых, Гюнтер попал - что само по себе казалось чудом, потому что целиться, догоняя поезд на лошади, да еще стреляя с обеих рук из тяжелых пистолетов, было практически невозможно. Во-вторых, попал конвойному в шею, то есть уложил его с одного выстрела. В-третьих, тот упал назад, как-то нелепо изогнувшись, и пистолет, стукнувшись об пол, выплюнул единственную пулю. Она влетела в стекло вагона прямо над креслом, за которым скрючился маг. И все осколки дружно брызнули вниз, как будто только об этом и мечтали.

  Магда второго чуда ждать не стала и сходу отшвырнула кресло со своего пути. Иссеченный осколками человек еще дышал и, кажется, смеялся. Нордэна от души размахнулась и ударила почти не глядя. Потом еще и еще. Череп мага звучно хрустел и превращался в мало напоминающее человеческую голову месиво. К счастью, процесс много времени не отнял. "Отколдовался, сволочь!" - подумала Магда, с отвращением отшвырнула изгаженный кровью, волосами и ошметками мозга пистолет и потянулась ко второму, висевшему за поясом.

  Потолок на нее не падал, а сердце не останавливалось, наоборот, колотилось, как бешеное. Следовательно, чужой маг был окончательно и бесповоротно мертв или занят Наклзом. Нордэна медленно поднялась, приходя в себя после всплеска адреналина, отерла взмокший лоб, убирая прилипшие пряди, и поняла, что заляпана кровью как работник бойни. Хотелось помыться и напиться, но до этой роскоши еще пришлось бы постараться, чтобы дожить.

  Хлопнула створка, Магда обернулась на звук и увидела, что с оружейным шкафом мальчишка все же совладал. А вот с винтовкой - не очень. Она отплясывала в его руках кульбиты, которые показались бы Магде смешным, не стой перед ней задача не оставлять свидетелей.

  Гюнтер уже ускакал вперед, к следующему вагону, где держали Дэмонру. А между ней и этим вагоном стоял парнишка, целящийся в нее из винтовки. Дуло ходило ходуном, и оставалось непонятным, то ли он намерен атаковать ее, то ли собирается высадить какое-нибудь окно или пальнуть в потолок.

  Глаза у недомерка были по пятаку, и лицо белее наволочки. Даже губы совсем белые.

  Магда наставила на него пистолет, еще толком не зная, что будет делать. Вообще, конечно, следовало стрелять. Когда они попали в засаду той зимней ночью, от которой - в личном понимании Магды - пошел обратный отчет жизни Дэмонры, сама она по детям не стреляла. Грязь на себя взяли Дэмонра и Зондэр, последняя, может, просто не сообразила, кто их враги, а, может, испугалась. Магде было не до того, чтобы бояться или мучиться сомнениями морально-этического толку. Она просто не понимала, как такое вообще могло произойти и какой же надо быть тварью, чтобы выдать винтовки малолеткам. Пока Магда мысленно решала для себя эту проблему, буквально выбившую ее из реального времени, Дэмонра и опомнившиеся люди отстреливались, а дальше все было кончено.

  На этот раз Дэмонры с пистолетом в вагоне не было. А перепуганный пацан с винтовкой был.

  "Боги мои".

  Грохнул выстрел. Паренек решил-таки пострелять и пальнул, настолько мимо, что, не знай Магда, в кого тот метит, нипочем бы не догадалась, что в нее.

  Он дернулся, побелел еще сильнее, начал досылать второй патрон.

  - Бросай винтовку, придурок! На пол, мордой вниз! - рявкнула Магда, кидаясь к пареньку. Она еще не знала, что будет с ним делать - вязать, оглушать, выкидывать в окно - но точно знала, что стрелять не будет. Детская кровь была бесовски плохим ингредиентом, победные пироги из него не готовились, Рэдой проверено, Дэмонра бы подтвердила. - На пол, сукин ты сын! Лежать!

  Парнишка на секунду застыл. Выпустил из рук винтовку - та негромко стукнулась об пол при падении. Посмотрел на Магду застывшим взглядом - нордэна только успела понять, что от ужаса глаза у людей стекленеют не так - и опустился на колени. Медленно. Потом завалился на бок, неуклюже грохнувшись поперек вагона, как упавший манекен.

  Магда проскочила мимо мальчика, уже зная, что он мертв, а сукин сын здесь Наклз. Хотя последнее не являлось новостью - магов учили лепить победные пироги из всего, что нашлось под рукой, и на их стороне действовал настоящий профессионал безо всяких там копаний в духе "А имеем ли право?" Чем мог, тем и помог, не время морду воротить.

  Подбегая к двери, нордэна через окно разглядела Гюнтера. Драгун успел занять свою позицию сбоку от вагона, где держали Дэмонру. Впереди уже вовсю стреляли, и каждая лишняя секунда грозила тем, что Эрвина или Витольда превратят в решето. А меланхоличным интеллигентам и декаданствующим дворянчикам так умирать не годилось.

  Магда распахнула дверь, и оказалась между двух вагонов.

  Нордэнским небесам было самое время все-таки доказать, что они любят своих навалявших очень много ошибок и кругом правых детей.

  Витольд всегда с большим подозрением относился к сентенциям в духе "Ежели слышишь, как пуля просвистела - так она не твоя", особенно произнесенным тоном серьезным и поучительным. Наверное, с точки зрения скорости распространения звука так оно и было, но в голове обыкновенного дворянского недоучки подобные вещи укладывались скверно. Поэтому свист пуль в ушах никогда не добавлял Маэрлингу ни малейшего оптимизма, не бодрил и на философский лад не настраивал. Наоборот, нервировал и заставлял стрелять в ответ как можно больше и чаще.

  Правда, хуже всего приходилось не ему. Спору нет, мало приятного стоять фактически зажатым между двумя вагонами, один из которых уже начал отъезжать и плеваться пулями, но уж скакать за поездом верхом, глядя не вперед, а в прицел, было еще хуже. То, что Эрвин до сих пор остался цел, а его лошадь каким-то образом сохранила в предписанном природой виде все четыре ноги, не могло быть ничем иным, как признанием небесами его праведной жизни и особых заслуг перед Создателем. Раз уж тот решил в частном порядке отменить для Эрвина законы реальности. Бывшего лейтенанта обстреливали - без особенного геройства, но упорно - а тот мчался вперед, как заговоренный, и огрызался огнем. Редко, однако, если судить по воплям из солдатского вагона, довольно метко. Расстояние между вагонами медленно, но увеличивалось. В заблокированную дверь колотили, но как-то не очень уж старательно. Видимо, ни один из солдат все-таки не хотел вместе с главным призом за храбрость - открытой дверью, возможностью расстрелять ко всем бесам нападавших и, наверное, наградой от начальства - получить и главный приз за глупость, то есть пулю в излишне инициативный лоб.