Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 270

Все обернулись к Шаушуру: парнишка цитировал книгу, написанную некогда бывшим Главой Гильдии:

Услышав знакомые слова, вредный старик смягчился:

– Ну, чем ты недоволен, Совиная Лапа? Безобидный цветок! Мы ж не велим твоим ученикам добыть, скажем, чешуйку дракона!

– Чешуйку дракона? – тут же откликнулся Шенги. – Вот как раз это они могут!

И положил на стол перед мастерами тусклую слоистую пластинку, недавно добытую лихой троицей. Он приготовил ее на всякий случай, выжидал лишь удобного момента.

Мастера уставились на чешуйку, словно на выигрышную комбинацию костяшек в «радуге». Затем перевели взгляд на учеников. Те приосанились.

Еще немного – и чаша весов качнулась бы в их сторону. Но тут опять заскрипел вредный Шаушур:

– Раз они такие отчаянные, то уж пуговичник запросто добудут.

– Дело во времени, – безнадежно объяснил Шенги то, что все понимали и так. – Пуговичник зацветает после сезона дождей, а дней через пять-шесть появляется орава утколапов и объедает цветы. Время течет в складках по-разному, и невозможно подгадать так, чтобы появиться возле Хищных Луж именно тогда…

Тут его прервала Джарина, до этого молчавшая:

– Ученик должен показать не только знания и ловкость, но и то, как его любит удача. Невезучему за Гранью делать нечего. Все, задание дано – и хватит трепаться… Почтенный Лауруш, прикажи подать вина, а то у меня башка трещит после вчерашнего…

Нургидан и Нитха ждали во дворе, а Дайру, под каким-то предлогом вернувшийся в комнату, все не мог принять решение.

Причина его сомнений мирно лежала в тайнике на потолочной балке, в пыли и смятой паутине.

Колокольчик с рукоятью из «ведьминого меда»…

«Я пришел, чтобы забрать твою беду…»

Но ведь Дайру принял решение – не просить о помощи силу, что скрыта в гладкой рукояти с золотистыми прожилками, в бронзовой змеиной головке, в хитро спрятанном язычке-пружинке. «Ты дорого берешь за свои услуги», – сказал Дайру неведомому демону.

Но сейчас он готов заплатить даже очень высокую цену за удачу в пути, за возвращение с победой, за серебряный гильдейский браслет.

К тому же волшебную вещь опасно было оставить здесь: а вдруг наткнется кто-нибудь из прислуги? Надо бы вернуть колокольчик учителю, пока он не хватился пропажи. Но пришлось бы слишком много объяснять, а времени мало, пора в путь…

Что ж, Дайру только возьмет колокольчик с собой, он же не собирается звать на помощь неведомого духа, верно? Ну, пока не собирается, а потом видно будет…

Поспешно сунув колокольчик в котомку, Дайру бегом бросился вниз по лестнице – к заждавшимся друзьям.

Бедно, но прилично одетая женщина, худая, остролицая, остановилась у калитки, поправляя выбившиеся из-под платка пряди волос.

Щука прикидывала: под каким бы предлогом зайти на двор? Но тут ей подвернулся удачный случай: из калитки вышла служанка с корзиночкой. Щука тут же подкатилась к женщине с вежливым вопросом: как дойти до Старого Рынка? Она, мол, сама на здешняя, овдовела недавно да переехала к тетке, которая как раз у Старого рынка и живет. Вчера пошли они с теткой на праздник в храм – а тут такое началось!.. Она потерялась в толпе, бродила по городу, потом пряталась в каком-то закоулке, дрожа от страха… Ужас, что творилось, верно?..

Добродушная служанка от души посочувствовала чересчур говорливой, но симпатичной и учтивой незнакомке, объяснила дорогу к рынку и даже предложила пройти вместе часть пути – до лавки зеленщика.

По дороге обе женщины обсуждали бурные события вчерашнего дня. Служанка вчера из дому не отлучалась, про мятеж знала по обрывочным слухам, залетевшим на подворье, и сейчас жадно впитывала рассказы спутницы.

– Меня особенно взволновала судьба одной девушки, еще почти девочки, – сетовала Щука. – Наррабанка, зовут Нитха… Эта славная девчушка сказала мне, что она племянница самого Шенги Совиной Лапы. Мы с нею угодили в давку на Тележной улице, толпа разбросала нас. Теперь я переживаю за бедняжку. Наверняка ее изнасиловали или даже убили…

Служанка горделиво выпрямилась:

– Между прочим, я живу в доме самого Главы Гильдии Подгорных Охотников! Сейчас там гостит Совиная Лапа. Могу тебя успокоить: юная барышня еще вечером добралась домой. Кстати, ты ошиблась, она не племянница Шенги, а ученица. И только что ушла с друзьями в Подгорный Мир.

9

На палубе «Гордеца» царила деловая суета: матросы собирали катапульты и копьеметы на массивных рамах, вделанных в палубу, волокли ящики с каменными и чугунными ядрами, укладывали на носу невысокий удобный штабель из небольших заостренных бревен, которые вскоре лягут на тетиву копьемета.

Матросы спешили. Они знали, что их капитан, приметливый и строгий Равар Порыв Ветра из старого морского Рода Маравер, не спустит им лени и нерасторопности, тем более на глазах у остальных капитанов, только что прибывших на борт «Гордеца».

Неподвижен был лишь рулевой у штурвала – высокий, крепкий старик, на плече которого восседал разноцветный наррабанский попугай.

«Гордец» шел медленно, на веслах, со свернутыми парусами. Время от времени барабан, задававший гребцам ритм, замолкал, и стоящий на носу матрос бросал лот. И каждый раз, когда громкий голос сообщал, на сколько узлов лот ушел в глубину, капитаны понимающе кивали. Здешние воды пользовались у моряков скверной репутацией.

– Если все пойдет как надо, у вас будет лоцман, – негромко сказал Шершень – и все взгляды тут же сошлись на нем.

Разбойничий атаман и пять капитанов стояли у столика, вынесенного на палубу, чтобы не тесниться в каюте.

Равар бросил на столешницу свиток-карту и хотел уже раскатать ее, но отвлекся на слова Шершня. Крепкой загорелой рукой откинул назад длинные седые волосы, удивленно хмыкнул:

– Ты это уже говорил. Если все пойдет как надо… И когда же будет ясно, как оно идет и куда, разорви меня демоны?

– А вот прямо сейчас и будет ясно. Видишь – вон там, на скале, сосна, разбитая молнией?

– Вижу, – прицельно сощурился на берег Равар.

– Прикажи спустить шлюпку. В кустах у подножия скалы должны ждать два человека… если трактирщик Аруз их нашел. Я-то не успел вчера их разыскать, надо было нести вам бронзовую рыбку.

– Шлюпку на воду! – скомандовал Равар и обернулся к Шершню: – И что это за люди?

– Кто-нибудь из вас, хозяев моря, слыхал про такие Семейства – Занаджу и Рашшуторш?

– Я слыхал, – отозвался один из капитанов. – Потомственные лоцманы, так?

– Так. Лучшие лоцманы Гурлиана. Четвертую сотню лет проводят корабли по здешним местам. Причем еще подростками дают клятву своим отцам и дедам, что не покажут морского пути ни пирату, ни контрабандисту, ни врагу страны своей. И держат ведь клятву! Держат! – В голосе разбойника невольно мелькнуло восхищение. – Сколько случаев было – и пытали их, и деньги предлагали такие, что за них любой свою семью бы в рабство продал, не то что дорожку меж скал указать…

Тем временем матросы спустили на талях шлюпку.

– У нас в Гурлиане говорят: «Серая Старуха колыбель повернула», – продолжал Шершень, глядя, как матросы по веревочному трапу скатываются в шлюпку. – Мол, проберется Хозяйка Зла в дом, повернет по-своему колыбель с младенцем – и вырастет дитя ни в мать, ни в отца, на горе и позор родне. Вот и в Семействе Рашшуторш уродился такой… по имени Вишух Ячменная Солома. Спутался с контрабандистами, водил их суденышки – хоть в туман, хоть в бурю. Отменный был лоцман…

– Есть! – перебил разбойника веселый голос.

Самый молодой из капитанов, который впервые вел своих людей на опасное дело, разглядывал берег в бронзовую подзорную трубу.

– Там ветви качнулись… вроде человек их развел руками…

– Хорошо, – кивнул Шершень. – Так я про лоцмана. Когда родичи узнали про его… заработки – рассвирепели. Нарушить клятву, которую семья хранит из века в век! Старики его торжественно прокляли и объявили, что Вишух отныне для Семейства Рашшуторш – чужая кровь. А парни помоложе завели его в тихое местечко на побережье, где ори не ори – ни до кого не докричишься. Крепко они его там отделали, чуть насмерть не уходили! Чудом выжил, но теперь может только побираться во имя всех богов. Контрабандисты с ним больше дела иметь не хотят: он порой ни с того ни с сего в обморок брякается. Сам прикинь: течение несет твой корабль на камни, а лоцман на палубе лежит, о будущем костре мечтает…