Чёрный вдовец (СИ) - Успенская Ирина - Страница 91

– Не знаю, малыш. Но если ты не хочешь принимать правила общества, тебе придется или отказаться от общения, или изменить эти правила – а для этого надо стать тем, кого люди будут согласны слушаться. Например, великим магом и ученым, или великим духовным учителем.

– Духовным учителем? А это как?

– Для этого надо стать мудрым, малыш.

– Мудрым… а чтобы магом – сильным?

– Мудрым и сильным. Силу без ума уважают только дураки.

Фаби потряс белобрысой головой, явно не способной вместить столько идей сразу.

– Ладно, я стану мудрым. А как?

– Для начала научиться правилам человеческого общества. Вот как научишься вести себя достойно уважения, тогда можно будет идти дальше.

На миг остановившись перед дверью, ведущей на чердак, Фаби с подозрением посмотрел на Людвига:

– Мне кажется, где-то тут подвох. Почему, чтобы заставить кого-то играть по моим правилам, я должен сначала выучить чужие?

– Никакого подвоха. Надо уметь разговаривать с людьми на их языке, а этикет и благородное поведение – это часть человеческого языка. Он же состоит не только из слов. Но ты хотел познакомить меня с пиратом?

– Ага, – задумчиво пробормотал Фаби. – Получается, пират не умеет?

– А ты как думаешь?

– Ну… наверное, нет.

– У тебя есть шанс стать великим магом, – подмигнул ему Людвиг.

Виен, Астурия. Вилла «Альбатрос»

Рина

Ринку разбудил грохот и проклятия откуда-то сверху. Она бы, наверное, не побежала проверять, что творится на чердаке, если бы не обиженный детский визг, за которым последовало сотрясение всего дома и запах дыма.

– Магда! – крикнула Ринка, вскочив с постели и босиком несясь к двери. – Магда, ты где?

Камеристка выскочила из своей комнаты, взъерошенная и полуодетая, а следом за ней – адъютант Людвига, Мюллер, путающийся в штанах.

– Мадам, куда вы? – поймав Ринку на полпути к лестнице на чердак, завопила Магда. – Не ходите туда, мадам! Там пожар!

– Бегите к выходу, ваша светлость! Пожар! – присоединился к ней Мюллер, застегивая штаны и оглядываясь в поисках то ли огнетушителя, то ли своего господина.

– Там Фаби! – Ринка оттолкнула девчонку и ринулась к лестнице.

Тут сверху донеслась еще порция ругани – ужасно громкой, словно ее пропустили через усилитель, повалили клубы дыма, дом снова дрогнул… замер… и наполнился топотом и паническими воплями. А сверху пополз мрак. Вместе с дымом и страхом. Все это внезапно напомнило Ринке бойню на Айзенштрассе, не хватало только Людвига, окруженного сворой призрачных химер.

Видимо, напомнило не ей одной, потому что Мюллер подобрался, обогнал ее и заступил дорогу.

– Ваша светлость, вам нельзя туда. Герр Людвиг сам справится!

– А если нет?

– Вы ему не поможете, ваша светлость. Идите вниз, прошу вас.

– Мадам, пожалуйста! – Магда потянула ее за подол ночной рубашки. – Пойдемте вниз, мадам!

Ринке очень хотелось послушаться и сбежать, но ведь там был Фаби! Если Людвиг не справится… с чем? Какие чудовища живут на чердаке? Если они нападут на Фаби? Он дракон, но он совсем малыш! Нельзя оставить его одного!..

– Прочь с дороги! – велела Ринка, оттолкнула Мюллера, вырвала подол из рук Магды и понеслась наверх, стараясь не вдыхать дым.

Наверху было темно, безумно страшно и почему-то пахло морем, рыбой и чем-то кисло-горьким. Порохом! – мелькнула невесть откуда взявшаяся догадка.

– Фаби! Людвиг! – закричала Ринка, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

Ринка закашлялась, одной рукой схватившись за горло, а другую вытянув вперед, чтобы не наткнуться на стену, и все равно пошла вперед, упрямо повторяя себе: это все иллюзии, нет никакого пожара!

…и через несколько шагов вывалилась из клубов дыма и мрака на чердак. Обыкновенный, пыльный, заваленный рухлядью, разве что в редких клубах дыма и почему-то сумрачный, несмотря на солнечное утро за окном.

Замерев, Ринка прилипла взглядом к трем сгусткам мрака посреди чердака. Один из них, напоминающий силуэтом мультяшного пирата – деревянная нога, пистоль и сабля в руках, борода и косынка на голове – уменьшался и таял на глазах, а с ним таял дым и возвращался солнечный свет. Вторая темная фигура совершенно точно принадлежала Фаби. Только он был не маленьким дракончиком, а тварью размером с хорошего крокодила, такой же крокодильей пастью и задранным шипастым хвостом. А третья фигура… нет, это же не может быть Людвиг, правда же?!

Третья фигура была монстром похлеще дракона. Химерой. Она стояла на четырех паучьих лапах, еще двумя – с зазубренными клешнями – щелкала в воздухе перед пиратом, а фасеточные глаза на человеческой, но почему-то рогатой голове светились мертвенным синим светом…

Или не светились?

Стоило моргнуть, и монстр исчез, а на его месте обнаружился Людвиг, совершенно обычный Людвиг в привычной белоснежной рубахе и шелковом жилете, привычно свежий и гладко выбритый, воплощение астурийской благопристойности и аккуратности.

– Каррамба! – пронесся последний отголосок от тающей фигуры пирата, и все затихло. То есть стало слышно, как в саду чирикают и щебечут птицы, шелестят ветки и где-то неподалеку лает собака.

Еще раз моргнув, Ринка сделала крохотный шажок к Людвигу и Фаби, и тут дракончик встряхнулся, подернулся туманом – и уже мальчишкой вприпрыжку помчался к Ринке:

– Мама, мама! Мы его победили! Ты видела? Ух и страшенный! Ого, какой! Ты слышала, да? Кар-рамба!

Охнув, Ринка обняла шалопая и перевела взгляд на Людвига. Тот довольно ухмылялся, прижимая к груди поднятую с пола стопку старых тетрадей. И ни следа монстра! Даже ни одной чешуйки на лице!

– Извини, мы немножко нашумели, – его глаза (синие, единственное напоминание о колдовстве) сверкали тем же мальчишеским задором, что у Фаби.

– Немножко?.. – Ринка оглядела чердак: ни следа дыма, никаких разрушений, ничего. Только скромные завалы хлама по углам и старый рояль у окна. Тот самый, на котором играл Рихард. Даже нотные листы остались на пюпитре.

Людвиг невинно пожал плечами:

– Я не хотел тебя будить, моя радость. Подумаешь, немножко проклятий…

– Много проклятий! – дернув Ринку за рукав ночнушки, радостно сдал папу дракончик. – Красавчик Морган охранял сокровище! Очень важное сокровище! А мы его ка-ак!.. Бах, ты-дыщь, и готово! Мы великие маги! – отскочив от Ринки, малыш запрыгал на месте, изображая победные пляски дикого племени Мумба-Юмба. – Мы ого-го! Йа-ху-у!!!

Ринка с Людвигом, глядя на мальчишку, рассмеялись. Синхронно. И переглянулись.

– Вы… – начала Ринка.

– Не о чем волноваться, моя радость. Как видишь, проклятия сняты, архивные записи у меня.

– И ты никакой не монстр, – припечатала его Ринка в запале научного любопытства. – Я видела, межу прочим. Интересная боевая форма. Арахнид, да? Он всегда одинаковый? Или есть разные вариации?

– Да, да! Папа стал таким паучищей! Лапы – ого! – теперь Фаби прыгал вокруг Людвига, показывая руками размеры «ого!». – А Морган как вырастет! А папа на него как рыкнет! А Морган давай расти и дыму напускать!.. А я на него как рыкну! И хвостом его, хвостом! Он меня испугался, я большой и сильный, я буду великим магом! Как папа сказал!

Фаби остановился, ожидая бурных аплодисментов и цветов, и очень удивился, что его не хвалят. Но вместо того, чтобы восхищаться героическим драконом, Рина с Людвигом опять смеялись, на сей раз – в голос.

На лице малыша образовалось растерянное выражение. Как это, над ним смеются?

– Ох, Фаби… – первой успокоилась Ринка. – Ты молодчина. Ты отлично помог папе…

– Тогда почему вы смеетесь?

– Потому что было очень страшно, – честно ответила Ринка, – а теперь прошло, и стало смешно. Так часто бывает. Называется «отходняк», – это слово она произнесла по-русски, за неимением местных аналогов.

– А что это значит? А почему папа этого слова не понимает? А…

– Герр Людвиг! Разрешите доложить! – послышалось со стороны лестницы.

– Мюллер? – Людвиг обернулся к своему адъютанту, застегнутому на все пуговицы и вытянувшемуся во фрунт. Из-за его спины выскользнула Магда с пеньюаром наперевес и кинулась к госпоже, срочно одевать ее прилично, а то как же так, в ночной рубашке по дому, при слугах.