Тайфун Дубровского (СИ) - Мелоди Ева - Страница 36

— Машенька, тут никого нет. Да и вряд ли медсестры понимают русский.

— Хорошо… вы должны связаться с Изабеллой. Есть возможность снять обвинение.

— Откуда эта информация? — настораживается адвокат.

— Она приходила ко мне.

— И вы не сказали!

— Не успела. Изя сделала предложение. И я планирую согласиться. Она хочет, чтобы я написала письмо Владимиру. Наверное, каких-нибудь гадостей. Но мне все равно. Напишу что угодно… Только бы выйти поскорее.

— Это правильное решение, — кивает Виктор Павлович. — Любовь и чувства дело наживное… эфемерное. А тюрьма — крайне серьезный расклад.

— Только я очень рассчитываю на вас… вы должны составить очень твердое и четкое соглашение. Чтобы они не обманули меня. Не оставили тут… в рабстве или не знаю, что еще могут придумать. Я хочу домой! Как можно скорее. Больше ничего.

— Хорошо, дорогая. Я сделаю все, что от меня зависит.

— И последний вопрос… — Мне противно, стыдно его задавать. — Вы связались с Владимиром?

— Прости, Маша, нет. С ним нет пока связи.

Ночью мне вновь стало плохо. Выворачивало наизнанку, тошнило, знобило. Наверное, отравилась тюремной едой — хотя кормили тут приличнее, чем в некоторых Московских больницах. Я-то знаю, мама периодически лежала с сердцем, и приходилось из дома таскать ей питание… Но я почти ничего не ела, и что могло спровоцировать столь сильные рвотные позывы — не понимала.

Наутро я уже мало что соображала, все было как в тумане. И письмо на листке бумаги под диктовку адвоката, который зачитывал текст с другого письма, от Изабеллы, я писала, не понимая ни слова, на автомате. Мне хотелось лишь одного — закрыть глаза и спать. Ничего не видеть, не чувствовать. Уйти в мир сновидений, глубоко и надолго. Там мне спокойно и хорошо, и нет рвотных позывов…

Снова допрос, Виктор Петрович присутствовал, работая одновременно и адвокатом, и переводчиком.

Даже новость, которую он шепнул мне на ухо: вот ты и свободна, я восприняла с полным равнодушием, мне было слишком плохо, мысли крутились только вокруг того, как сжимается желудок, и только бы не опозориться при всех, хотя рвать уже просто нечем… Второй день ничего, кроме воды, не принимаю…

Перелет я тоже не запомнила. Виктор Петрович проводил меня до самого самолета, причитал, что-то говорил, в чем-то убеждал… Со мной отправили какую-то женщину, из служанок, даже в это я не вдавалась. Думала лишь о маме, о том, как хочу увидеть ее и попасть в крепкие родные объятия. Я ни на кого не держала зла. Кроме Изабеллы — она мне казалась чудовищем, Медузой-Горгоной, исчадием ада. Как можно так жестоко и хладнокровно ломать судьбу другого человека? Не пойму никогда. Но на остальных — Соню, Александра, Джулию — зла не было. Наверное, они были просто заняты своими делами. Возможно, были в отъезде и даже не знали, что произошло со мной. Да и узнав, имели полное право поверить… в конце концов, сколько они знакомы со мной? Всего ничего…

На Дубровского я тоже старалась не держать зла. Уверена, что-то ему помешало вернуться, как было обещано. Мы оба слишком спонтанно подались страсти… И если кто-то опалил крылья — что ж, надо было аккуратнее летать над огнем…

Эмоции накрыли меня лишь в тот момент, когда самолет приземлился, и я поняла, что не в Москве. Снова Черное море! Замок Отшельника! Знакомый водитель из замка ожидал меня на частном аэродроме, куда мы приземлились. От волнения я даже имя его вспомнить не могла.

— Что происходит? Почему я здесь? — вопрошаю, переминаясь с ноги на ногу у трапа. Голова снова кружится, слабость… Меньше всего хочу сейчас в это место… к маме хочу. Я ведь ей уже написала по скайпу… Она же волноваться будет!

— Меня спрашиваете? — хмуро отвечает водитель. — Откуда мне знать? Может поедем уже. Сейчас жара начнется…

Что мне делать? Не ехать? Но я чуть жива, денег нет, да и аэропорта обычного в этом городке нет! Только поездом или автобусом до Москвы добраться можно…

Сразу попросить отвезти меня на автобусную станцию? А деньги? Боже, в какую жуткую ситуацию я себя загнала… Почему не уточнила у адвоката куда меня перевозят? Не попросила одолжить денег на билет?

В который раз я поступила ужасно глупо. Теперь надо ехать в замок… А что если Владимир там? И все это — лишь цепь нелепых случайностей? Он попросит у меня прощения и все забудется…

Как же хотелось верить в это, вот только не получалось…

Каждую минуту в машине я думала о том, что ждет меня в замке. У кого можно одолжить денег на билет. И отпустят ли меня, если там нет хозяина. Ведь я, все еще, должна за вазу. Столько вопросов… Без Дубровского мое приключение, начиная с первого дня приезда, вновь стало казаться страшной сказкой. А сама я — легкомысленной дурой.

Когда мы вышли из машины, водитель проводил меня до самого дома, нес мой чемодан. Увидев на крыльце целое собрание: Екатерину, Дарью Петровну, Танюшку и даже Карла, внутренне сжимаюсь в комок. Меньше всего мне сейчас нужно внимание, любопытство, сочувствие. Хорошо хоть Карла нигде не видно! Но вот из дома выходит Анна Львовна, и с трудом сдерживаемые слезы текут из глаз. Экономка делает шаг мне навстречу, и я бегу вперед, оказываясь в теплых душистых объятиях. Рыдаю от облегчения. Эта старушка — единственный человек, который с самого начала защищал меня! Та. Кому я полностью доверяла… Теперь все будет хорошо.

Слезы текли все сильнее, кажется, я напугала Анну Львовну. Зайдя в дом, она резко прикрикнула на столпившихся любопытных слуг и приказала принести успокоительное в зеленую комнату.

— Ты меня ужасно напугала. — Начала экономка, когда я немного успокоилась и приняла лекарство. — Что с тобой? Почему ты в таком состоянии? И похудела-то как! Кожа да кости!

— Вы не знаете, почему я здесь?

— Прости, милая, не поняла вопроса?

— Почему меня сюда привезли? Обещали домой… мама будет волноваться! Мне нужен нетбук!

— Деточка, ты только не нервничай. Мы со всем разберемся, только по порядку. Где твой… как ты назвала?

— Нетбук! В сумке!

— Все отнесли в твою комнату. Сейчас прикажу…

— Нет! Я поговорю с мамой наедине. Я пойду…

— Хорошо, — мягко соглашается Анна Львовна. — Иди. Потом поговорим.

Последние силы ушли на то, чтобы сочинить сказочку маме о том, что моя подружка буквально умоляла меня остаться еще ненадолго. Мама расстроилась, жаловалась, что ужасно скучает…

Наверное, парня там нашла и о матери забыла совсем. Вот и не едешь, расстаться не можете? Курортные романы — это несерьезно, дочь. Скоро кончится лето, будь к этому готова. И не вздумай на шею вешаться…

Вот что написала мне мама, в ответ на жалкие потуги оправдаться. Почти в точку! Парня нашла, влюбилась… ох, если бы только это! Мне было так плохо, мутило все время, а сейчас, взглянув в нетбуке на календарь, я поняла, что у меня еще и задержка! Хотелось бы списать на нервы. Но привыкла всегда готовить себя к любому развитию событий. Что если я беременна? Это окончательно добьет маму… Она меня из дома выгонит!

Да нет, она же сама меня растила без отца, кому как не ей знать, что такие вещи случаются, и ребенок ни в чем не виноват.

Стоп, Маша. Ты ведь даже пока не уверена, что забеременела… Интересно, что бы сказал на это Дубровский? А может именно этого он и испугался? И сбежал, оставив меня разбираться одну… Нет, не хочу так думать о нем! Но еще ужаснее предположение, что возможно, с ним что-то случилось!

Стоило тошноте отступить, начались вопросы, мысли- буквально рой, сводящий с ума… Некогда мне отдыхать и прохлаждаться с дороги, я должна все выяснить у Анны Львовны. И я бегу на поиски экономки. Нахожу ее на веранде, вяжет что-то, рядом накрыт стол для чаепития.

— Машенька! Я как раз хотела позвать тебя, чтобы компанию мне составила.

— Спасибо, но мне ничего не хочется.

— Но ты такая худенькая! И не ела ничего, с тех пор как приехала. А уже несколько часов прошло.