Гильдия - Голотвина Ольга - Страница 177

А что, если…

Взгляд трактирщика метнулся к двери «боковушки»… Почему бы и нет? Если эти наглецы не найдут общий язык… Ну, чем Аруз рискует? Будет еще одна драка? Да за два золотых Аруз своими руками переколотит всю посуду в трактире! А если щенята обнюхаются и договорятся, то Аруз про их дела ничего не знает и знать не желает.

– Есть человек… – очень осторожно начал трактирщик. – У него я видал вещи, какие можно раздобыть только во дворце. Как они к нему попали – не моя забота.

– Годится, – кивнул паренек. – Познакомь.

Трактирщик выразительно повел бровью на дверь «боковушки» – и Дайру припечатал тяжелую монету о стойку.

Когда в «боковушку» без стука и приглашения ввалились трое знакомцев по вчерашней катавасии, Щегол, валявшийся до этого на лавке, быстро и тревожно уселся. В первый миг парень решил, что это ловушка, но тут же заметил, что у вошедших вид тоже ошарашенный. Возможно, в душе он пожалел, что Кудлатый запаздывает. Но заговорил приветливо:

– Какая встреча! Мы вчера о чем-то не договорили, да? Или вы всю ночь не спали, мучились, что у меня одна скула живописнее другой? – Щегол коснулся кончиками пальцев радужного синяка. – Не терпелось довести мое благородное лицо до совершенства, раскрасив его со всех сторон одинаково?

– Вообще-то можем, если крепко попросишь, – с готовностью откликнулся Нургидан. – Но сейчас к тебе другой разговор.

Незваные гости уселись на скамью напротив. И Щегол (как совсем недавно Аруз) удивился тому, что беседу за троих уверенно повел парнишка в ошейнике раба.

– Нам трактирщик очень тебя нахваливал. Мол, самый ловкий парень в Аргосмире. Не человек, а ручей – всюду просочится. Если, допустим, приезжему человеку захочется поглядеть столицу, так Щегол проведет хоть в мышиную норку, хоть в королевский дворец.

Говоря так, Дайру небрежно поигрывал монетой – подбрасывал и не глядя ловил на ладонь. Можно было поклясться, что золота сквозь его руки прошло видимо-невидимо.

Щегол с легким интересом покосился на эти жонглерские упражнения и усмехнулся:

– А вот мне про вас трактирщик ничего не рассказывал. Не повезло мне, правда?

– Нас зовут «люди-с-золотом-в-кошеле», – мягко отозвался Дайру.

– Правда? – восхитился Щегол. – У нас был тут один, тоже звался «человек-с-золотом-в-кошеле» – вам не родня? Правда, к следующему утру имечко сменилось. Стали его называть «человек-с-перерезанным-горлом-и-без-кошеля»…

Нургидан хотел вмешаться в разговор, но Нитха тронула друга за локоть, и тот подчинился, промолчал.

– Первое имя красивее было, – вежливо поддержал беседу Дайру. – Да и плохая примета – менять имена… Но вернемся к нашим делам. Что бы ты сказал гостю из глухомани, который хочет поглядеть столицу?

– А-а, которого интересуют мышиные норки и королевские дворцы… а что больше?

– Ну, мышиных норок хватает и в глухомани, верно?

– Верно. – Разговор нравился Щеглу, синие глаза смеялись. – Этот гость, которого я не знаю, но уже уважаю, хочет просто поглазеть? Или думает захватить что-то на память?

– Мне кажется, – осторожно сказал Дайру, – приезжего интересует всего одна вещь.

Щегол мечтательно зажмурился.

– Троны, по слухам, прочно приделаны к полу, не отдерешь, – промурлыкал он. – Золотая маска с рубинами? Золотой топорик, да? Я угадал?

Он откровенно развлекался. Нитхе, которая ни на миг не забывала о сидящем в тюрьме учителе, приходилось давить в душе отчаянные злые слезы, поэтому чужое веселье казалось насмешкой. Хотелось как следует стукнуть этого жизнерадостного красавчика.

«Ребенок, – зло подумала она, – избалованный мальчишка, которому ухитрились угодить с игрушкой… и она ему еще не успела надоесть!»

Похожие чувства испытывали и Дайру с Нургиданом. Оба нахмурились и готовы были резко осадить шутника. Но тот вдруг заговорил трезво и разумно:

– Но для чего господину тащиться во дворец? Куда вернее сказать, что ему угодно получить за такую недурную цену. А потом ждать, когда ему принесут то, чего хочет душа!

Слова молодого вора были резонны. Но Дайру, помедлив, покачал головой. Он представил себе, как сообщает прохвосту: мол, из всех сокровищ аргосмирского дворца нам нужна только опояска Главы Гильдии…

Нет уж, лучше рискнуть, чем выдавать тайны Гильдии этому бодрому наглецу!

– Нет? – приподнял бровь Щегол. – Господам, видно, хочется поразвлечься?

Мифический «незнакомец из глухомани» был отброшен за ненадобностью. Дайру ответил так же просто:

– В левом крыле дворца есть комната, куда перенесли почтенного Лауруша, Главу Гильдии Подгорных Охотников, когда с ним случился сердечный приступ. Он спит, мы знаем, ему дали такое лекарство… Нам нужно срочно взять одну из его вещей.

– Странное желание, – посерьезнел Щегол, – но от Подгорных Охотников можно ожидать всякого. Мало ли что у почтенного Лауруша было с собой…

– Тебе-то что за печаль? – не выдержал Нургидан. – Мы же платим! И щедро!

– А можете вообще не платить! – с прежней веселой лукавинкой вскинулся Щегол. – Можете монету при себе оставить. И во дворец проведу, и комнату помогу найти… если эта милая наррабаночка возьмется меня как следует отблагодарить. Ну что, ударим по рукам?

От такого нахальства девушка онемела, поэтому первым успел ответить Нургидан:

– За такие речи бьют не по рукам.

– Рискуешь смазливой рожей, парень! – поддержал друга Дайру. – Знай край да не падай!

– Как говорят у нас в Наррабане, самый умный после кактуса, – подытожила Нитха, опомнившись. – Кончайте треп, давайте о деле!

– О деле так о деле, – разочарованно протянул Щегол. – Кто идет со мною, господа?

Оказалось, что этот вопрос господа между собой решить не успели. Идти хотели все.

После коротких, но бурных споров договорились, что во дворец идут Нургидан и Дайру. Глубоко разочарованной Нитхе было сказано, что она – резервный полк, последняя выручка и спасение на случай, если друзья попадутся.

– Вот и славно, – заключил Щегол, со вкусом потягиваясь. – Пока погуляйте по городу, в столице есть на что полюбоваться. Вот-вот сюда заявится мой дружок Кудлатый, а он надо мной трясется, как наседка над цыпленком. Увидит вас – быть новой драке. Как стемнеет – приходите к памятнику Короля-Основателя. Который возле храма Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней. Знаете, где это?.. Ну, вот и хорошо!

12

Сумерки еще не сгустились над постоялым двором, стоящим у проезжей дороги из Издагмира в столицу. Но немногочисленные постояльцы успели отужинать и готовы были внимать бродячему певцу, который настраивал лютню, делая вид, что в трапезной он совершенно один и петь будет для собственного удовольствия.

Хозяин тоже охотно послушал бы балладу, но не отпускало беспокойство. Не нравилась ему четверка пеших путников, а попросту бродяг, что расположились в углу. Стол большой, а сидят за ним только четверо. Проезжие купцы, люди бывалые, сторонятся этой компании.

Выгнать бродяг ночевать в сарай? Но они заплатили за ужин, не буянили. И есть в них что-то странное. Для своего потрепанного облика слишком свободно держатся, слишком дерзко глядят, слишком уверенно разговаривают. Переодетые господа? Нет, манеры не те… Уж не разбойники ли забрели на ночлег? Не испортить бы отношения с лесной братией!

Хозяин вышел во двор. Плечистый, угрюмый работник заделывал дыру в заборе. Бросил на хозяина вопросительный взгляд, не переставая возиться с доской.

Хороший парень, старательный. По нездоровью тяжести таскать не может, но без дела не сидит, ищет работу по силам. Парень – из лесной братии. Во время налета на купеческий обоз получил стрелу в живот, выжил, но для шайки стал обузой. Приткнулся на постоялом дворе – и рад. А шайка ради бывшего товарища постоялый двор не трогает…

– Слышь-ка, – озабоченно спросил хозяин, – не встречал ты вот таких людей… Своего старшого они кличут – Шершень. Плечи как у тебя, а ростом повыше будет. По всем повадкам – воин. Должно быть, из наемников. Глаза серые и этакие острые…