Раминар (СИ) - Левская Яна - Страница 133

   Принимая к рассмотрению худший из вариантов, Халахам оказывался перед выбором. Уберечь ребят, которых удалось собрать вместе, и продолжить путь в горы, или свернуть с курса да поколесить по Аргедану, заглянуть в Даэн-Аймал, разыскивая других носителей. Сколько же всего их может быть? М-да уж. Таскать всю компашку по стране из конца в конец, нарываясь на столкновение с Кор-Унтару - более идиотскую затею сложно вообразить. Но разве лучшим решением было бы убраться в горы, оставив не найденных носителей на милость спятившей от жажды силы стервы? От этих мыслей гальту в глубине души хотелось схватиться руками за голову и скулить не прекращая.

   Одор. Он прошелся по всему северному побережью, но нашел лишь одну девчонку. Да и на пути в Каралон, куда ему вздумалось прогуляться, амулет не обнаружил носителей. Халахам до сих пор недоумевал и бесился, так и не получив от Одора абсолютно никаких объяснений касательно этого похода через весь материк. Всего-то и пользы от него было - это несколько тысяч проверенных дасандов территории. Хорошо, если сложить пройденный обоими гальтами путь, то выходило, что две трети королевства уже исследованы, и четыре носителя найдено. Но остается целое княжество на западе и - силы небесные! - пять королевств империи, лежащие на землях за водным простором Роквилойена. Ну, положим, Шеа, чтобы добраться до порта и пересечь океан потребуется не один месяц. А к этому времени Халахам успеет сбросить ребятню в Азг Керуаг, оставив под присмотром Одора, и снова займется поисками носителей. Но кто скажет с уверенностью, что она уже не "подкрепилась" парой-тройкой одаренных, прибавив в силе? Тогда двум оставшимся в живых гальтам придется сосредоточить все свое внимание на долине в Туманных горах, любой ценой защищая тех, кого удастся туда довезти.

   Халахам, прожженный интриган и тактик, не знал, как поступить.

   Лайлин уже минут пять сосредоточенно вязала узелки и петли невидимой ликады. Гальт изменил зрение, присматриваясь к результату ее стараний. Он все больше убеждался в том, что Лин способная ученица. В меру упрямая и настойчивая, чуть слишком порывистая, но... Из нее получился бы толк, если б Халахам взялся за обучение всерьез. Только вот он сомневался, стоит ли закапывать это дикое зернышко. Никогда не знаешь, что из него может вырасти. Хотя, если быть с собой честным, он уже основательно подготовил почву. И если Лайлин хватит сноровки и таланта, то она это поймет и воспользуется всем, что уже было вложено в ее руки.

   Ликада сплеталась под мягким руководством направляемого потока силы и сознания, приобретая форму все более близкую к оригиналу, гармоничную, совершенную. Цвет нитей становился чище, светлее. Еще какое-то время спустя Лайлин перевела дыхание, разглядывая две ромашки с одинаковыми белоснежными венками лепестков. Халахам опустил взгляд. Цветок был безупречен. Слишком безупречен для первого раза. Похоже, "зернышко" начало оживать. Гальт постарался не обращать внимания на угнездившееся в душе чувство, но он давно осознал его: это было удовлетворение и нежелание давить, ломать, загонять в рамки.

   "Пусть растет. И пусть я буду проклят, если однажды мне придется пожалеть о своем решении".

   - Халахам.

   - Да?

   - Посмотрите, у меня вроде бы получилось.

   - Да.

   Лайлин погладила лепестки, склонилась понюхать.

   - Воняет, как настоящая.

   - Воняет? - удивился гальт.

   - Мне не нравится запах ромашек, - девушка пожала плечами. - Он странный.

   Халахам слабо улыбнулся, все больше погружаясь в гнетущее предчувствие.

   Неугомонные бабочки по-прежнему порхали с цветка на цветок, солнце играло красной медью и кармином в волосах Лайлин. Сама она молчала, застыв, затаив дыхание, словно боялась разрушить что-то хрупкое. Что-то вроде надежды. Наконец, она решилась и, не глядя на гальта, задала вопрос:

   - Я могу точно так же сплести глаза для Теана?

   Халахам открыл было рот, чтобы ответить, но его взгляд резко сместился куда-то в гущу леса. Приближалось послание. Послание от Одора.

   Несколько мгновений спустя, вынырнув из зеленой свето-тени, в ткань рукава на предплечье гальта вонзил когти ворон. Захлопал крыльями, разгоняя поток воздуха, чтобы удержаться на непривычной опоре.

   Лайлин во все глаза смотрела, как учитель подносит руку к лицу, как ворон тянется клювом к уху человека, как шепчет... безмолвно, неслышно... То ли это ветер гладил кроны деревьев, то ли дышал старый ясень, то ли птица говорила... Но еще тревожнее было видеть, как меняется лицо Халахама: ползут вниз уголки губ, морщины углубляются, ложатся тени под глазами. Когда гальт отпустил ворона, подкинув верх, и посмотрел на девушку, в его глазах суматошными искрами плескались волнение и замешательство. Эмоции, которые были ему, мягко говоря, не свойственны.

   - Что случилось? - одними губами прошептала девушка, предвидя неприятности.

   Гальт уже был на ногах, отыскивая взглядом тропинку, которую они с Лайлин протоптали на пути сюда.

   - Возвращаемся. Пора выдвигаться.

                                                                  * * *

   Халахам гнал коней с какой-то мрачной яростью. До колик запугал крестьянскую чету, не желавшую пропускать фургоны вперед своей еле ползшей по тракту повозки. Ближе к вечеру, когда Пуща осталась далеко позади, гальт разругался в пух и прах с пастухом, уводившим овец с пастбищ. Вся беда последнего была в том, что он неудачно подгадал со временем, чтобы перегнать отару через дорогу. Если бы знал, что нарвется на столь крепкую свару, сто раз бы решил остаться на лугах до утра.

   Айхел, обычно пекущийся о сохранности повозок, сейчас старался не отставать от гальта и помалкивал - только морщился, когда фургон подскакивал на ухабах.

   В конце-концов, укатанная до зелени молодежь взмолилась о пощаде, и Халахаму пришлось устроить привал на пару часов раньше, чем значилось в его планах. Едва повозки встали, все трое рванули в кусты, расползлись подальше друг от друга и дружно простились с обедом. Однако обратно из спасительных зарослей вышла только Лайлин. Сын трактирщика и бывший наследник графа показываться на свет божий не торопились.

   Когда прошла добрая четверть часа, огонь был разведен, котелок со вчерашней кашей поставлен на камни и циновки расстелены на земле вокруг очага, отсутствие этих двоих стало выглядеть подозрительным. На зов ни один из них не откликнулся, но стоило Алестару пройти пару лакратов в сторону кустов, оттуда донесся слаженный вопль с общим смыслом "не приближаться".  Еще четверть часа спустя Лайлин от чистого сердца предложила подлечить болезных, на что получила решительный и не менее слаженный отказ. Чуть позже к костру притопал Теаран. Воротя нос от еды, буркнул что-то про сытную чернику, и присосался к фляге с водой. Лайлин тайком зыркнула на его ликаду. Приметила серые "нити". Подумав о том, что урок надо закреплять, иначе толку от него будет мало, она выбрала точку - и вытянула всю муть. Быстро, просто и без осечек. Крохотный клубок искаженной ликады пульсировал в пустой тарелке на коленях Лайлин, куда она его отправила.

   "Что бы эдакого стяпляпать?" - взгляд девушки пролетел над котелком с поварешкой, мимо наворачивающего кашу Айхела, к колесам фургона и дальше, в самую гущу травы-муравы...

   Расслышав тихий "хмык" су-волда, Халахам посмотрел, куда тот скосил глаза. Деревянная плошка в руках Лайлин медленно покрывалась нежно-зеленой порослью травки-полевицы, а сама девушка внимательно рассматривала что-то за спиной кузнеца, словно и не замечала происходящего прямо у себя под носом.

   - Лин?

   Вздрогнув, она глянула на гальта.

   - Что ты творишь?

   - Что я... ничего... Ох, мамочки!

   Тарелка, выскользнув из ладоней, упала на землю вверх дном. С обратной стороны дерево целиком скрывали короткие кудрявые корешки.