Змей Горыныч (СИ) - Пациашвили Сергей Сергеевич - Страница 78

- Ты живой? -удивился Евпатий, один из зелёных глаз устремился на него и заставил богатыря ужаснуться. Вятич постарался отползти как можно дальше, пока оборотень, одержимый жаждой убийства, не направил бы свой гнев на него. Серебристая грудь Змея надулась, из ноздрей повалило пламя, которое тут же охватило вурдалаков. Микула к этому времени уже несколько раз ранил Сигвата, но тот всё равно оставался жив. После очередной атаки упырь вдруг подпрыгнул так высоко, что тут же исчез из поля зрения и оказался позади богатыря. Микула оглядывался по сторонам, ища его взглядом и даже не догадываясь, что жить ему осталось лишь пару мгновений. Но тут он послышал позади себя какое-то движение и обернулся. Позади него Серебристый Змей с зелёной спиной выгрызал внутренности из Сигвата-вурдалака. Микула повернулся в другую сторону и увидел надвигающегося на него Красного Змея. Богатырь едва успел отбежать в сторону, как Змей оказался на том месте, где он только что стоял.

- Ты не можешь летать, - проговорила или точнее прорычала одна из пастей Красного Змея, - для этого нужен меч.

Зелёный Змей ничего не сказал, он был слишком зол для разговоров. Все три его пасти разом испустили пламя, Красный Змей опустил головы, чтобы защитить свои глаза и почувствовал, как плавиться его чешуя. А в следующее мгновение во все три его шеи вцепились три свирепых пасти Зелёного Змея. Враг прижимал Красного Змея к земле, и тот с трудом сопротивлялся этому. Евпатий уже не сражался, он с любопытством наблюдал за происходящим одним своим глазом. Красный Змей смог вырвать одну из своих шей из пасти врага и в свою очередь вцепиться в шею ему. Оборотни сопровождали свою схватку страшным рычанием. Богатырям и вурдалаком пришлось расступиться, чтобы освободить чудовищам место для схватки. И тут все увидели у Зелёного Змея кровь. Возможно, у Красного Змея тоже было кровотечение, но красная чешуя хорошо скрывала это. Наконец два Змея повалились на землю и покатились по ней клубком. Богатыри и вурдалаки едва успели расступиться. Когда клубок остановился, Красный Змей сидел сверху, прижимая Зелёного Змея к земле. Но тут все увидели, что в одной из своих лап Зелёный Змей держит копьё, которое пронзает Красного Змея. Три мощных струи пламени устремились в пасти Красному Змею, и тот заревел от страшной боли. Зелёный Змей отбросил его от себя в сторону и взял у мёртвого богатыря меч. Не успел Красный Змей опомниться, как сталь резанула одну из его шей, и та упала на землю. Обрубленная шея лихорадочно задёргалась, брызжа кровью. Две другие шеи так же безумно быстро извивались, пытаясь ухватиться зубами хоть за что-то, но вот и вторая голова слетела, как и первая. Из последних сил Красный Змей зарычал на весь город, но тут последняя пасть его слетела с шеи, и крик превратился в какой-то непонятный трубный вой, смешанный с хриплым журчанием. В следующее мгновение вместо Красного Змея все увидели обессилившего вождя вурдалаков, его лица менялись с невероятной скоростью. Он становился то Пафнутием, то Зиновием, то Гарольдом, то мусульманским воином, то прекрасной девушкой, то дряхлым стариком или даже ребёнком. Вурдалак становился всеми, кого он когда-либо убивал. Все эти маски, за которыми он скрывался много веков, избегая смерти, теперь ему не помогли.

- За этими масками ты мог бы скрываться вечно, - прорычала одна из голов Зелёного Змея, - никто бы не смог тебя найти, если бы не твоя «великая» цель.

- Ты не победил, - произнесло существо, с бешеной скоростью меняющее лица, - я буду отмщён, останется ещё 11 верховных жрецов, они не слабее меня, и они разделаются с тобой. История неумолима, кто был ничем, тот станет всем.

Но в следующее мгновение меч снёс с плеч говорящую голову. Какое-то время она ещё меняла лица, а потом это, наконец, прекратилось. Все увидели, наконец, настоящее лицо безликого упыря, которое было лишь человеческим черепом с живыми глазами. Увидев смерть своего вождя, упыри бросились врассыпную. Но теперь ничто не могло их спасти, богатыри и Змей Горыныч настигали их повсюду и продолжали истреблять до самого вечера, пока не был пойман и уничтожен последний вурдалак. Упырям отрубали головы и закапывали их отдельно от тела.

- Не могу поверить, - радовался как ребёнок Микула, - мы выжили, мы победили.

- Тебе-то легко говорить, - мрачно отозвался Евпатий, - а мне-то как жить теперь с таким глазом? Я рассчитывал умереть.

- Прекрати, - обнимал его Микула, - ты ещё всех нас переживёшь.

Глава 23.Мир.

Лето подходило к концу. Миновал уже день Перуна, а, значит, вся нечисть теперь вернулась в воду, покинув на время этот мир. Погода стала пасмурной, свинцовые тучи нависали над городом. В Змейгороде было невероятно тихо. Те, кто выжили, ещё никак не могли оправиться от пережитого ужаса. В город прибыли все оставшиеся на Сорочинской горе чародеи, появился волхв Доброслав – верный советник Ратмира, жена воеводы – Агния с сыном Айратом на руках. Мёртвые были похоронены, улицы очищены. Богатыри не спешили уходить из города, они помогали наводить порядок и готовились к отбытию. Ольга готовилась отбыть с ними. Понемногу она стала приходить в себя. Теперь девушка совсем по-другому смотрела на Змея Горыныча. Благодаря нему закончился весь этот ужас и навсегда исчезли те, кто его устроили. Да, он был ужасным монстром, но всё же он был не лишён благородства. Он был злом, но только он мог остановить и победить ещё большее зло. Ольга стала понимать его сущность, всю его миссию и уже начинала восхищаться им. Особенно в тот день, когда она увидела смерть вождя упырей. В тот вечер она упала в постель и прорыдала несколько часов. Ещё совсем недавно Ольга обрела отца, которого ждала так долго, чтобы теперь снова его потерять. Но Ратмир отомстил за него, он восстановил справедливость, и теперь её непреодолимо влекло к нему. И вот теперь, готовясь к отъезду, она думала, что меньше всего хочет оставлять Змейгород. И однажды Ольга рассказал об этом Ратмиру.

- Мне некуда идти, - говорила она, - и я боюсь отсюда уходить. После того, что я видела, Змейгород теперь мне кажется самым безопасным местом на Земле.

- Возможно, так и есть, - отвечал ей Ратмир, - упыри нарушили вековой запрет, теперь они могут нападать на города. Где-то по земле бродят ещё 11 монстров, под стать убитому вождю. Но здесь не безопасно. Я утратил свой меч, он давал мне власть над молнией и позволял летать. Я стал слабее, чем был. Но всё же я смогу убить вождё поколения упырей и непременно должен уничтожить остальных. Они буду искать меня, чтобы отомстить, и чтобы выжить.

- Может ты и прав, - отвечала Ольга, пряча взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза, - но нигде я не буду чувствовать себя так безопасно, как рядом с тобой.

- Так и оставайся со мной, - отвечал ей Ратмир.

- Как я могу? Я же дочь Никиты Кожемяки. Колдуны и чародеи не примут меня.

- Примут, если ты станешь моей женой. Не бойся, это ни к чему тебя не будет обязываться. Вряд ли я смогу когда-либо ещё полюбить, дважды я уже любил, и оба раза всё заканчивалось большой бедой. У меня есть ребёнок, и я люблю его, а полюбить женщину я едва ли смогу. Ты будешь жить отдельно, и, если захочешь, всегда вольна будешь уйти. Я никогда не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь.

- А если захочу? - посмотрела ему в глаза Ольга, и взгляд её был полон нежности, которую прежде мало кто у неё видел. Она прикоснулась к лицу Ратмира, он отвёл лицо.

- Оставайся, а там посмотрим, - проговорил он, уходя из комнаты.

И Ольга осталась, став его второй женой. Вскоре после этого богатыри и чародеи сели, наконец, за столы переговоров. Обе стороны слишком долго откладывали переговоры, но откладывать было больше нельзя. Первым говорил Ратмир, и все повторяли сорвавшееся с его уст слово «мир». Доброслав огласил условия мира:

- Официально Змейгород остаётся Змеиной заставой, здесь смогут проживать богатыри, но не очень много. Мы будем защищать границы новгородской и русской земли от упырей. Но посадником и воеводой Змейгорода навечно объявляется Ратмир Вышеславич. Так же Ратмир получает звание князя, что значит, что свой титул и привилегии он сможет передавать по наследству.