Кровавое пробуждение (ЛП) - Доун Тесса - Страница 50

— Я не горжусь тем, что сделал, Кристина, но это в итоге спасло твою жизнь. Считай, тебе выпал шанс отомстить.

Он знал, что говорил бы более убедительно, если бы мог улыбнулся или даже добавить голосу немного насмешливый тон, но Маркусу Силивази просто было не до веселья.

Они вдвоем сидели в полной тишине бесконечно долго, прежде чем Кристина, наконец, взглянула на него слегка прикрытыми и чрезвычайно испуганными глазами.

— Маркус, — прошептала она голосом, полным нотками поражения. — Я не могу. Я имею в виду… Я действительно не могу.

Маркус взял ее руку и заставил себя держаться твердо.

— Кристина, ты должна. Ты знаешь, я не позволю тебе умереть.

Она покачала головой и закатила глаза.

— Говорю же: не могу. Скажем, даже если бы я хотела пить чью-то кровь, а я не хочу, то без обид, но это, вероятно, будет не твоя. И даже если бы здесь был кто-то другой — молодой и сексуальный, — как Накари или вроде того… Я все равно не смогла бы.

Маркус несколько раз моргнул, пытаясь переварить факт, что его судьба только что назвала его младшего брата молодым и сексуальным. И более предпочтительным, чем он. Несмотря на полное отсутствие привязанности к женщине, все чувства вампира встрепенулись, и глубокое, с нотками ревности рычание пророкотало в горле.

— Будь осторожна, floricica mea. Я не позволю тебе так говорить о других мужчинах, особенно о моем брате.

Кристина снова закатила глаза.

— О да, ведь это было бы грубо… и противоречило бы тому, что ты сбагрил свою вторую половинку братцу-доктору, чтобы сбежать и спасти женщину, которую в действительности любишь. А потом вернулся и не пришел к ней. Да, я буду осторожна. Как же!

Маркус побледнел.

Кристина задержала взгляд.

— Я, может быть, вовсе не образованная, но не глупая, босс.

Вампир нахмурился.

— Я никогда этого не говорил. Но опять же, это не я назвал пятисотлетнего мужчину молодым.

— И сексуальным, — насмешливо добавила Кристина.

Губы Маркуса дернулись, едва не обнажив клыки.

Кристина скрестила руки на болевшей груди.

— Это действительно тебя раздражает, да? — Она смеялась между периодическими приступами кашлями. — Я запомню. — И опять согнулась от боли.

Маркус нахмурился.

— Кристина, посмотри на себя. Ты должна покормиться. — Он потянулся и погладил ее руку. — Прямо сейчас.

Она покачала головой снова, ей сразу стало страшно.

— Я не могу! Кроме того, я даже не знаю, как это сделать.

Маркус наклонился вперед и обхватил ее лицо руками.

— Ты знаешь, как это сделать.

Она посмотрела на него, синие глаза словно говорили: «Ты в самом деле такой тупой?», — а затем отвернулась.

— Как же.

Маркус откашлялся.

— Когда ты родилась — как человек, — ты вышла из среды, где не дышала кислородом, в другую, где это потребовалось сделать немедленно. Но тебя ведь никто не учил дышать, ты просто открыла рот и начала вбирать воздух в себя. Точно так же и с перерождением в вампира. Кормление имеет важнейшее значение для выживания. Тебе не нужно учиться. Поверь мне, Кристина, в тот момент, когда ты почувствуешь запах крови, ты будешь знать, как кормиться.

Она вздрогнула.

— Это так ужасно, Маркус. Ты не представляешь, как это ужасно. — Она начала корчить гримасу, но редко перестала из-за серии болезненных судорог.

— Хватит! — Маркус взял ее за руку. Он откинул волосы в сторону и потянул ее вперед. — Иди ко мне, Кристина. Возьми то, что тебе нужно.

Маркус легко привлек к себе женщину. Ее голова упала в изгиб между плечом и шеей, и Кристина начала плакать.

— Я не могу. — Она толкнула его в грудь как расстроенный ребенок, отчаянно пытаясь освободиться из хватки.

Маркус вздохнул.

— Кристина…

Она покачала головой и вытерла нос рукавом рубашки.

— Подожди! Не заставляй меня! — Женщина попыталась отдышаться. — Если ты собираешься заставить меня это сделать, то, по крайней мере, позволь мне… использовать запястье. Твоя шея слишком… фу-у. Без обид.

Маркус закрыл глаза и ругнулся себе под нос.

— Не обижаюсь, но запястья будет недостаточно. Тебе нужно значительно больше.

Именно тогда Кристина по-настоящему начала паниковать.

Она яростно на него замахнулась, вырываясь из захвата, и спрыгнула с кровати, отчаянно пытаясь сбежать.

Маркус плавно встал с постели, преграждая женщине путь. Он поднял ее, как пушинку, и понес обратно, хотя она билась и брыкалась всю дорогу.

— Стоп, Кристина. Стоп! — Вампир держал женщину за руки, чтобы она не поранила сама себя.

— Нет! — кричала она в истерике.

— Кристина!

— Я не буду есть твою шею! — визжала женщина, продолжая бороться.

— Кормиться из моей шеи, Кристина. Ну ладно, давай попытаемся сделать, как ты хочешь. — Ее руки перестали молотить воздух, и она затаила дыхание.

— Точно?

— Да, точно.

— Не удерживай меня, — приказала Кристина, неожиданно согнувшись в приступе кашля.

Он убрал ее волосы назад так мягко, как только смог.

— Не удерживаю, я просто собираюсь тебя передвинуть, ладно?

Женщина посмотрела на него с опаской, а потом медленно кивнула, расслабляясь.

Маркус осторожно передвинул Кристину, устраивая на коленях, как младенца. Как только ее голова упала на его грудь, вампир выдвинул клыки, разорвал запястье и поднес рану к ее рту.

— Пей, — прошептал он, — возьми то, что тебе нужно.

Женщина побледнела и рефлекторно отвернулась… пока запах его крови не привлек ее обратно, как пламя мотылька. Кристина схватила предплечье обеими руками и медленно коснулась губами пропитанного кровью запястья.

Ее реакция была незамедлительной. Инстинктивной.

Ее укус был, как жало скорпиона: быстрый, сильный и глубокий.

Маркус дернулся, застигнутый врасплох хваткой женщины, затем расслабился, когда она начала с силой тянуть кровь из его запястья. Тело Кристины явно изголодалось по дарующей жизнь жидкости. Чем больше она брала, тем больше хотелось. И чем сильнее становилась жажда, тем больше ее разочаровывало запястье.

Кристина крутила его руку так и сяк, пытаясь получить больше. Три раза она вытаскивала клыки и кусала заново, скрежеща зубами, когда хотела лучше ухватиться. Но получалось только хуже: она потеряла хватку и выпустила вену, так что пришлось укусить повторно.

Кристина рычала и извивалась на коленях вампира, крепче сжимая его запястье и глубже вонзая клыки. Наконец она села и отбросила его руку.

Маркус склонился над дрожащим телом женщины и зарылся лицом в ее волосы.

— Кристина, — произнес он как можно нежнее, — ты мучаешь себя. — Вампир поднял руку, демонстрируя влажное, изуродованное запястье. — И меня тоже, смею заметить. — Он погладил ее волосы. — Ну же, малышка. Возьми из шеи. Пей, как должна.

Когда Кристина встретилась с ним взглядом, ее глаза выражали странную смесь необходимости, отчаяния и унижения: женщина, должно быть, ненавидела себя за то, что вампир был так ей нужен, негодовала, что он создал в ней столь первобытную потребность.

Маркус вздохнул. Между ними было так мало доверия. Никакой любви или уважения. Только необузданный, животный инстинкт выживания, сблизивший их в этот момент. Но было кое-что еще, что Маркус понял. Он знал так же хорошо, как и она, каково это — отчаянно нуждаться в единственном человеке в мире, которого не хочешь. Нуждаться, чтобы выжить.

Вампир поднял Кристину со своих колен, переместился к изголовью кровати и перекинул ноги на матрас. Он сжал узкую талию женщины, аккуратно приподнял её над собой, так что ее колени оказались по обе стороны от его бедер, и потом быстро отпустил, позволяя женщине занять господствующее положение. Маркус откинул волосы за ухо и слегка наклонил голову, избегая зрительного контакта, чтобы пощадить достоинство Кристины.

А потом он просто ждал.