Stalker: Еретик (СИ) - Карелин Алексей Валерьевич - Страница 63

- Наведи, Господи, страх на них да сохрани жизнь рабу Твоему.

Альт пустил в ход кулаки. Повалил одного, выбил оружие у другого, саданул по глотке третьему. Кто-то воскликнул в ужасе:

- Да это же Черный Сталкер!

- Мамочка! - пропищали в ответ.

Солдаты, точно дети, увидавшие призрака, бросились врассыпную. Альт захохотал во весь голос, хотя ноги его дрожали. Нелегко поверить в собственное бессмертие. Для острастки сталкер пустил очередь по воздуху и, пошатываясь, побрел к лесу.

Я выждал, пока его силуэт не растворится среди деревьев и вышел из укрытия. Из-за угла клуба испуганно посматривали вслед сталкеру солдаты. Я зажал раненое плечо и взревел:

- Сучье племя! Страусы недобитые! Упустили! Где главный?

ЭПИЛОГ

Экран телевизора поливал зал голубым светом, будто “электра”. Что-то показывали, что-то говорили… Я не видел и не слышал, хотя вникнуть старался. Не отпускал сон. Не отпускала Зона.

- Вадим, опять кошмары?

Прислонившись к дверному косяку, в одной сорочке, босиком, на меня встревоженно смотрела Люда. Разбудил, наверное, когда вставал с постели.

- Все в порядке, - ответил я мягко. - Иди спать, еще рано. Силы сегодня тебе понадобятся.

Люда улыбнулась, подсела ко мне, обняла, поцеловала в щеку и опустила голову на плечо.

- Что смотришь? - спросила она.

Смотрел я снова и снова в прожигающие насквозь, ненавидящие красные глаза, на венчающие пасть барахтающиеся щупальца. Опять вдыхал удушливый смрад болот и сладковатую трупную гниль. Оглушительный рев резал слух.

- Не знаю, - ответил я безучастно. - Шло, когда включил.

На экране, оказывается, показывали волков. Только что рассказали об их зимней жизни, теперь давали с вертолета беглый обзор весеннего леса. Я словно снова летел над Припятью…

- Чудо, да? - прокомментировала Люда. - Природа будто воскресает. Словно говорит нам, что смерть можно победить. Как думаешь, человек возрождается после смерти? Может, нас так же ждет серая, тоскливая зима, за которой последует новая цветастая жизнь?

- Ты у меня поэтом стала, - усмехнулся я, погладил ее спутанные волосы, чмокнул в прохладный лобик.

Хотелось бы и мне надеть розовые очки и радоваться жизни, но для меня солнце оставалось солнцем, на которое больно смотреть, а голые деревья… их скелеты напоминали о Зоне.

Я ошибся. Полагал, Зона не страшнее Чечни. Не ожидал встретить совсем иной мир. К развороченным телам товарищей привык еще в девяностых. К адским отродьям, алчущим твоей крови, привыкнуть невозможно. Всякий раз их вид заставлял стынуть кровь. И по сей день я просыпаюсь в холодном поту, попадая в водоворот воспоминаний.

Отметина Зоны могла быть более явственной, если бы не Сердце Оазиса. Радиация щедра на болезни. Благо, мне не пришлось дослуживать, контракт расторгли. В том заслуга Артема и шефа. Благодаря ним мое дезертирство превратилось в план МВД по поимке Куцего. Представители СБУ провели со мной беседу, убедились в том, что я понятия не имею, какие бумаги уничтожил полковник Дегтярев, и отпустили с Богом. На Родине меня ждали объятия друзей и родных, а также строгий выговор на работе.

Легко отделался. Пришлось объяснять шефу, как я оказался среди сталкеров. Усатый сменил гнев на милость, но, думаю, не оставил мысль о том, что мне просто захотелось поохотиться на арты. Его подозрения подкрепляло неожиданное выздоровление моих девочек. Порой он пытался выведать, как мне это удалось. Окольными путями, осторожно. Я его хитрости раскусывал в первые же секунды, по ноткам фальши в голосе. Зона научила слушать.

Я не злюсь на усатого. Его любопытство вполне естественно, да и не он один интересовался на этот счет. Правды добивались от меня многие, но знали ее только Артем, брат и мои девочки. Они корили меня за честность. За то, что вернул Сердце Оазиса. Люда не решилась. Я же привык выполнять обещания, даже данные самому себе. Если мужчина не держит слово, он не достоин называться мужчиной.

Выйти на ученых помог Стельмах. Я написал Озерскому, но на встречу в Киеве явился Герман. Видимо, счел коллегу слишком наивным, мягким. Сам Герман говорил со мной холодно, как с провинившимся. Даже благодарил сдержанно. Перед прощанием я справился у него об Альте. Герман покачал головой и сказал, что его давно никто не видел. Одни говорят, что Альта застрелили, когда он вернулся за трупом Миледи. Другие шептали о том, что кабардинца забрал Черный сталкер и Альт стал одним из Хозяев Зоны, ни ножи, ни пули не брали его. Третьи бились об заклад, что Альт покинул Зону. Надеюсь, он вернулся к жизни. Настоящей.

- Вади-им, - осторожно, будто лунатика, позвала Люда. - Ты опять летаешь?

Я прижал ее к себе сильнее, прошептал:

- Обещаю, день будет веселый.

Восьмое марта - ответственный день для мужчины. В этот день я становился слугой моих девочек. Никогда мы не просиживали задницы перед телевизором. Я будил фантазию и старался, чтобы с моих любимых лиц не сходили улыбки до самого вечера.

На сегодня первым по расписанию завтрак, приготовленный, конечно, мною. Хоть один день в году женщина имеет право отдохнуть от плиты. Готовлю я не так хорошо, как Люда, поэтому завтрак ожидался скромненький, легкий. Приличная пища нас ждала в ресторане. Туда я собирался отвести семью на обед.

- День уже начался, - лукаво упрекнула Люда.

- Верно.

Я выключил телевизор и оставил недоумевающую жену одну. Ненадолго. Вернулся с “живым огнем” - так Люда назвала картину, увиденную недавно на выставке в художественном музее. На полотне из кучи пепла взмывал в небо, расправив крылья, Феникс. Денег пришлось отвалить немало, но оно того стоило. Люда при виде подарка подскочила на месте, хлопнув в ладоши, глаза радостно заблестели. Завопила бы, если бы дочка не спала. Бережно приняла картину и с минуту смотрела на песню красок, после чего восторженно выдохнула:

- Спасибо. Вадик, миленький, - и прильнула с поцелуями.

Дарить добро - вот залог счастья. В тот момент я любил мир несмотря ни на что. Не было даже этого “несмотря ни на что”.

- Ну, оставлю вас наедине. Решай, куда повесить, - мягко сказал я.

- А ты куда?

- На кухню.

Люда хихикнула и принялась завороженно высматривать детали картины, с нежностью водя пальцем по жгучим перышкам Феникса.

Машке я тоже угодил. Подарил здоровенного плюшевого медведя. Обещал же. Давно, но папа слов на ветер не бросает.

Машка завизжать не постеснялась. Еще и на шею бросилась. Потом еле оторвал от медведя. Ну, как оторвал. Пришлось посадить Мишутку за стол как полноправного члена семьи. Хорошо, Маша не пыталась его накормить.

После завтрака мы отправились в парк. Люду тянуло к природе. В лесу, к сожалению, было еще топко, поэтому пришлось довольствоваться городским островком проклевывавшейся зелени. На свежем воздухе, в близости с природой как нигде ощущаешь себя свободным. Невидимый эфир просветляет голову и сбрасывает с сердца будничные гири.

Я подхватил Машку под руки и закружил. Обожаю ее смех. Колокольчики…

- Небо сегодня такое мирное, - зачарованно произнесла Люда. - А солнце улыбчивое.

Я опустил Машку. Шумно дыша, запрокинул голову. Да, погода сегодня не подвела, праздничная.

Люда любя оглядывала нарождавшиеся почки. Вдруг присела у скамейки и воскликнула:

- Ой, подснежник!

- Порой мне кажется, что у меня две дочери, - засмеялся я.

- Так и есть. Я будто заново родилась. Вадим, ты только посмотри на эту красоту!

Я хотел подойти, но в стороне блеснул “трамплин”. Бросило в пот. Слава Богу, тревога ложная. Мимо просто пронесся пацаненок на велосипеде, и катафот сверкнул на солнце.

- Вадим? - с тревогой позвала Люда, видимо, заметила мою растерянность.

- Все хорошо, - улыбнулся я.

Боже, помоги вырваться из Зоны. Сквозь одежду я стиснул крестик, висевший на шее. Вроде бы и знаешь, что Его нет, что появились мы благодаря долгой эволюции, а сердце все равно не переубедить. Наверное, потому, что так проще.