Змей Горыныч (СИ) - Пациашвили Сергей Сергеевич - Страница 73

- Странно, что вы не заметили, что Пафнутий давно уже провонял. Он бы умер от жажды и голода. Видимо, этого Никита и добивался. Его лицо сильнее, чем лицо куца Зиновия. Пафнутий ведь был всё-таки чародеем. Но и эта маска мне была нужна, чтобы выжить, когда я выпью крови Змея Горыныча. Вы, богатыри, видимо, торопились ему на выручку, но вы опоздали. Теперь Змейгород мой. Я захватил его без армии, без дисциплины, лишь с деньгами старого купца. Да, деньги в наш век стали очень важны в жизни, раньше они не играли такой роли. Я даже не мог так приказывать упырям, как приказывал людям, которые получали от меня деньги. Приказывал Никите и самому Змею. Если бы я выпил кровь Змея в облике Зиновия, я бы погиб. Но оболочка Пафнутия выдержала. Что ж, богатыри, пришло время и вам увидеть мою новую маску.

И вождь вурдалаков снова стал меняться. Богатыри с ужасом наблюдали, как у него вырастают клыки, огромные когти на руках, за спиной появляются кожаные крылья, приросшие к огромным лапам, а затем голова его превратилась в звериную морду, и таких голов стало три. Перед богатырями предстал настоящий Змей Горыныч, только вся чешуя его теперь была красной снизу и чёрной сверху. Николай почувствовал, как от страха ему спирает горло. Вокруг с крыш домов на богатырей начали прыгать новообращённые упыри. Все они были обращены сегодня ночью, а потому жажда крови у них была сильнее, чем у любого опытного упыря, они ничего не чувствовали, кроме этой жажды. Это была страшная картина: вчерашние любящие отцы и матери, простые ремесленники и пахари превратились теперь в настоящих монстров, не знающих ничего, кроме жажды крови. Некоторые богатыри ринулись в атаку на Змея. Но оборотень, он же вождь упырей, оказался чрезвычайно ловок. Он не выпускал огня из своих пастей, но ему хватало гибких извивающихся шей и зубастых пастей, чтобы наносить раны своим врагам. Николай видел страшную смерть своих товарищей и понимал, что его ожидает похожая участь. Теперь он встретился лицом к лицу со своим самым большим страхом. Но в этом была и положительная сторона, теперь богатырю уже нечего было бояться. Николай проткнул одного упыря копьём прямо в сердце и забрался на крышу одного из домов. Отсюда он увидел, что упырей всё же не так уж много, и, если бы не Красный Змей, у богатырей был бы шанс одержать победу. Николай достал свой меч и бросился сверху на врага. Ему не показалось странным, что Змей не парит над землёй, сейчас богатыря заботило совсем другое. Если бы потом у него спросили о том, что произошло, Николай вряд ли смог бы всё рассказать. Сознание покинуло его в этот момент, остались лишь одни инстинкты, которые толкали его в бой, вероятно, навстречу смерти. Возможно, так чувствовал себя и Змей, когда принимал нечеловеческий образ. Николай прыгнул на вождя с крыши и силой рубанул мечом. Одна из голов Змея упала на землю, оборотень свирепо зарычал от боли, а в следующее мгновение богатырь почувствовал острую боль в животе. Он лежал на земле и не мог подняться, кольчуга в области живота окрасилась в красный цвет. Меч упыря ранил его. Как ни отчаянно сопротивлялись богатыри, они всё равно были сломлены, убиты и покусаны. Змей же снова принял облик Пафнутия.

- Будь ты проклят, - превозмогая боль, говорил Николай.

- Я проклят, об этом можешь не беспокоиться. Как и все вы. Теперь твои люди станут моими упырями. Но не ты. Ты не достоин того, чтобы стать одним из нас, и мне противно пить твою кровь. Я просто оставлю тебя здесь. Твоя рана смертельна, но умирать от неё ты можешь очень долго, хоть целые сутки. И прежде, чем ты погибнешь, я дам тебе увидеть, как буду убивать всех, кем ты дорожил.

- Нет, прошу тебя, - взмолился Николай. - Будь милосерден, владыка. Ты же пожалел Евпатия, он доверяет тебя, и он мой хороший друг.

- Ты так и ничего не понял, богатырь, - усмехнулся Пафнутий. А затем Николай услышал страшные крики в доме. Это кричала Фёкла, кричали её дети и кричал сам Никола.

- Остановись! Нет! Не надо!

Но всё было бесполезно. Богатырь пытался подняться на ноги, но другие упыри не давали ему встать. Они подняли его голову и заставили смотреть. И он видел всё. Когда Пафнутий разделался с Фёклой на глазах у детей и принялся за них, Бог сжалился над Николаем, и он лишился чувств. Он впал в беспамятство и пролежал так несколько часов. Когда богатырь очнулся, небо было уже тёмно-синего цвета, звёзд и луны не было видно, наступал рассвет. Кругом лежали мёртвые обезображенные тела, но Николай был ещё жив. Он лежал в луже собственной запёкшейся крови и пытался убедить себя, что всё, что произошло ночью, на самом деле лишь приснилось ему. Всё это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Богатыря оставили здесь умирать, чтобы поиздеваться над ним, для потехи. Пафнутий. От одного этого имени в груди у Николая клокотала ненависть. Он словно не осознавал или не хотел осознавать, что колдун уже мёртв. Только эта ненависть поддерживала ещё жизнь в богатыре. Казалось, только это чувство у него теперь и осталось. Но теперь это чувство приняло гораздо более сильные формы – оно лишало Николай рассудка. Богатырь теперь был уверен, что всё вокруг него не настоящее. Это лишь были образы из его кошмарного сна, от которых он не мог никак избавиться. Трупы были не настоящие, воспоминания не настоящие, и рана его не настоящая.

- Нет, меня не проведёшь, - расхохотался Николай и погрозил пальцем трупу ребёнка, - я знаю, что сплю, только никак не могу проснуться.

Смех его эхом разнёсся по округе. В городе никого не было, город был мёртв, это лишь доказывало, что Николай спит. Богатырь вспомнил про колодец, вспомнил, что почему-то должен добраться туда. Он сделал над собой усилие и смог подняться на ноги.

- Всего лишь сон, что я и говорил. Все мои страхи вдруг явились мне разом, так бывает только в кошмарном сне. Если бы я не спал, смог бы я ходить по земле с такой тяжёлой раной?

На центральной площади все были мертвы. Дьярви, израненный врагами, лежал рядом с мёртвым телом брата старшего брата.

- Здравствуйте, братья, - произнёс Николай, - как-то вы не важно выглядите. Помыться бы вам. О, Никита, и ты здесь. Вижу, ты обрёл бессмертие. Как твоя семья, где дочка-красавица? Не болеют? Ну и слава Богу. А где Семён Гривна, мой старый товарищ? Эх, сколько мы с тобой всего прошли. Как же хорошо жилось в Новгороде, а здесь клопы в постели меня уже с ума свели. Чёрт бы побрал этих клопов, как же я от них устал. Как же я устал! Но где же Евпатий Вятич? Мы же с тобой хотели вместе уплыть. Но тебя здесь нет. Придётся мне уплыть без тебя. Коня мне! Евпатий! Евпатий!

Николай снова почувствовал слабость и упал на землю. Что-то внутри него хотело, чтобы он остался здесь, рядом со своими братьями, но другая сила заставляла его идти дальше, согнувшись и сгорбившись, чтобы зажать свою рану. И Николай поднялся на ноги и побрёл в знакомом ему направлении. Он шёл к колодцу. Да, здесь он сможет выбраться из города и найти Евпатия. Если его не было в городе, значит, он был где-то за пределами его стен. Эта мысль теперь так ясно засела в голову Николая, что он думал, что стоит ему выбраться из Змейгорода и пересечь ров, как Евпатий встретит его. И Никола стал спускаться в колодец. Он был полон решимости и не сомневался, что пролезет в этот узкий проход, но как только он оказался в колодце, то снова почувствовал страшную острую боль, в глазах его потемнело, и он стал падать. Николай пытался цепляться за цепь, но только обдирал себе руки. И вот он погрузился в воду. Теперь богатырь был много легче своего веса и готов был вечно так неподвижно лежать в тёмной густой темноте, но почувствовал, что воздух заканчивается. Дышать было нечем, нужно было всплывать. Никола снова ухватился за цепь и выбрался на поверхность. Он снова почувствовал вес собственного тела. Нужно было выбираться, во что бы то ни стало. Евпатий не знает, что город захватили вурдалаки, он вернётся сюда, ни о чём не подозревая, и погибнет. Этого нельзя допустить. Вот показался тот самый проход, который вёл наружу. Никола сделал невероятное усилие над собой и стянул с себя кольчугу. Теперь стало намного легче. Богатырь пролез в проход до половины. Каждое движение давалось ему с невероятной болью. И всё же Николай полз, превозмогая себя. Из последних сил он подтянулся и свалился в просторную подземную комнату. Именно здесь когда-то хранились сокровища Змея Горыныча. Теперь уже назад пути не было, выбраться из колодца богатырь не смог бы. Силы оставляли его, он чувствовал, как теряет сознание. Но умереть здесь, на половине пути было для него сейчас хуже всего. Дальше проход был шире, но всё равно нужно было ползти, а сил уже не оставалось. С каждым ползком Никола всё сильнее хотел остановиться и отключиться. О чём он думал в тот момент, проползая через темноту со смертельной раной в животе? Трудно сказать, но больше всего он хотел выбраться отсюда, а для этого у него была только одна дорога – вперёд. И Никола Северянин всё ближе подбирался к проходу. Вот он уже выбил часть стены, скрывающую проход, вот он уже оказался во рву. Снова началось кровотечение, казалось, что сил уже ни на что остаётся. Самое противное было в том, что казалось, что вместе с кровью наружу выходят и испражнения.