В объятиях волка (СИ) - Pricklys Darya "PricklyS / Darina_Dress" - Страница 95

Гарри тяжело дышал, был напряжён и взвинчен, что, к слову, было неудивительно; но кивнул и опустил голову. Наставник похлопал его по плечу и, идя к двери, проговорил:

— Палочку обратно получишь, когда успокоишься и будешь адекватно воспринимать происходящее. — он вошёл в допросную, откуда доносились громогласный бас Кингсли.

Гарри в прострации дошел до кабинета, бухнулся в кресло и горько заплакал.

***

В кабинете директора школы Хогвартс стояла гробовая тишина. Белая, как полотно Джинни сидела в кресле и смотрела в одну точку. Казалось, она оглохла, онемела и ослепла одновременно.

Гермиона же стояла, отвернувшись к книжной полке, закрыв лицо руками, тяжело дышала. Самые страшные предположения оправдались. Интуиция шептала ещё вчера, но девушка до последнего не верила. Так не должно было случиться! Всё это происходит не с ними!

— Мисс Уизли, — дрогнувшим голосом позвала девушку МакГонагал, — Я освобождаю Вас от уроков на неделю. Вам необходимо отправиться к семье. Им нужна Ваша поддержка. Мисс Грейнджер…

— Да… — От переизбытка горя Грейнджер задохнулась воздухом.

— Гермиона, Вас я тоже освобождаю от занятий на то же время. — вздохнула директриса, — Рональд Уизли был и для Вас близким человеком…

Минерва не стала договаривать, так как слова были сейчас лишними. Гермиона посмотрела на Джинни и, подойдя к креслу, присела рядом и обняла ту за плечи. Как только веснушчатая щека коснулась плеча шатенки, Джинни тихо заплакала, стискивая подругу в объятиях. Гермиона уже успела поплакать, ещё в ту ночь, когда была надежда на то, что Рон жив. Но теперь… Она должна быть сильной и поддержать Гарри и Джинни, Молли, Артура…

«Мерлин, Джордж! Что теперь с ним будет?! Он же умрёт от горя!» — от этой мысли из глаз снова хлынули слёзы.

— Джинни, — прошептала Гермиона, — Тише, моя хорошая, тише…

— Я не верю… — Выдавила из себя Джинни.

Гермиона не знала, сколько времени они просидели, впитывая боль и горе друг друга.

— Джинни, пора отправляться в Нору, ты нужна своим родным. — Рыжая кивнула, отпустила плечи Гермионы и, дрожа, исчезла в зелёном пламени.

— Гермиона, мне так жаль.

— Я знаю, профессор МакГонагал. Всё… в порядке. — судорожно вздохнула она, — Я пойду?

— Да, конечно. — Минерва кивнула и, смотря на удаляющуюся ровную спину главной старосты, горестно поджала губы и покачала головой. — Бедные дети, — вздохнула она, — Ведь только закончилась война, а страдания и потери не прекращаются.

***

Гермиона выбежала в пустой коридор школы и облокотилась о стену. Ей было больно! Ужасно больно. Её глодало чувство вины. Ведь если бы она не рассталась с Роном, он был бы жив! Ему не пришлось встречаться с Элоизой, она не обратила бы на него внимания, и милый добрый Рон был бы жив.

Эти мысли высасывали из Гермионы последние соки. Она боялась возвращаться в Лондон, боялась идти в Нору. Ведь, по сути, она теперь там лишняя. Как ни больно это признавать, Рона нет, нет и связи с семейством Уизли. Единственное место, где теперь её ждут — это там, где был Драко.

Дойдя до спальни, Грейнджер наскоро собрала вещи, которые успела разложить, вернулась в кабинет директора. Минервы на месте не оказалось. Осмотрев красными глазами многочисленные портреты предшественников МакГонагал, Гермиона встретила цепкий взгляд бывшего профессора зелий — Северуса Снегга.

— Здравствуйте, — тихо прошелестела она, — Могу я Вам задать вопрос?

— Мисс Грейнджер, — кивнул он, — Чем я могу помочь?

По реакции Снегга было понятно, что он историю недавних событий знает и поэтому не язвит.

— Я… — голос её осип, и, прочистив горло, Гермиона продолжила, — Я получила Ваши наработки из архива Аврората. Мне нужна будет Ваша помощь с составом зелья.

— Конечно, мисс Грейнджер. Я всю неделю буду в поместье, если понадоблюсь.

Гермиона кивнула, хрипло вздохнула и, бросив горсть летучего пороха, исчезла в пламени.

***

Тишина давила. Теперь Элоиза была не такая весёлая, как несколько дней назад. Специально призванный из Азкабана надсмотрщик дежурил около неё, пока она находилась в карцере Министерства.

Гарри сидел напротив заключенной и сверлил её холодным взглядом. Он не помнил, как прошли эти три дня дознания и обысков. Всё было подёрнуто красной пеленой ненависти и скорби.

У него не было сил и, как бы это не смешно звучало, смелости прийти в Нору и посмотреть в глаза Молли и Артуру Уизли. Ему хватило того раза, когда он пришёл ранним утром к ним в дом, для того, чтобы сообщить, скорбную весть о том, что их младшего сына больше нет.

Видеть посеревшее лицо Артура, бледную и осунувшееся Молли… Это было выше его сил.

Гарри чувствовал ответственность за своих родных, а Рон был другом. Он даже не мог разделить Гермиону и Рона на разных людей. Он воспринимал их как одного родного ему человека. Они оба были для него одинаково дороги.

Все эти дни он корил себя за то, что не заметил подвоха, не почувствовал угрозы от этой… Гарри отвёл взгляд. Поттер желал её смерти. Хотел, чтобы её уничтожили, приговорили к поцелую дементора или к Арке, но понимал, что она окончательно свихнулась, и абсолютно невменяема.

Полностью уверовал он в это после обыска её дома. Он самолично перебрал каждый шкаф, каждую кладовую. Если бы не Колин Брекли, то Гарри с удовольствием разобрал дом по камню, упрощая обыск. Это не понадобилось, ибо то, что нужно, Авроры нашли быстро, словно эта сумасшедшая и не пыталась скрыть.

Нужные обличающие документы были найдены в кабинете. Он был заброшенным, затхлым и пыльным. Создавалось впечатление, что всё осталось так, как было при владельце. Её возлюбленном, Джеке Трэверсе.

Это всплыло после детального просмотра большого количества депаш. Оказалось, что этот Трэверс был Пожирателем смерти, и, согласно спискам, был убит при Финальной Битве за Хогвартс. Это было интересно. Помимо этого, в доме был обнаружен «уголок психопата» — так его прозвал Шон Бард — один из штатных Авроров, который и наткнулся на находку.

Вся комната была обклеена колдографиями трёх друзей.

Колдо Гарри было просто перечёркнуто красным магическим крестом, колдо Рона было расцеловано яркой помадой, на нём были какие-то надписи и признания в любви; колдо же Гермионы было полностью исцарапано, жутко изрезано, а на месте глаз зияли выжженные дыры.

Фотограф группы по-обыкновению зафиксировал находку в первозданном виде. Гарри планировал показать их Элоизе при допросе и получить разъяснение всему этому безумию.

Как только Брекли доложили о тайнике и найденных документах, он сделал запрос о разрешении допроса подозреваемой с применением заклинаний, если обычная процедура не возымеет нужного эффекта. Наконец они нашли всё, что было необходимо.

И вот. В прохладной полутёмной комнате Гарри сидел напротив притихшей и бледной Элоизы. Она не реагировала, даже, казалось, не дышала. Дженкинс, не мигая, уставилась на свои скованные зачарованными наручниками руки и медленно раскачивалась из стороны в сторону.

С металлическим скрежетом открылась дверь, и в комнату для допросов зашла миловидная девушка в лимонного цвета мантии с нашивкой перекрещенной волшебной палочки и кости — представитель больницы Св. Мунго. Она несла поднос с одним единственным пузырьком, который был наполнен чистой, как слеза жидкостью — Сывороткой Правды.