Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 312

  - Я не понимаю, о чем вы говорите.

  - Сильно сомневаюсь. Витольд, что такого граф Маэрлинг прятал в подвале особняка?

  - Спросите у него самого. Если он сочтет нужным, он вам ответит.

  - Судя по состоянию трупа, его перед смертью спрашивали часа эдак два, причем вполне опытные люди.

  Коридор поплыл куда-то в сторону. Витольд вцепился в стену и задержал дыхание. До этой секунды он не знал, что слова могут падать на плечи совершенно ощутимым физическим весом и прибивать к земле.

  - Что?

  - Витольд! - тембр голоса Эдельвейса изменился и стал почти человеческим. Ледяная вежливость и эдакая начальственная мягкость ушли, звякнул хорошо замаскированный страх. - Витольд. Я не думаю, что вы лично замешаны в чем-то плохом. Но в чем-то ваша семья замешана была. С вашим признанием или без него, но я раскопаю это. Вся разница будет заключаться в том, по какую сторону тюремных стен вы встретите мое открытие. У меня мало времени. Сегодня ... то есть уже вчера убили моего отца, Витольд. Взорвали в карете. У нас теперь у всех очень мало времени. Ради вашего будущего. Ради ваших отца и мачехи, ради вашей пока еще живой и здоровой сестры, Витольд, скажите мне, что они такой ценой защищали?

  - Я не...

  - Витольд! Вашего отца освежевали, как свинью, чтобы скрыть следы пыток. Милинду повесили на люстре, думаю, нет нужды говорить, что с ней вытворили до этого. Она была красивая женщина, но опознали ее по остаткам платья.

  Витольд почувствовал, что не может дышать. Пол и стенка куда-то поплыли, на месте оставалось только белое лицо со сведенными бровями.

  - Витольд. Что они прятали?

  - Я не знаю... Не знаю, не знаю, и не знал никогда!

  - Тогда о чем вы догадывались?

  Маэрлинг глотнул воздуха, как ледяной воды, и вытолкнул:

  - Милинда была больна порфирией. Но это единственный секрет отца, о котором я... догадывался. Я не спрашивал. Это... это было не мое дело. Милинда... она хороший человек. Трудно любить мачеху, которая на три года старше тебя, но она очень хороший человек! Вы поймали тех, кто... вы их поймали?!

  - Пока нет. Там очень своевременно приключилась вспышка народного гнева. Не поймали. Но поймаем, и я лично с каждого шкуру спущу. Очень медленно и аккуратно, - по тому, каким тоном это было сказано, Витольд понял, что Эдельвейс не врет. И этот холеный жандармский сыночек в белых перчатках действительно будет резать убийц на куски без всякой жалости и прочей белиберды.

  Тот что-то лихорадочно обдумывал. Даже манжет начал теребить здоровой рукой.

  Витольд видел картинку, но совершенно не ощущал себя частью окружающей жизни. Его как будто вышвырнуло за плотное стекло, пропускающее цвета и даже звуки, но отделяющее прочий мир непроницаемой завесой.

  - Витольд, какого цвета были глаза у вашей мачехи?

  - Синие. Но...

  - Говорите, Витольд.

  - Она слепла, хотя не говорила об этом. Просто иногда замечал, что она хуже видит... Перестала вышивать, иногда брала перчатки похожих, но разных цветов - отец ей подсказывал, я тогда не обращал особенного внимания... Мне кажется, она что-то такое капала...

  - Белладонну? Белладонна не дает синего цвета. Она расширяет зрачок, и все.

  - Капала или даже вставляла в глаза, я не знаю. Однажды я наступил на очень тонкое стекло, на нем был синий круг. Я тогда не понял, что это такое.

  Эдельвейс кивнул, словно это признание ему о чем-то сказало.

  - Последние два вопроса. Первое. С кем из медиков ваш отец был близко знаком?

  - У нас есть семейный врач, Освальд Виргейм, он заходил к нам раз в две-три недели раньше. Правда, последние несколько лет отец к нему не обращался. Но больше никого я назвать не могу.

  - Хорошо, а нордэны у него в знакомых были? Я имею в виду тех, кто бывал на Архипелаге или имел возможность там оказаться?

  - Мой отец недолюбливал нордэнов. Лет двадцать назад - я помню очень смутно - он был в неплохих отношениях с генералом Рагнгерд. Они познакомились через ее мужа, министра Вальдрезе, но после нее ни с кем из северян он особенно не общался.

  - А с ее дочерью? Дэмонрой Ингрейной.

  Витольд напряг память.

  - Он ее уважал. Может, в память о матери, не знаю. Она у нас почти не бывала.

  - Потому что не совсем вашего круга?

  Витольд задумался. И понял, что вывод, к которому эти размышления привели, его настораживает.

  Дэмонра была бы единственной наследницей не последних в столице титула и состояния, если бы хоть палец о палец ударила, чтобы доказать, что отец ей все это завещал. Она бы сделала это легко, но отчего-то даже не попыталась. Официально Дэмонра не имела титула, принадлежа к первому классу как нордэна, а не как дворянка, но через отца совершенно законным образом состояла в кровном родстве с половиной аристократических семей Каллад. И, как болтали, долгое время являлась любовницей кесарева племянника.

  - Да нет, она вполне нашего круга.

  - И ваш отец ее уважал.

  - Да.

  - Но они никогда не встречались в доме.

  - Последние лет десять - точно нет. Во всяком случае, не при мне.

  Винтергольд страдальчески сдвинул брови.

  - Значит, запасы сыворотки там можно не искать. Все пропало, так, Кай? Кай?

  Подростка в коридоре уже не было. Только белая дверь чуть слышно клацнула, закрываясь.

  Магда Карвэн невнятно молилась, отвернувшись к окну.

  Витольд, привалившись к стене, пытался осознать произошедшее. Кристабел сегодня вечером пойдет встречать родителей на вокзал. Надо ей написать, но как такое можно написать? Хорошо, что письмо уже в любом случае не успеет... Бедная Кристабел, бедная бабушка, эта новость ее убьет... А отец, а Милинда?

  Эдельвейс хмуро поглядел сперва на дверь, потом на часы, потом молча протянул Витольду белоснежный носовой платок. Маэрлинг механически взял его и застыл, не зная, что делать дальше. Ему хотелось плакать, выть, бить стекла и кататься по полу, а он воздух мог вдохнуть через раз, словно дышал через плотную повязку.

  Время как будто застыло, и жизнь осталась только в сверкающих на полу солнечных квадратах, на которых то появлялись, то пропадали тени ветвей.

  А потом из-за двери послышался тихий, охрипший, но очень счастливый женский смех. Прозвучал несколько секунд и стих.

  Витольд и Магда синхронно рванулись к двери. Нордэна первой успела дернуть ее за ручку. Удивленно ругнулась. Дернула еще раз. Маэрлинг попытался ей помочь, и с удивлением понял, что дверь, которой не на что было запираться, не открывается.

  Подросток вышел в коридор через несколько минут и обратился не к Эдельвейсу, а к Магде Карвэн.

  - Если так ваши небеса вас любят, не хотел бы я знать, как они ненавидят, - без всякого вызова, даже, пожалуй, удивленно сказал он.

  Магда пожала плечами.

  - Никак, они на такие мелочи не размениваются. Мне звать сестру или уже жрицу?

  - Я бы на вашем месте позвал очень проверенную сестру. И сделал бы так, чтобы все подумали, что вы звали жрицу. Правду мало кто знает, не думаю, что будут возражения против закрытого гроба.

  - Она... она выживет?! - у Магды сделалось такое лицо, точно она собиралась стиснуть паренька в объятиях.

  - Не знаю.

  - Как так? - опешила нордэна.

  - Как все прочие люди не знают.

  - Вы ее... не спасали?

  Подросток покачал головой.

  - Тогда что вы сделали?

  - Сказал ей правду.

  - Какую?

  - Которая может поспорить с винтовочным патроном и нордэнским роком, но нас с вами совершенно не касается. "Через свой огонь каждый идет сам", ведь так на Архипелаге говорят?

  - Да. И еще говорят, что в огне брода нет. Но я знаю, что это неправда.

  Темный проницательный взгляд скользнул по Магде, Витольду и Эдельвейсу и вернулся к нордэне.

  - Боюсь, у каждого из нас в самом скором времени будет возможность проверить это утверждение. Если он есть - хорошо.