Тайфун Дубровского (СИ) - Мелоди Ева - Страница 27

— Я… выйду, а вы оденьтесь, — тонким голоском велит Маша, а я ничего ответить не могу, от ее близости голова кружится. Так и остаюсь, столбом стоять, когда выскакивает за дверь. Понимаю, что упустил шанс удержаться на расстоянии. Теперь уже между нами повисло слишком сильное притяжение. Не могу больше сопротивляться ему. Нахер благие намерения. Я хочу эту девочку, так сильно… что плевать на все, даже если придется жениться на ней. Но я ее получу, во что бы то ни стало!

Глава 12

POV Маша

С момента как выходим из лимузина, все для меня как в тумане. Не могу до конца осознать происходящее, что я в другой стране, что нахожусь среди богатых и влиятельных людей, с которыми раньше, ну ни малейшей у меня возможности не было пересечься. Со дня приезда на юг у меня была совершенно другая жизнь… Я была другой. И вот попала… даже не знаю, как выразиться… словно в жернов. Понимаю, что все это меня перемелет и выплюнет… И самое паршивое — ничего не могу с этим поделать. Владимир Дубровский не для меня, я устала повторять это как мантру, устала выжигать каленым железом в сердце. Меня тянет к нему неумолимо, неудержимо. Меня пугает его семья, да и сам он… странный, отстраненный, с раной в сердце, не желающий никаких отношений, кроме сексуальных… Мне ведь это не подходит! Но как же трудно бороться с собой, когда он рядом!

Еще и в комнату, одну на двоих, поселили. А чего ты ждала, дура, если он тебя своей парой объявил? Заметь, не невестой, не возлюбленной… Больно. Сколько еще эту сладкую пытку выносить?

Еще и бывшая его тут, уже нарисовалась, на разговор пришла! Который я, к стыду своему, подслушала… Еще одна страдающая, умирающая по Дубровскому женщина на грани нервного срыва. Но у меня нет к ней сочувствия. Она имела все, его любовь, преданность, верность… и предала все это. А сейчас крокодиловы слезы льет.

Дубровский непреклонен. Но кто знает, что он там чувствует, в душе, к бывшей? Может хочет возвращения к былым чувствам. И от этой мысли сердце сжимается, колет в груди. Мой спутник выходит ко мне, в столь элегантном синем костюме, под стать оттенку моего наряда, что едва держусь на ногах. Огладываю его исподтишка, жадно, даже губы облизываю. Эх, Маша, ну как тут устоять…

— Идем, Маша. — Тихо говорит Дубровский. Мне чудится, или его голос тоже слегка дрожит? Неужели нервничает? Отчего? Из-за встречи с бывшей? Или боится за меня, что его опозорю? Хотя, по его виду чего не скажешь, так того, что он может бояться. Чего бы то ни было. Даже в элегантном костюме он воин. Сильный и бескомпромиссный.

Пройдя ряд роскошно отделанных покоев, мы выходим на террасу, с которой спускается на лужайку широкая лестница. Свадебный прием проходит в саду, в котором расставлены круглые столы, оформленные букетами, сервированные дорогой фарфоровой посудой. Дубровский берет меня за запястье, жестом принуждая взять его под руку. Мы направляемся к очень красивой и элегантной белокурой леди в длинном сиреневом платье. Его мать. Внутри рождается трепет, с которым не могу совладать. Тем более что замечаю — с противоположного конца сада к нам направляется чертова Изабелла. Ее взгляд направлен на меня, вот только не могу понять выражение ее лица. Ожидаемого презрения на нем нет… Скорее, любопытство и превосходство… Что меня тоже не радует. На Изе очень красивое платье, в ярких абстрактных линиях, основные цвета — сиреневый и желтый. Подойдя к несостоявшейся свекрови, она демонстрирует, как замечательно смотрится в этом семействе. Столь же белокурая, высокая, на ногах изысканные золотистые босоножки на высоченной шпильке… Крохотная сумочка из такой же золотистой кожи в руках… В ушах — длинные серьги с топазами. Изя неотразима и знает это. Настоящее воплощение хорошего вкуса. Все такое безукоризненное, подобранное в тон и наверняка, безумно дорогое.

Красотка делает полшага в мою сторону — и я автоматически делаю шаг назад, словно уступая без боя территорию.

— Привет дорогой, — обращается она к Дубровскому. Словно и не было неприятного разговора всего то час назад, словно не послал ее Владимир, опустив словами. — Познакомишь со своей спутницей?

— Ты так нетерпелива, — ехидно отвечает Дубровский. — Я даже матери еще не успел пары слов сказать… А ты тут как тут.

— Ой, прости, я не нарочно, — изображает смущение Изя. — Хочешь, подойду позже? Пока представишь свою… хм, знакомую.

— Ну что ты, дорогая. — Вмешивается Маргарита Аркадьевна. — С Марией меня уже познакомили, не волнуйся. Теперь твоя очередь.

— Очень приятно, — поворачивается ко мне Изабелла. — Давно вы с Владимиром?

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю надменно, пропустив фальшивые «приятно». Знаю я как ей приятно, ага! Так и мечтает сожрать меня заживо, вон как глаза горят… Но я не собираюсь поддаваться всяким там бывшим, тем более — гнусным изменницам.

— Вам число назвать? — спрашиваю дерзко. — День знакомства, или когда Володя мне предложил с ним встречаться?

Понимаю, что веду себя излишне дерзко. Маргарита выглядит шокированной, а Дубровского кажется забавляет мое дерзкое поведение.

— Ой, кажется меня невеста зовет, — меняет тему Изя. — Я подойду позже, еще поболтаем, Машенька. И послав мне воздушный поцелуй, убегает.

— И что это было? — со смешком спрашивает Дубровский, когда остаемся одни. — Маша, я не замечал у тебя акульей хватки. И куда только смотрел?

— Не знаю, что на меня нашло, простите, — виновато опускаю голову.

— Да ты что, я в восторге.

— От чего? От моего хамства? Кажется, вашей маме я не понравилась.

— Маме мало кто нравится, — усмехается в ответ. — Не стоит на это обращать внимания.

— Ну да, мне-то что… это всего лишь роль, — соглашаюсь. — Зачем мне симпатии вашей мамы…

— А если нет? — быстро спрашивает, вот только что имеет в виду?

— Что нет?

— Пойдем потанцуем. — Неожиданно предлагает Дубровский, меняя тему. — Я устал от разговоров. Ненавижу вечеринки. Всем улыбаться надо, с каждым пустыми фразами обменяться… Голова болеть начинает.

— Мы можем уйти.

— Не соблазняй меня, — сказав это, Дубровский жадно оглядывает меня с ног до головы.

Он прав, то есть… что я такое несу? Предлагаю ему пойти и уединиться в комнате, фактически!

— Прости, у меня и в мыслях ничего неприличного не было, — выпаливаю скороговоркой.

— А прозвучало как приглашение, — жарко шепчет мне на ухо этот невозможный мужчина.

— Я не хотела!

— Не верю. Не хочу верить в то, что не хотела…

Мое лицо уже малиновое от этой дурацкой перепалки! Да издевается он что ли? Но зачем? Почему так ведет себя?

Прячу лицо в ладонях, мне нужно срочно уйти подальше от него, остаться одной и привести свое бешено колотящееся сердечко в норму!

— Маш, ты чего? Плачешь? Черт, я идиот, который не умеет шутить, — извиняющимся тоном произносит Дубровский.

Еще не легче! Оказывается, он надо мной издевается! Я тут с ума от стыда схожу, а он…

Он касается рукой моего плеча и привлекает в объятия, но я вырываюсь и убегаю.

Несусь куда глаза глядят, маневрируя между гостями. Сад огромен, должно же хоть где-нибудь быть спокойное местечко! Помню, как в детстве гостила у школьной подруги на даче, мы любили прятаться в малине. И сытно, и тайно — так мы говорили о нашем любимом местечке. Как бы я сейчас хотела спрятаться в таком. И тут, конечно, мне опять не везет, натыкаюсь на кого-то. Отскакиваю и начинаю просить прощения. Поднимаю голову — девушка, моего возраста. Ярко рыжие волосы, голубое короткое платье, даже неприлично короткое для таких, кхм, не слишком стройных, скорее пышных, форм…

— Простите пожалуйста! Я случайно! — восклицаю извинения, в ответ на громкий вопль девицы, которой я, кажется, отдавила ногу.

— Ну ты и… корова! Смотреть надо куда несешься. За тобой будто черти гонятся!

— Простите.

— От кого бежишь-то?

— Ни от кого. Просто хочу побыть одна.