Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 298

  Мондум стояла не шелохнувшись. Она так побледнела, что вообще мало походила на живого человека.

  По-хорошему, следовало ее немедленно устранить любым доступным способом, во избежание эксцессов. Нельзя было этой остолбеневшей от ужаса кукле в случае смерти полковника принимать командование. Но Маэрлинг и его проклятые шмели не оставили Ингрейне такого простого пути.

  Магда Карвэн влетела в кабинет, едва не высадив дверь. Судя по ее лицу, она уже что-то слышала. Конечно, ублюдки Вейзера позаботились о том, чтобы как можно больше людей здесь знали, что их отправляют на убой. Дверь за Магдой закрылась, но буквально через несколько секунд следом за нордэной вбежал Маэрлинг, лицо которого последние четыре дня отчего-то напоминало сплошной синяк, уже слегка желтеющий.

  Видимо, дурень успел с кем-то крепко подраться.

  В другой ситуации Ингрейна бы окатила его ледяным взглядом и приказала выйти, поскольку молокососов не приглашала, а субординации графский титул не отменял, но Маэрлинг, к ее удивлению, не бросился к своей окаменевшей музе, а вполне четко спросил Ингихильд:

  - Это оно, да?

  - Да. Выйдите. Заберите майора Мондум и выйдите.

  - Но...

  - Это приказ. Выполнять.

  - Нет. Вас... вас там просто убьют. Просто за то, что вы нордэна, вас там в клочья разорвут.

  - Вон!

  - Вам туда нельзя идти.

  - А кому туда идти можно?!

  Маэрлинг уже открыл рот, чтобы ответить, но ничего так и не произнес. Нечего здесь было говорить.

  - Мы не можем туда пойти, - очень тихо и почти даже спокойно заметила Зондэр, словно очнувшаяся ото сна, и медленно прошлась по кабинету, держа бумагу в руке. - Ни вы, ни я, ни кто угодно другой.

  - У нас есть приказ, на который вы уже пять минут как пялитесь. Что мне им прикажете сделать, зад подтереть?

  - Сказать, что вы его не получили. Получили поздно. Что угодно...

  Ингрейна поняла, что сейчас начнет кричать. Мир рушился, а ожидаемо растерявшая остатки храбрости Мондум, в придачу обнаружившая, что больше не за кого спрятаться и белый передник ей могут испачкать, только отнимала время. Следовало не болтать, а срочно приводить полк в боевую готовность.

  - Мы не имеем права вести людей на смерть, вы это понимаете?

  - Маэрлинг, как вы видите, ваша синеокая муза блаженно полагает, что в штабе нет шпионов от начальства повыше, и гонит нас под трибунал. Она, видимо, не в курсе, что бывает за массовое дезертирство, которое на нас повесят, если мы через тридцать минут не будем выходить отсюда строевым шагом!

  - Госпожа полковник, я попрошу вас следить за выражениями и...

  - Госпожа майор, я в последний раз вас добром прошу пойти в лазарет и сказать, что вы больны.

  - Вы не имеете права...

  Ингрейна, не считаясь со всеми своими правами или их отсутствием, выхватила пистолет и с почти ювелирной точностью прострелила Зондэр носок сапога. Она ожидала, что последует буря, но после выстрела отчего-то висела гробовая тишина.

  Зондэр побелела как полотно и осела на руки Маэрлинга, так и не закричав.

  - Маэрлинг, да выведите же вы ее вон и сдайте в лазарет! - прорычала Ингрейна, чувствуя почти непреодолимое желание все же пристрелить синеокую музу на всякий случай. И еще где-то на границе сознания у нее мелькала мысль, что ее саму сейчас убьет либо Маэрлинг, либо уж Магда - и последняя наверняка. Но ни Магда, ни Маэрлинг никаких агрессивных действий не предпринимали. Виконт без слов поволок свое бесчувственное сокровище из комнаты, а Магда глубокомысленно рассматривала костяшки.

  - Мы теряем время. Скажите всем, полная боевая готовность. Выступаем через полчаса. Все, кто к этому моменту не будет стоять на плацу, потом будут расстреляны за дезертирство.

  Дверь за выходящим Маэрлингом захлопнулась. Магда отвлеклась от разглядывания собственных рук и хмуро посмотрела на Ингрейну, видимо, в ожидании каких-то слов.

  - Я хотела ее пристрелить, - честно сказала Ингрейна, убирая пистолет. - Маэрлинга пожалела.

  - Конкретно сейчас - я тоже, - совсем уж мрачно буркнула Магда. Ингрейна не поняла, относилось это к первой части ее признания или ко второй.

  - Тебе понятно, почему мы должны туда пойти?

  Магда приподняла брови.

  - Если ты решила поговорить со мной по-людски, значит, все очень плохо.

  - Все очень плохо. Не подумай, у меня в душе розы не зацвели и я тебя как безмозглым солдафоном считала, так и считаю, но лучше ты, чем библиотекарша в погонах, орущая что-то про наши права.

  Магда поморщилась. Она, пожалуй, одна из всех, кого видела Ингрейна, не выглядела потрясенной или растерянной. Карие глаза смотрели так же прямо и спокойно, как обычно, и даже розовые щеки не стали бледнее.

  - Если мы выживем, я разобью тебе морду за эти слова. И башку откручу за этот выстрел. Но в целом, да, Зондэр туда пускать нельзя.

  - Из лазарета даже она в случае моей смерти не напортачит. Оставляю командование тебе. Я понимаю, что у тебя крайне плохо с математикой, но нас там будет восемь сотен, а идиотов с поварешками - минимум восемь тысяч.

  - Идти туда и стрелять - бесполезно, - пожала плечами Магда. - Ты собрались вести восемь сотен людей на верную смерть, если думаешь там стрелять.

  - Кто-то уже ведет восемь тысяч на верную смерть. И я как раз думаю сделать все, чтобы стрелять нам не пришлось. Донеси до личного состава, что сама убьешь любого, кто попробует пальнуть без приказа. А приказа такого я не отдам, и ты не отдавай. Если мост будет поднят, до дворца толпа не доберется. Если мост поднят не будет - пускай лейб-гвардия стреляет, мы посмотрим и поддержим при необходимости.

  Магда смерила Ингрейну каким-то странным взглядом.

  - Если ты сейчас пойдешь в лазарет, я пойму. Маэрлинг прав, тебя там разорвут просто за твой вид.

  - Ты же не ждешь, что я сейчас вымажу лицо сажей, сдеру погоны и повешу на шею фиолетовый бантик для пущей близости к народу? Подыхать - так в приличном виде.

  Майор степенно кивнула.

  - Мне знакомый маг подогнал отличный даггермар. Живы будем - выпьем на брудершафт.

  Ингрейна несколько секунд оторопело смотрела на Магду, а потом с облегчением кивнула:

  - Будем живы - обязательно напьемся. Ты уж прости меня, Карвэн, если я тебя когда обидела, - тихо добавила она. Наверное, не столько из-за какой-то вины, которую ощущала, сколько в благодарность за то, что хоть кто-то в этом аду еще вел себя как человек. - Понимаю, извиняться перед боем - дурная примета и вообще последняя пошлость, но лучше теперь, чем никогда.

  - Я же дура, ты сама сказала. Дуракам на дураков обижаться не дело.

  - Что поделать. Все умные уже разбежались.

  - Наше небо любит нас, - уверенно сообщила Магда, вылетая за порог.

  "Сейчас проверим", - без особенного волнения подумала Ингрейна, заряжая в пистолет недостающую пулю. Главная аксиома нордэнов была как никогда близка к доказательству.

  "Боги мои, какая осень", - мир вокруг кружился и шумел, но по дороге к дворцу Ингрейна думала в большей степени о том, какие над ней синие небеса и золотые листья, чем о том, кому и что скажет или что сделает, чтобы остановить реку, забывшую свои берега.

  Толпе нельзя становиться поперек - будь ты хоть кесарь, хоть бог, это она знала. Проку от такого знания оказалось немного.

  За спиной Ингрейны грохотало о брусчатку без малого восемь сотен сапог, а она плавно покачивалась в седле впереди и чуть сбоку от первой колонны. Какая глупость - посылать сюда пехотный полк. Конные даже просто с нагайками разогнали бы толпу быстрее и качественнее. А им что тут делать? Лезть в рукопашную? Сразу стрелять? Разговаривать?

  Прямое самоубийство.

  "Какая осень, какая великолепная осень. Почему я раньше не смотрела на нее, почему я вообще раньше никуда не смотрела?"

  Ответ был очень прост, и он гласил, что Дэм-Вельда - да и Каллад - умели видеть звезды только на погонах. Небесные их как-то традиционно не беспокоили до того самого момента, пока не рисковали исчезнуть навсегда.