Вторая жизнь (СИ) - Санфиров Александр - Страница 49

   -Может послать все дела на хрен, и завалиться спать, - пришла малодушная мысль.

   -Нет, ржавчина Москвича стучит в моем сердце! - мысленно переделал я клич Тиля Уленшпигеля. - Надо доделывать машину. Буду ездить на работу и учебу. Сколько времени сэкономлю! Батя все равно без прав. Так что хрен ему, а не машина. Да и дачи у нас пока нет.

   Тут мои беспорядочные мысли закрутились именно вокруг дачи. Идея ее приобретения не выходила у меня из головы, пока переодевался, чтобы отправиться в гараж. Я уже закрывал дверь за собой, когда зазвонил телефон.

   -Может, не брать трубку? - мелькнула мысль. Но подумав, отбросив ее в сторону подошел к телефону и поднес ее к уху.

   -Добрый день, могу я услышать Александра Юрьевича? - прозвучал в трубке незнакомый мужской голос.

   -Это я, здравствуйте.

   - Александр Юрьевич, Меня зовут Максим Игоревич. Я парторг партийной организации треста ресторанов и кафе. Хочу поинтересоваться, почему вы до сих пор не встали у нас на партийный учет, как должны были сделать еще месяц назад? Если бы товарищ Незванцев не сообщил мне о том, что вы коммунист, я так бы и оставался в неведении об этом факте. К вашему сведенью у нас имеется такое понятие, как партийная дисциплина, которой должен следовать каждый коммунист.

   - Э.. Максим Игоревич, видите ли, дело в том, что я поступил на факультет иностранных языков в педагогический институт, и планировал встать на учет именно там.

   В трубке наступило озадаченное молчание. Через минуту парторг разродился.

   -Александр Юрьевич, скажите, на настоящий момент вы уже встали в парторганизации пединститута на учет, или нет?

   -Ну, пока не успел. Я хотел сделать это ближе к учебе.

   -Понятно, тогда сообщаю вам, что сегодня в четырнадцать часов у нас проводится партийное собрание и вам надо явиться на него непременно. После него мы с вами поговорим и обсудим, в какой парторганизации вам работать.

   -Вот, так, дорогой товарищ, - сказал я сам себе, когда в трубке зазвучали короткие гудки. - Коммунист - это не только три килограмма диетического мяса, но и ценная шкурка. Что же делать, придется идти. Скорее всего, Максим Игоревич меня додавит, встать на учет у него, не думаю, что в тресте много коммунистов, ему каждый дорогого стоит. Хм, может, это и к лучшему. По крайней мере, в институте никто ко мне будет лезть с партийными поручениями.

   Глянув на часы, обнаружил, что время уже около десяти утра. Выругавшись от огорчения, я скинул с себя рабочую одежду, уселся перед телевизором, с намерением не подниматься до того момента, когда придет время, идти на партсобрание.

   Около часа дня я перекусил и отправился в трест. Там, собственно, ничего не изменилось. Когда я, постучавшись, зашел в партком, в нем во главе стола сидел кряжистый усатый мужичок и разговаривал со Шмуленсоном.

   Увидев меня, они оба замолчали и принялись внимательно разглядывать.

   -Ну, как тебе, Игоревич, наша будущая смена, впечатляет? - усмехнулся Лев Абрамович.

   Парторг, кивнув в знак согласия, встал, обойдя стол, вышел навстречу и, протянув руку, сказал:

   - Ну, здравствуй, парень. Не успел из отпуска придти, а мне тут о тебе целые легенды рассказывают.

   Он крепко пожал мою руку и предложил присесть.

   Мы не успели перекинуться парой слов, как в кабинет начали заходить люди.

   Некоторых из них я знал. Наталья Петровна приветливо поздоровалась со мной, Незванцев дружески потрепал по плечу. Оба водителя-экспедитора были мне также знакомы. Как ни странно, гардеробщица из шашлычной оказалась коммунисткой и сейчас гордо восседала рядом с Львом Абрамовичем.

   -Ну, что все в сборе? - задал формальный вопрос парторг. - тогда начинаем собрание. Предлагаю выбрать секретарем, как обычно, Струнину Людмилу Николаевну, зам главного бухгалтера треста. Кто за? Прошу голосовать.

   Все руки, включая мою, тут же взлетели вверх.

   -Прекрасно, против, как я понимаю, нет? Сейчас по регламенту и повестке дня. Для своего доклада я прошу тридцать минут. Прения по пять. Кто за? Прошу голосовать.

   Руки опять дружно взлетели в воздух.

   Максим Игоревич нацепил очки и уткнулся в свои записи.

   -Уважаемые товарищи, сегодняшний мой доклад посвящен работе нашей партийной организации в свете прошедшего, исторического двадцать четвертого съезда КПСС, где товарищ Генеральный Секретарь нашей партии Леонид Ильич Брежнев выступил с основным докладом. Он отметил, что за последние пять лет в нашей стране построено более 1900 заводов и фабрик, промышленное производство возросло на 50%, производительность труда на 37% . В прошлом 1970 году собрано 186 миллионов тонн зерна. За пятилетку построено 11 миллионов 394 тысячи квартир, что равнозначно постройке заново пятидесяти городов с миллионным населением каждый. Доходы населения возросли на 40%

   В докладе Леонида Ильича красной нитью проходит мысль о повышении благосостояния советских граждан, устройстве их быта. И мы, как работники общественного питания не может оставаться в стороне, от этого процесса.

   Сегодня мы рассмотрим вопрос выполнения социалистических обязательств сотрудниками нашего треста и роли коммунистов в этом вопросе.

   Максим Игоревич вздохнул. Налил в стакан воды из графина, залпом выпил ее. Затем повернулся к Льву Абрамовичу, сидевшему рядом и сказал:

   - Начну критику с нашего директора. И не переживайте, никто не останется, обделен моими замечаниями.

   Парторг оказался молодцом. Чувствовалось, что у него за плечами, не одно такое мероприятие. Его доклад занял всего минут двадцать, после чего начались выступления с критикой, самокритикой и прочим. Мне тоже досталось на орехи. Уволился я в запас в мае, а сейчас шел сентябрь. А о постановке на партучет не вспомнил до сегодняшнего дня, моя робкая отмазка об институте не сработала. Однако, учитывая, что первую заработную плату я получил только в августе, меня сильно не песочили. А после того, как все разошлись, Максим Игоревич Шевцов побеседовал со мной обстоятельней.

   Я разговаривал с ним, и очередной раз поражался тому бессознательному цинизму, с которым мы рассуждали о строительстве коммунизма, при этом, нисколько не веря в его возможность.

   - Хрен его знает, - мелькнула мысль. - Возможно, Шевцов из таких редких, искренне верящих идеалистов. Хотя работник торговли и идеалист - понятие несовместимое.

   Заполнив учетную карточку, парторг отпустил меня, сообщив напоследок, что подумает о моем партийном поручении, и у него даже есть кое-какие наметки по этому вопросу. Он же сообщил ожидаемую новость, что с первого октября наш бар до весны теряет статус валютного в связи с отсутствием клиентуры.

   -Мда, Эльштейн, будет разочарован, - подумалось мне. - Хотя, он то наверняка уже в курсе.

   Попрощавшись с парторгом, я отправился на работу. Хотелось побыстрей обсудить последние новости с напарником.

   По дороге я думал, правильно ли поступил, не поехав с однокурсниками на картошку, отбодаться от которой оказалось проще простого. Сразу после общего собрания курса, я отправился в поликлинику, где за коробку конфет и бутылку вина участковая врач выписала справку об освобождении на месяц по причине радикулита. Зачем пускать в ход тяжелую артиллерию в виде куратора, когда можно сделать все гораздо проще. Принцип Оккама еще никто не отменял.

   Подумав, в очередной раз решил, что правильно сделал. Есть гораздо более привлекательные занятия, чем уборка корнеплодов.

   В баре посетителей практически не было. Эльштейн за стойкой играл с каким-то волосатиком в шахматы.

   Увидев меня, он сгреб шахматы и с видимым облегчением сообщил партнеру, что продолжать игру не может. Тот особо не настаивал, забрал свой коктейль и удалился в зал.

   -Ну, как получил втык? - спросил он, ехидно улыбаясь. - Слышал бы, как вчера Шевцов разорялся, грозил поставить вопрос о твоем пребывании в рядах партии.