Звёздные войны. Последствия. Конец Империи - Вендиг Чак - Страница 86

Я просто рада, что у тебя теперь есть цель.

Похоже, мы все нашли свою цель.

Джее усмехается, наклонив голову, и волосы ее падают набок, обнажив часть черепа с отломанными рогами.

Свою я никогда не теряла.

Но она ведь слегка изменилась?

Гм... пожалуй. Как минимум я научилась командной игре, — вздыхает она. — И еще я поняла, что, возможно, моя тетя не так уж и ошибалась. Возможно, мне следует теперь браться за... скажем так, более этичную работу. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда помогать другим, пока тебе за это платят. В конце концов, жить на что-то надо.

Ты же справишься?

Что? — хмурится Джее. — Ты о моих долгах? Ничего со мной не случится. За мной и так уже довольно долго охотились, а теперь у меня есть команда, которая прикрывает мне спину. Хотя, если честно, эта команда, скорее всего, тут же продаст меня, получив достаточно щедрое предложение, но, если до этого дойдет, я сожгу все мосты.

Нет. Я имел в виду Джома.

Джом. Само это имя причиняет ей боль. За этот вечер она слышала его многократно, и каждый раз ей казалось, будто она получает незримый удар под дых.

Между нами с Джомом никогда не было ничего серьезного. Просто глупости, которые бы все равно ни к чему не привели, и меня это вполне устраивало. Он... — Она с трудом сдерживается, пытаясь не сорваться. — Он был идиотом, который любил меня больше, чем его любила я. Это его и погубило.

Это не твоя вина.

Нет. Не моя. Его. Но я все равно не могу ничего с собой поделать, и хуже всего то, что ничего уже не исправишь. Этот долг мне никогда не оплатить, поскольку платить его некому.

Жизнь — это не одни долги.

Вся суть жизни в долгах. Ты накапливаешь их, а потом выплачиваешь. Другие одалживают у тебя, а ты пытаешься все вернуть.

То есть вся твоя жизнь — это бухгалтерская книга?

Примерно так.

Синджир привлекает ее ближе.

Твой цинизм придает мне жизненных сил, дорогая моя Джее.

Взаимно. К сожалению, мне пора.

Мы ведь еще увидимся?

Не знаю, — искренне отвечает она.

Что ж, вполне честно.

Он целует ее в висок, и они еще несколько мгновений стоят, обнявшись, на утесе, под которым разбиваются о камни морские волны. А потом они расходятся в разные стороны.

Мы с ними еще увидимся, — говорит Теммин.

Знаю.

Мне не хватает папы. Мне не хватает Костика. Они должны были быть с нами.

Знаю. Мне их тоже не хватает.

Норра смотрит на сына. Ей до сих пор удивительно видеть, насколько он вырос за то короткое время после ее возвращения на Акиву. Щеки его округлились, волосы стали гуще, глаза чуть темнее. Теммин раздался в плечах; когда он был младенцем, она восторгалась его превращением в начинающего ходить малыша, а позже ее поразило, насколько быстро малыш стал мальчиком. Потом мальчик превратился в подростка, а теперь подросток стал юношей. Так много перемен...

Ей грустно и в то же время радостно.

Все будет хорошо. — Теммин поглаживает руку матери, точно чувствуя ее тревогу. У него хорошая голова на плечах. Правда, понадобилось немного времени, чтобы она встала на место, и в этом нет заслуги Норры. Бросила его на Акиве, втянула в самое пекло войны. «Да я худшая мать на свете», — думает Норра. Но они оба живы. И она решает простить себя за все случившееся. Справедливость и месть — две противоборствующие силы, но Норра отвергает их обе. Больше незачем мстить себе за то, что она совершила, или искать кары за то, что была не слишком хорошей матерью. Ее распирает радостное чувство, яркое, словно звезда, и теплое, словно полуденное солнце. Возможно, виной тому выпитое в течение вечера, проведенного с друзьями, но ей кажется, будто с ее плеч свалился тяжкий уродливый груз, который смыли морские волны. Прощай, прошлое.

Я люблю тебя, малыш, — говорит она сыну.

И я тебя люблю, мама.

Тебе давно уже пора спать... Снап.

Теммин демонстративно щелкает пальцами.

Или мы можем не спать всю ночь, а потом посмотреть, как утром рыбаки выходят в море на своих лодках.

Только в этот раз. Потом нужно будет собираться. Хоснианская академия ждет.

Они встают и уходят, не зная, закончились ли их приключения, или это только начало.

эпилог

НЕИЗВЕДАННЫЕ РЕГИОНЫ

На путешествие сквозь бездну за пределами известной Галактики уходят месяцы.

Для Слоун эти месяцы полны тягот и одиночества. «Империалис» — холодный, безупречно спроектированный корабль, который она делит со стаей диких детишек и изможденной, испуганной тенью человека по имени Брендол Хакс. В первые дни полета ее всерьез тревожила мысль, что Хакс может натравить на нее своих зловещих сирот, чтобы те прирезали ее во сне. Но как только она поняла, что дети беспрекословно слушаются сына Хакса, бледного паренька с копной рыжих волос, она подошла к Армитажу и предложила ему сделку: «Если гарантируешь мне защиту от этих детей, я гарантирую тебе защиту от твоего отца. Согласен?»

Мальчик кивнул и ответил, что принимает предложение.

Затем она нашла Брендола Хакса в его каюте и показала ему обрывок окровавленного плаща Ракса, а также инфощуп с координатами. Слоун заявила, что знает о ненависти Брендола к ней и что это чувство взаимно, но, если они намерены и дальше нести знамя Империи, они должны стать союзниками, как бы им это ни претило.

Потом этот болван совершил ошибку, попытавшись ее задушить. Но, даже избитой и измученной, ей удалось пинком выбить ему колено. Когда он, подвывая, согнулся пополам, Рей схватила его за спутанные волосы и начала колотить и пинать, пока Хакс, всхлипывая, не упал на колени.

Если еще хоть раз попытаешься мне перечить, — сказала ему Слоун, — я изобью тебя снова, но в сто раз сильнее. Чтобы ни ждало нас впереди, мы вместе и ты никогда меня не предашь. Не смей мне возражать. Понял?

Брендол кивнул, улыбаясь сквозь слезы и бормоча, что он полностью в ее власти.

Я знаю, что ты не любишь своего сына Армитажа, — добавила она. — Подозреваю, ты причиняешь ему боль — уж не знаю, душевную или физическую, но это и не важно. Оставь его в покое. И научи мальчишку всему, что знаешь сам. Ясно?

Новые кивки и бормотание.На этом проблема была исчерпана.

Но проблема ее одиночества никуда не делась. В течение всего полета она держалась поодаль от детей и от Хакса, просматривая имевшиеся на борту записи об истории корабля, его времени налета, системах связи, оружии. Судно, как и все яхты Палпатина, изготовила компания Рейта Синара. И поэтому вовсе не удивительно, что оно под завязку набито скрытым вооружением, — далеко не каждая яхта несет на борту умбаранские электромагнитные плазменные пушки. Также не удивляет, что корабль налетал не так уж много дней, учитывая, что он является копией. Яхта сошла с верфей Кастелла еще в те времена, когда корпорация Синара принадлежала Республике, а затем отправилась прямиком на Джакку, где и провела долгие годы.А вот что удивительно, так это то, что вскоре после взлета судно передало небольшой пакет данных десятку разных источников — судя по всему, корабельным приемопередатчикам. И чтобы понять суть этих данных, хоть их и немного, приходится основательно покопаться. Слоун некого было попросить о помощи, кроме пилотирующего

корабль странного дроида-стража, и она обратилась с вопросом к нему:

Что мы передали? И кому?

Координаты пути, — ответил страж. — Имперцам, сохранившим верность.

Кто счел, что они сохранили верность? Раке?

Император Палпатин.

Ты верен Палпатину?

Все стражи и посланники запрограммированы служить его воле.

Хорошо, — сказала она, не уверенная, что это и впрямь хорошо. То, что ждет их впереди, остается тайной. И еще более тревожная загадка: кто их ждет и кто последует за ними?

Если, конечно, они вообще доберутся до цели.

Путешествие через Неизведанные регионы доставило немало проблем. Короткие гиперпространственные прыжки сквозь хаос напоминали преодоление опасного лабиринта на полной скорости. Но страж заверил, что им ничего не грозит. Они облетали стороной космические суперштормы и видели в черноте космоса странных существ. После загадочной магнитной вспышки они лишились энергии, но спустя несколько часов смогли продолжить путь.Все это время Слоун мучительно страдала от боли в боку. Каждое утро она проверяла старую рану, и хотя синяк начал сходить, трещина никак не желала зарастать. Даже малейшее прикосновение пальцев к коже вызывало острую боль. Внутри что-то явно было повреждено, и Рей убеждала себя, что вылечит рану, когда они окажутся на борту «Затмения». Если им удастся подняться на его борт.Откровенно говоря, сейчас Слоун вообще могло здесь не быть.Когда она в конце концов отключила механизм самоуничтожения в обсерватории, который должен был расколоть Джакку пополам, уничтожив войска как Империи, так и Новой Республики, у нее возникла мысль остаться на этой планете. Вслед за этой идеей появилась другая: