Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 277

  В конце концов, извинения за свою выходку в первый день он ей все-таки принес. Не иначе, папаша применил какие-то меры более внушительные, чем лишение наследства. В другой ситуации Ингрейне, возможно, и захотелось бы узнать, что это именно сделал всесильный граф. Но теперь вся былая неприязнь к Маэрлингу, его синеглазой музе и прочим обитателям здешнего лощеного серпентария сделалась слишком мелкой по сравнению с одним-единственным разговором с Вейзером.

  Ингихильд кивнула и аккуратно бросила портсигар лейтенанту.

  - Вы, надо полагать, забыли, - тихо сказала она и сама удивилась, насколько чужим звучит ее собственный голос. Как если бы кукла заговорила.

  Растерянность с лица Витольда никуда не исчезла, но портсигар свой он ловко поймал и даже пробормотал нечто напоминающее "спасибо".

  Ингрейна, не глядя на него, снова кивнула и достала спичечный коробок. В отличие от абсолютного большинства нордэнов, она не доверяла новомодным зажигалкам. Спички же, как на зло, оставалось всего две. Со всеми потрясениями последних дней Ингихильд стала как-то забывать о том, что кухонный шкаф сам себя не наполнит, а спички не растут на деревьях в удобном для употребления виде.

  Первую она сломала почти сразу, неудачно попав по коробку. Вторую пыталась зажечь трижды, но руки у нее тряслись как у завзятого пьяницы, так что и последняя спичка оказалась на полу в непригодном состоянии. Ингихильд саданула по подлокотнику кулаком и вдруг сообразила, что дверь так и не закрылась. Она резко обернулась.

  На пороге за какими-то бесами все еще стоял Маэрлинг, весь из себя красивый и омытый вечерним солнцем, и смотрел на нее широко распахнутыми глазами.

  "Проваливай отсюда со всеми своими пятью буквами!"

  - Привидение увидели? - зло спросила Ингрейна. Заявись к ней красавец на пару месяцев пораньше, может, вышел бы какой-то толк, а сейчас Маэрлинг был ей нужен еще меньше, чем исповедник. Как и всякий человек, не лишенный чувства собственного достоинства, она предпочитала страдать - а в данном случае подыхать - в одиночку.

  Витольд нахмурился, а потом, как ни странно, вошел и прикрыл за собой дверь.

  - Нет, привидения не увидел. Вам принести воды? - вполне миролюбиво поинтересовался он.

  - Не сомневаюсь, вам напели, что я завзятая кокаинистка. Расслабьтесь, вообще я эфиром дышу и, как вы понимаете, в штабе это делать затруднительно.

  Маэрлинг, видимо, какое-то время решал, реагировать ему на агрессивный тон или не стоит, потом пожал плечами:

  - Да мне, в общем-то, все равно, где и что вы принимаете. Вам точно не принести воды?

  Ингихильд поняла, что крыть ей нечем. Чужая вежливость в таких ситуациях действовала на нее прямо-таки обезоруживающе. От пятнадцати лет и до сегодняшнего светлого дня - ни на йоту не поумнела.

  - Нет. Но я не откажусь от спичек или зажигалки, если у вас найдется.

  Маэрлинг с некоторой опаской пересек пять метров, разделяющие их, и протянул Ингихильд зажигалку. Разумеется, тоже золотую, с монограммой и инициалами, куда там. Нордэна несколько раз безрезультатно крутанула колесико. Мало того, что у нее тряслись руки, так под чужим взглядом они и вовсе вели себя как не ее. Витольд без лишних слов поджег ей сигарету сам, а потом задумчиво посмотрел на Ингрейну.

  - "В.В.Г.Ф." Это у вас родители не могли договориться или просто много дедушек любимых? - буркнула она раньше, чем Витольд задал бы какой-то менее безопасный вопрос. Судя по лицу - собирался задать.

  - Дедушек и дядюшек. Витольд Вигнанд Годард Фридрих, если это был ваш вопрос. - Паршивец, представляясь, поклонился, словно находился в бальной зале и впервые рекомендовался августейшей особе.

  - Тяжело в гимназии приходилось?

  - Ужасно. Мои товарищи успевали списать половину задания, пока я только заканчивал оформлять титульный лист. В этом смысле ваши северные патронимы гораздо изящнее.

  - Ага. И никогда не знаешь, кто кому родственник и не закончится ли свиданка инцестом, - фыркнула Ингихильд. - Так себе национальная лотерея.

  - Неужели нет специальных книг?

  - Есть. Пять сотен страниц. Без картинок. Вы бы пошли с такой книгой в руках в питейное заведение?

  - Только если бы хотел начать драку.

  - Что-то северное в вашем мышлении, пожалуй, есть. Идите домой, Витольд, Вигнанд, Годард и Фридрих. Насколько я помню, дежурство не ваше, и уже поздно.

  Маэрлинг, конечно, был не из тех, кто легко сдается:

  - Если я спрошу у вас, случилось ли что-то, то, надо полагать, услышу массу оскорблений?

  - Из уважения к вашей любезности, услышите, что не ваше дело.

  Ингрейна, наконец, затянулась. Мир стал чуть менее отвратительным.

  - И вы, конечно, не нуждаетесь в помощи?

  - Конечно.

  - Это ожидаемо. Двадцать шесть лет хожу по земле и не видел еще ни одного нордэна или нордэны, которые бы в ней нуждались, - широко улыбнулся Витольд.

  Все-таки этот человек обладал каким-то непобедимым обаянием. Ингрейна невольно усмехнулась в ответ.

  - В точку.

  - Могу я полюбопытствовать, почему так? Честно сказать, этот вопрос не дает мне покоя, - Маэрлинг оперся о подоконник, искоса поглядывая на Ингихильд. Не будь она в курсе некоторых ярких деталей его биографии, нордэна решила бы, что видит перед собой доброго Заступника. У этого, правда, помимо совершенно золотых в солнечном свете волос, имелась военная форма и десяток любовниц, да и взгляд был скорее заинтересованным, чем сострадательным. Последнее ее необыкновенно утешало - Ингрейна с юности не выносила сочувствующих доброхотов.

  Нордэна кое-как зажгла вторую сигарету от первой и покачала головой:

  - Понятия не имею. Впрочем... На Архипелаге бытует мнение, что все, достойное спасения, спасет себя само, а остальное должно сдохнуть молча, по возможности, никого не отвлекая.

  - И на Дэм-Вельде все так и происходит?

  - Примерно. Вы бы там не выжили. Из развлечений у нас остались только армия, точные науки и проповеди Нейратез.

  - Вот теперь я точно в жизни туда не поеду. Меня пугают люди, которые полагают, что математика - это развлечение. В мою интститутскую юность ее считали божьей карой. Один мой однокурсник даже утверждал, что, если переписать некоторые формулы наоборот и прочитать их вслух, можно вызывать демонов. Мы, правда, чаще пытались вызвать эфирных созданий из женской гимназии неподалеку, но, увы, ни разу не получилось... Простите, а у вас там нет ни театра, ни оперы, ни балета, вообще ничего такого?

  Ингрейна фыркнула:

  - Балет? Нерационально тратить наши великолепные жизни на балет. Даже бардаки все позакрывали, еще когда меня на свете не было...

  - Тоже из рациональных соображений, надо думать?

  - Маэрлинг, у нас до сих пор топят младенцев с дефектами. Уж не из морально-этических, можете мне поверить.

  - Вполне допускаю существование у вас морали и этики, наверное, даже более строгой, чем у нас. Просто ваша мораль... она какая-то нечеловеческая.

  Любые разговоры о том, что у нордэнов нечеловеческая мораль, всегда казались Ингрейне чистым словоблудием. Может, Нейратез и верила в то, что они - богоравная раса, стоящая выше остальных смертных и имеющая карт-бланш на любые действия в адрес всех прочих отсталых народностей, но вот все прочие недоразвитые народы последние пять сотен лет более-менее удачно размножались, тогда когда совершенные обитатели Архипелага вымирали. Со всеми их совершенствами и необыкновенной моралью, что характерно.

  - Ровно такая же, как и у всех прочих. А у вас, Маэрлинг, разве не лгут ради своих детей? У нас там лгут. И чем меньше детей остается, тем складнее сказки. Кстати я бы сказала, что в образ бесстрашных северных бестий не от мира сего калладцы внесли куда больший вклад, чем сами нордэны. Даже Ингмар Марград - вот уж певец гордых северных бестий - и тот скорее ваш, чем наш.

  - Вы так думаете?