Кровавое пробуждение (ЛП) - Доун Тесса - Страница 48

— Забавно, не так ли? Тот, кто ничего не ест, имеет столько ненужных вещей для принятия пищи.

Маркус подошел к ней, вытащил салфетку из ее тонких пальцев и нежно дотронулся до плеча Принцессы. Склонился к ее уху.

— Ты всегда будешь единственной женщиной, которую я люблю. Никогда не забывай об этом. Никогда.

Глаза девушки наполнились слезами, и она отвернулась.

— Я знаю, я должна чувствовать себя виноватой, Маркус, особенно теперь, когда ты женат…

— Помолвлен.

Она вздохнула.

— Теперь, когда ты помолвлен, даже зная это… Я молюсь о том, чтобы твои слова о любви были правдой. Мое сердце разрывается от понимания того, что придет день, и ты будешь так же… любить свою жену.

— Мою судьбу.

— Дьявол, Маркус! — Киопори обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Кого волнует, как ты называешь ее? Она твоя. А я нет!

Маркус наклонился вперед. Он положил обе ладони на столешницу и посмотрел в окно. Что еще можно было сказать?

— Я буду держаться подальше от Вас, Принцесса… Я обещаю.

К его изумлению, Киопори ударила его по руке.

— Ты думаешь, это то, чего я хочу?

Вампир пожал плечами. Боги, что еще он мог сделать? Может, она хочет посмотреть, как он истечет кровью перед ней?

— И каким образом это сможет что-то улучшить, Воин? — продолжила Киопори. — Никогда не видеть твоих глаз? Никогда не слышать твоего смеха… ну, или твоих жалких попыток смеяться? — Девушка улыбнулась вопреки самой себе, но тепло так и не коснулось ее глаз. — Я не знаю, что хуже: видеть тебя, зная, что я никогда не смогу тобой обладать, или пытаться существовать в мире, где тебя нет.

— Я понимаю, — еле слышно прошептал он.

— Нет, — возразила Киопори, — я не думаю, что ты понимаешь. Мое сердце болит, Маркус. Оно разрывается. И, ради всей моей жизни, я не понимаю этого. — Она побледнела. — Да, я осознаю, что ты — тот единственный, кто был со мной все эти долгие века, когда я лежала под землей в ожидании брата, который так и не пришел. Все это время твой голос был единственным звуком, который я слышала, твое лицо — единственным выходом, который у меня был… в моих снах. — Принцесса села на высокий стул и пристально посмотрела на Маркуса с такой грустью в глазах, что он боялся, что его сердце разорвется. — Но это, — она приложила обе руки к груди, — это что-то совершенно иное. Словно я не могу дышать без тебя, Маркус. — Девушка отвела взгляд в сторону. — Словно я не хочу этого.

Вампир смотрел на безутешную женщину перед собой, желая по-настоящему уметь владеть словами. Черт, желая просто уметь разговаривать с женщинами. Он понимал ее боль. Больше, чем Принцесса предполагала. Но, в отличие от нее, вампир не провел последние пятнадцать веков во сне под землей, подпитываясь одними видениями. Он провел последние пятнадцать веков, живя тяжелой жизнью, сражаясь в бесконечных войнах, убивая, питаясь, защищая своих братьев… видя, как умирают его родители. Мужчина провел последние пятнадцать веков, ожидая свою судьбу, которая, он думал, никогда не придет, и учась ожесточать свое сердце.

Маркус потратил всю жизнь, чтобы научиться закрываться от всего.

— Ты не умрешь, Киопори. — Это все, что он смог придумать.

Девушка обхватила руками голову, но ничего не сказала.

— Брат, — глубокий, низкий голос прозвучал у входа на кухню. — Я могу поговорить с тобой хотя бы минуту?

Маркус повернулся и увидел в дверях Кейгена, который переводил взгляд с него на Принцессу и обратно, стараясь скрыть беспокойство.

— Может ли это подождать, брат? — спросил Маркус.

Киопори моргнула и смахнула слезы, слегка смутившись.

Кейген посмотрел на Принцессу с добротой, его глаза выражали сочувствие, затем он быстро отвернулся в знак уважения.

— Нет, боюсь, это срочно.

Маркус переключился на телепатическое общение.

«Сегодня был тяжелый день, Целитель. Я найду тебя, когда закончу».

«Я боюсь, что это действительно не может ждать», — настоял Кейген, серебристые точки в центре его глаз стали ярче.

— Что же может быть настолько важным? — потребовал Маркус, забывая о скрытности.

Кейген кивком указал на Киопори, посмотрел вновь на брата и неловко переступил с ноги на ногу.

— Ну же? — потребовал Маркус.

Целитель вздохнул от досады.

— Это Кристина.

Маркус нахмурился.

— Что с ней?

Кейген на мгновение помедлил.

— Она очень больна.

— Больна? Что ты имеешь в виду?

Маркус уже обратил Кристину в их вид, а вампиры просто не могли заболеть.

— Этим утром, сразу после того, как ты ушел с другими воинами, она вернулась в одну из гостевых комнат Наполеана. — Кейген остановился, не зная, как много может сказать в присутствии Принцессы.

— Продолжай, — настаивал Маркус.

— Сперва я подумал, что ей просто нужно некоторое время, чтобы побыть одной. Ты знаешь, учитывая характер твоей миссии…

Киопори опустила взгляд в пол. Ее взъерошенные волосы упали вперед, намеренно скрывая лицо от взгляда Кейгена.

Тот нахмурился.

— Но когда я вернулся проверить Кристину, у нее был жар…

— Жар?

Целитель кивнул.

— Да, брат. И в течение дня у нее начались жестокие мышечные боли и спазмы, слабость и тошнота. Это выглядит, как если бы…

Маркус поднял руку, чтобы остановить брата. Несмотря на ситуацию с Киопори, он почувствовал себя законченной сволочью, потому что после возвращения даже не зашел к своей судьбе. Нравится ему или нет, он теперь был в ответе за нее.

— Где Кристина? — спросил Маркус поспешно. Беспокойство в его голосе было искренним, и Киопори подняла голову, чтобы взглянуть на них обоих. Ее лицо выражало боль, хотя она пыталась скрыть это.

Кейген вздохнул.

— Последняя дверь налево. Передний коридор. — Он посмотрел на Киопори. — Мне… жаль.

Маркус взмахнул рукой в предупреждающем жесте. Что бы ни происходило между ним и Принцессой, это было их личным делом.

— Спасибо тебе, что сообщил, Кейген. Я приду к ней очень скоро.

Явно спеша уйти, Целитель склонил голову и мгновенно дематериализовался. Сожалея о том, что ему предстояло сказать, Маркус повернулся к Киопори.

— Принцесса…

— Не надо. — Она подняла руку и кивнула, слеза печали скатилась по щеке. — Я знаю… но я не хочу слышать, как ты произносишь эти слова.

Маркус не мог побороть себя. Он обошел вокруг стола, поднял девушку со стула и сжал ее в объятьях.

— Да простят меня боги; мне столько нужно всего искупить.

— Нет, — настаивала Киопори. Она оттолкнула его, желая освободиться, но не захотела отходить. — Ты не можешь побороть свои чувства ко мне, и все же ты остаешься вампиром чести. — В ее глазах проскользнуло смирение. — Маркус, мы оба знаем: ты должен сделать это. Иди к своей суженой, Воин… туда, где тебе надлежит быть.

Маркус удержал взгляд Принцессы, желая остаться с ней навсегда, желая, чтобы они вдвоем могли просто исчезнуть, но не попытался оспорить ее слова.

— Ты навсегда останешься в моем сердце.

— Нет, — Киопори прижала палец к его губам. — Слова обладают слишком большой властью, Маркус. Не обрекай на страдание свое будущее с Кристиной, не ради меня. Ты должен найти способ полюбить ее. А я должна найти способ продолжить жить дальше.

Эти слова были правдой, и они глубоко ранили его.

Принцесса заставила себя улыбнуться.

— Несмотря ни на что, я действительно хочу, чтобы у тебя все было хорошо, Маркус. Пожалуйста, если ты ничего больше не можешь сделать для меня, хотя бы сам будь счастлив.

Маркус позволил себе последнюю поблажку. Склонившись к ней и прижавшись носом к ее шее, он наслаждался ощущением густых шелковистых волос Киопори и, глубоко вдыхая ее запах, надеялся сохранить память об этом моменте до конца своей жизни. И затем, воспользовавшись всей силой, какая у него была, вампир отступил назад.