Вторая жизнь (СИ) - Санфиров Александр - Страница 43

-Ого! - сказал Антипыч, и в первый раз у него появилось что-то вроде уважения при взгляде на меня.

- Не хочешь к нам водителем пойти? - внезапно спросил он. - Что это за работа, водяру разливать, всякому дерьму? Несерьезно ты парень к жизни относишься. Думаешь, Ефремыч всех своими учениками называет. Ни хера подобного! У него такие ребята, как ты, наперечет. Верно, я говорю? - спросил он внезапно у того.

Борис Ефремович улыбнулся и молча пожал плечами.

- Вообще то я учиться собираюсь, - сообщил я, чтобы хоть что-то сказать. - В пединституте.

-Мда, - скептически сказал Антипыч. - Тоже дело не фонтан. Ну что же, каждый сходит с ума, как умеет. Ладно, пойдем, заглянем к кладовщику.

Он, неожиданно легко для толстяка, поднялся и направился к дверям.

Выйдя из диспетчерской, мы направились к неприметному деревянному домику с забитыми окнами, укрепленными швеллерами на болтах. Открыв железную дверь с надписью, "кладовщик", механик крикнул:

- Сергеич, поди сюда!

К нам из дверей вышел примерно такой же бухой персонаж, как Николай Антипович.

- Послушай, Толя, - обратился к нему механик, - В пятом боксе стоят два восьмых Москвича аварийных, Вот этот парень с ними поработает. Все, что он снимет, уберешь к себе. Когда он закончит, доложишь мне. Приду, гляну, чего он там насобирал. Что могу, отдам, что не могу, тоже отдам, но....

Тут механик перевел взгляд на меня.

-Надеюсь, что ты человек понимающий, раз армию отслужил. И благодарность твоя будет соответствующей.

-Естественно,- ответил я, - никаких проблем, как в аптеке.

-Отлично, - воскликнул он. - Как прикинешь, что тебе нужно, приходи и начинай разборку.

Потом, повернувшись уже к Ефремычу, просящим голосом спросил:

- Может пару стопарей пропустим ради встречи? Чего менжуешься, парень потом тебя до дома докинет. И машину в гараж поставит.

Борис Ефремович кинул на меня вопросительный взгляд, но я развел руками и сказал, что мне через полтора часа на работу. Хотя если бы меня не ждала в машине Женя, можно было и пойти навстречу Никулину.

Антипыч тяжко вздохнул и пошел допивать бутылку в одиночестве.

А мы отправились обратно в досаафовский гараж.

-Знаешь, Саша, ты меня сегодня снова удивил, - призналась Женя, когда мы сидели с ней в кафе-мороженом. - Ты меня вообще, каждый день удивляешь. Даже папа сказал, что ты вундеркинд. И он первый раз встречает такую незаурядную личность.

-А что сказала Наталья Николаевна? - ехидно спросил я.

-Смейся, смейся, - мстительно сообщила Женя. - Она вообще собирается пойти в школу, где ты учился, чтобы собрать материал для статьи.

-Для какой, еще статьи? - удивился я, впрочем, подозревая для какой.

Вынюхали журналисты о моей награде. Теперь покоя не дадут. Хорошо еще Женьке не сказали. Хотя, что теперь скрывать. Через неделю все о ней узнают.

И действительно, все узнали. Вечером, перед первым экзаменом я отпарил парадный мундир и повесил его на вешалку.

А утром облачился в него, посмотрел в зеркало, как сияют значки и орден, после чего направился неторопливым шагом в сторону пединститута.

Абитуриенток было море. Среди них печальными маяками возвышались редкие мальчишки.

Мое появление фурора не произвело. Большинство девчонок. насмешливо улыбались, понятливо качая головой. А вот парни поглядывали с завистью. То, что ребята после армии поступают с льготами, знали все.

Появившаяся Женька, забыв о экзамене, начала разглядывать мою форму.

Ой! А это что за звездочка? - спросила она, указав пальцем на награду.

-Это не звездочка, - наставительно сообщил я. - Это Орден Красной Звезды.

- Стоявшие рядом очевидцы, ахнули, А Женя вообще открыла рот от изумления.

А тем временем в деканате шло очень интересное совещание. Декан факультета Крайнов Георгий Петрович находился в отвратительном настроении.

-Дарья Петровна, вы плохо выполняете свои обязанности, - в который раз упрекнул он свою зав. канцелярией. - Почему я узнаю о том, что на наш факультет поступает коммунист- орденоносец от ректора, а не от вас.

Представляете, как я себя чувствовал, когда меня спросили, как я планирую обеспечить стопроцентное поступление этого абитуриента в ВУЗ?

Что я мог ответить, когда понятия не имел, о таком событии. Прошу немедленно пригласить ко мне всех сегодняшних экзаменаторов. Я проведу с ними краткую беседу.

- Хорошо, Георгий Павлович, - ответила заведующая канцелярией, молодящаяся дама неопределенных лет. А что она могла еще сказать? Не будет же объяснять декану, что уже месяц не разговаривает с этой конченой стервой, Валькой Павловской, секретарем приемной комиссии, сумевшей захомутать доцента Вальцмана, и владеющей всеми сведениями по абитуре. А ведь Вальцман, незадолго до этого, так задумчиво поглядывал в сторону Дарьи Петровны.

-Увела сучка, такого мужика! - в сотый раз злобно подумала фрау канцелярин и с красными пятнами на щеках, отправилась на кафедру иностранных языков.

Взволнованные абитуриенты толпились у аудитории, где должен был проходить экзамен по английскому языку. На часах над дверями стрелки показывали уже двадцать минут десятого, а преподавателей все не было.

Напряжение постепенно спадало. В толпе начались разговоры, смех. Но вот, преподаватели появились, и все снова резко замолчали. Белла Марковна шла вместе с еще одной преподавательницей Натальей Владимировной Покровской. Белла Марковна была явно не в духе, Покровская тоже имела мрачный вид.

Оглядев толпу, Белла Марковна безошибочно уставилась на меня и погрозила пальчиком.

Взоры почти ста человек, стоявших в широком коридоре, скрестились на мне.

Причина такого поступка лежала на поверхности.

-Узнала, про мои армейские достижения, и, возможно, только сейчас,- понял я.

Зато Женя с недоумением спросила.

-Саша, чего это Белла Марковна на тебя злится? Она всегда с тобой вежливо разговаривала.

Спустя минут десять нас начали запускать в аудиторию по тридцать человек и по алфавиту. Женька, естественно, попала в первый заход.

-Ни пуха! - шепнул я ей на ухо и звучно чмокнул в него же.

-К черту, - отозвалась девушка и зашла в дверь.

Она в числе первых вышла из нее спустя сорок минут с постным выражением лица.

-Четверка, - тихо сказала она и заплакала.

Я гладил ее по голове, утешал, ободрял. А сам в это время думал:

- Чего ты бедняжка так переживаешь, тебя примут в любом случае, даже если сдашь на двойку. Папа позвонит в обком, оттуда позвонят в ректорат и все проблемы будут решены. Это мне нужны личные заслуги, моих родителей никто выслушивать по этому поводу не стал бы.

Однако, благоразумно, держал эти мысли при себе. Было понятно, что Женька плачет не из-за боязни не поступить, а из-за попранного самомнения. Как же так! Она, выпускница спецшколы, получила четверку там, где рассчитывала получить только пять баллов. Отрыдав, Женя сообщила, что ждать меня не сможет, и в расстроенных чувствах ушла домой.

Я же попал в аудиторию только в четвертый заход.

Быстро приготовив письменное задание, просмотрел вопросы билета и был готов отвечать. Однако в ответ мне посоветовали не дергаться и готовиться дальше.

Короче, меня пригласили отвечать, когда в аудитории из абитуриентов остался я один.

-Ну, садись к нам поближе, - одновременно сказали обе экзаменаторши.

-Что же ты молчал? - укоризненно спросила Белла Марковна. - и вообще зачем тебе нужна была эта суета с подготовкой, я старалась изо всех сил тебя подтянуть к экзаменам, а, оказывается тебе это не очень и нужно.

-Вы не правы, Белла Марковна, вы с Натальей Владимировной очень помогли. Все же я пропустил три года. А за этот месяц снова почувствовал себя учеником.

А вы что вообще меня не будете спрашивать?

-А чего зря время терять? - вступила в разговор Наталья Владимировна, помирая от любопытства. - Мы обе в курсе твоего знания языка, и свою пятерку в экзаменационный лист ты получишь заслуженно, так, что лучше поведай нам, за что получил орден, если, конечно, это не секрет.