Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 242

  Зондэр по-прежнему смотрела на фотографию, мало отвлекаясь на оскорбления. Все, что сказала и могла сказать Ингрейна, казалось слишком мелким рядом с одной-единственной аккуратной дырочкой, крохотной, меньше монетки.

  - Я найму мага. Одно, трех, десяток - плевать. Слышите, Зоргенфрей? Если надо, я положу в Дальней Мгле полдюжины этих грязных рэдско-виарских ублюдков и прочего дерьма, но рано или поздно найдется один, который не сдохнет и разберется, что там произошло. И, если выяснится, что девочка погибла из-за вас - что вы знали, догадывались или могли бы догадаться - вас даже не расстреляют, а вздернут, как последнюю мразь, понимаете?!

  - Не ори, - выдохнула Зондэр, опускаясь на краешек стола. Воздух над ней как будто обрел вес, став очень тяжелым, и упал на плечи. - Когда?

  - Сегодня, - Ингрейна скрестила руки на груди и, как ни удивительно, действительно перешла на спокойный тон. - Около полудня. У нее в крови наркотиков было больше, чем, собственно, крови. Надеюсь, вы понимаете, что это значит?

  Это значило только одно. Наклз оказался последним подонком из всех, кто ходил по этой земле. Больше ничего это не могло значить.

  - Ей... ей было больно?

  - С такой дозой - навряд ли. - Ингрейна уронила сигарету, растоптала ее, потянулась за следующей и долго пыталась поджечь, потому что руки у нее тряслись, как у марионетки. - Мондум, - наконец, сцепив зубы, выговорила она. - Кейси была моя последняя родственница на земле. Последняя на земле, надеюсь, ваши забитые имперскими катехизисами мозги позволяют вам понять, как это, когда на земле больше никого не остается, а небо закрыто? - Нордэна снова уронила недокуренную сигарету, но ничего предпринимать уже не стала, только щелкнула крышкой портсигара и поморщилась, как от зубной боли. - Ей только двадцать пять лет, и двадцать шесть уже не будет никогда. Никогда, Мондум, это очень, очень долго.

  Зондэр смотрела на Ингрейну в каком-то тупом удивлении. Из-под безупречной маски вдруг выступило человеческое лицо - может быть, не очень симпатичное, но все-таки живое. У непрошибаемой гостьи с Архипелага, оказывается, имелись человеческие чувства. Это казалось так же странно, как если бы кукла на витрине заговорила. Вот только мертвая Игрейна отчего-то стала живой, а улыбчивая Кейси стала мертвой, куклой...

  - Вы знали?

  - Нет.

  - А кто знал?

  - Не знаю, - солгала Зондэр, уже понимая, куда направится после работы. - Ее ведь нашли не у него дома?

  Кейси была хорошая и воспитанная девочка. Она не стала бы пачкать кровью полы в доме человека, которого боготворила.

  - Ее нашли в гостинице "Серебряная подкова". На верхнем этаже. Если бы не бинокль и ударная доля маговских галлюциногенов, часть из которых вообще не могла быть в легальной продаже, это еще могли бы счесть обычным самоубийством.

  - Теперь, конечно, будет разбирательство, - довольно безразлично заметила Зондэр. Она, конечно, жалела Дэмонру, но Дэмонра, если смотреть правде в глаза, была мертва уже четыре месяца. Между небом и землей не существовало силы, которая могла бы ее спасти. И, в конце концов, ситуация, в которую попала Дэмонра, являлась ее личным выбором, в котором та вряд ли раскаивалась. А Кейси умерла только сегодня, и ей исполнилось всего только двадцать пять лет, и выбора у нее никакого не было, как не было возможности раскаяться в нем.

  - Не будет разбирательства, - сквозь зубы процедила Ингрейна. - Я вынесла из участка все маговские склянки и бинокль. Даже не спрашивайте, сколько мне пришлось заплатить за эту возможность. А Кейси догадалась оставить записку. Представьте только, всех любит, просит никого не винить, она сама во всем виновата, - голос Ингрейны явственно дрогнул. - Что ж, ее хотя бы похоронят по-человечески.

  "По-человечески" в данном случае, видимо, следовало понимать как "по нордэнским обычаям".

  Зондэр кивнула. Ингрейна, скрыв последний поступок Кейси, в чем-то была права. Во всяком случае, самоубийство не мешало братьям по вере проводить нордэну в ее казарменный рай. А вот попытка вмешаться в божий суд еще как помешала бы.

  - В акте вскрытия написали, что она застрелилась в состоянии алкогольного опьянения. Но я, Мондум, хочу чтобы вы знали: она застрелилась, потому что ее загнали в угол, и другого выхода из этого угла она не нашла.

  - Там был другой выход.

  - Нет, Мондум, не было. Другим выходом в тот момент пользовались вы, - безжалостно улыбнулась Ингрейна. Глаза у нее блестели, как стекло, и в них горела веселая злость. Зондэр пробрал мороз.

  Не стоило слушать эту наркоманку. Следовало немедленно пойти домой и лечь спать, а утром, со свежей головой, взять кочергу и явиться к Наклзу. Пистолет бы дал осечку, а кочерга - вряд ли. Но перед этим все равно она бы оставила записочку в духе Кейси, мол, сама виновата, никого не винить.

  Зондэр механически поднялась и потянулась к сумке.

  - Раз уж вы так любили свою Дэмонру - ну и выкинули бы шутку в духе Винтергольда. Но вы же ждали чуда. А она пошла делать это чудо и умерла, - продолжала веселиться Ингрейна. Наверное, стоило очень сильно накачаться какой-то дрянью, чтобы видеть кругом хоть один повод для веселья. - Не так уж и важно, кто совершил это чудо - ваш неподражаемый маг или Кейси.

  Плюнув на попытку собрать сумку, она пошла к двери, обходя Ингрейну.

  - Не так уж и важно, было оно случайностью или роком.

  Зондэр толкнула створку. Меньше всего на свете ей хотелось услышать, что еще скажет накачанная наркотиками истеричка. Пусть бы хоть стреляла, лишь бы закрыла рот. Но она все равно услышала, за миг до того, как дверь захлопнулась. Веселый голос, очень мало похожий на голос ее совести, но с его убийственной категоричностью, констатировал простую вещь:

  - Важно только то, что вы все это время сидели в первом ряду.

  Зондэр не пошла и не убила Наклза ни на следующий день, ни через день, ни даже в понедельник. Когда первый приступ боли прошел, нордэна осознала, что она действительно сидела в первом ряду и ждала чуда, а Наклз сидел в третьем, и чудо либо делал, либо нет. А Кейси умирала совсем в другом месте, и, наверное, в ее глазах не было принципиальной разницы между всеми людьми, которые могли ей помочь и не помогли.

  Прощать мага было нельзя, но и убивать его было не за что. Вина лежала на всех в равной мере, но почему-то не делилась и не делалась меньше от количества соучастников. Зондэр качественно запила это открытие в компании Магды - та, на свое счастье, ничего и не поняла: горевала только по Кейси, дополнительными душевными муками не терзаясь. Потом привела в порядок расстроенные нервы, отыскала в шкафу наряд, который мог хотя бы отдаленно сойти за траур - платить за жилье, отсылать деньги родителям, копить на старость, да еще и покупать новые туалеты каждый сезон на жалование майора не получалось - и отправилась на церемонию прощания.

  Согласно последней воле покойной, гроб потом увезли бы на Дэм-Вельду. Может быть, в свои последние дни - а Зондэр не сомневалась, что глупейший поступок подруга тщательно обдумала и спланировала - Кейси вспомнила детство, белые ели, серое небо и черный вулканический песок. Или просто не хотела после смерти оставаться в городе, где убили ее мать и бросили умирать ее. В завещании, написанном аккуратным крупным почерком с девичьими завитушками, не нашлось ничего, что пролило бы свет на настроение Кейси в ее последний день на земле.

  Зондэр так никогда и не узнала, что и кому сказала - или, вернее, сколько заплатила Ингрейна Ингихильд - но на церемонии ни слова не сказали о самоубийстве. По официальной версии Кейси Ингегерд, двадцати пяти лет отроду, погибла из-за случайного выстрела, когда чистила револьвер. Капитан не умела ставить оружие на предохранитель - удивительные дела и страшная трагедия для всех. Платочки к глазам, рыдания в голос, море цветов и звучный, полновесный удар колокола. Этот колокол, наверное, должен был помочь Кейси найти дорогу в ярко-синее, пустое небо.