Молочник (СИ) - "noslnosl" - Страница 208

Стиснув зубы, нагнетая ненависть, я продолжал:

— Круцио… Круцио… Волуплатио… Круцио… Круцио… Круцио… Обливейт… Круцио… Обливейт… Волуплатио… Круцио…

В процессе до меня дошло почему мистера и миссис Лонгботтом пытали сразу четыре волшебника, а не, к примеру, одна Беллатриса Лестрейндж. Делать это невероятно утомительно. Даже самый безумный и отъявленный злодей не может просто так несколько часов подряд применять Круцио, морально выгораешь, нужно делать перерывы, на которые у меня не было времени. А просить кого-то помочь… Нет уж! Эти чистоплюи из Ордена феникса даже Воландеморта не будут пытать, им проще подставить под Аваду Гарри, чем заняться подобной чернухой.

— Сэр… Сэр… Хозяин! — не выдержав, повысила голос Винки. — Хозяин должен выпить зелья, — протянула она мне откупоренный флакончик.

Знакомый вкус… Укрепляющее зелье. Сколько я его выпил в Больничном крыле, не узнать этот вкус было невозможно. Сразу стало полегче, появились новые силы.

— Круцио… Обливейт… Круцио… Обливейт…

Хм… Показалось, или Воландеморт больше не колдует? Неужели заклинание стирание памяти, наконец, сработало? Надо закрепить результат.

— Обливейт! Обливейт! Обливейт! Кру-у-у-цио-о! — вытерев пот со лба, я повернулся к служаке. — Как думаешь, он уже овощ?

— Винки не знать, — помотала головой домовая эльфа. — Хозяин очень сильный волшебник, но Тёмный Лорд считается самым сильным колдуном…

— Понятно, — тяжело вздохнул я. — Надо закрепить результат. Круцио… Обливейт…

Силы покинули меня, когда на электронном дисплее часов было ровно четыре часа и четыре минуты. Сил не было даже чтобы поднять палочку, а морально я чувствовал себя так, словно дракон изнасиловал мой мозг. Дракон, потому что у него самый большой детородный орган из известных мне сухопутных животных. В голове была каша. Воландеморт не подавал признаков осознанности.

Решившись, отлепил плотно прилегающую полоску на маске, расположенную напротив глаз. Взгляд Тёмного Лорда был пустым и бессмысленным, казалось, что смотришь на безжизненную куклу. Он прикрыл веки от ослепляющего после кромешной темноты света лампочки.

— Фоукс, — хрипло произнёс я.

В огненной вспышке возник феникс.

— Кю-рю-рю, — приземлившаяся на пол птица недовольно покосилась на Воландеморта.

— Фоукс, прости, если отвлекаю тебя. Хочу тебя попросить. Пожалуйста, перенеси Воландеморта вместе с кроватью в холл больницы Мунго. Ты же можешь?

— Кю-рю! — возмутился феникс, словно говоря: «Да как ты можешь сомневаться в моих талантах?!».

Взлетев, феникс приземлился на живот Воландеморта, впился в цепи своими огромными когтями, руки колдуна натянулись, цепи загремели, а браслеты сильно впились в кровоточащее мясо на руках и ногах. Огненная вспышка ослепила меня и Винки. Когда мы проморгались, на месте кровати остался лишь покрытый пылью прямоугольник на полу, на котором местами пыль была стёрта, когда я там ползал, закрепляя крестовину.

Ещё одна огненная вспышка возвестила о возвращении Фоукса.

— Мы тут не останемся, так что не стоит располагаться. Винки, забирай наши вещи и перенеси нас на чердак дома тёти Илоны.

После переноса я вырубился, даже не стал наколдовывать спальный мешок. Рухнул на пол прямо как был в одежде. Винки заботливо подоткнула под меня одеяло, которое прихватила из арендованной квартиры.

Проснувшись, обнаружил, что лежу на мягкой кровати в очень знакомом помещении. Свечи, зачарованные на вечное горение, давали приглушённое освещение, дополнительный свет исходил из приоткрытого зева старинной кухонной плиты, где под заклинанием стазиса застыл огонь. Который раз наблюдаю подобное в ставшей родной палатке, всё время мозги выдают синий экран смерти, как на появившейся пару лет назад операционной системе «Виндовз 95». Огонь в стазисе, он фактически не горит, но свет от пламени есть… Как-то хреново соотносятся с магией современные представления о физике обычных людей.

Как же мне паршиво. В голове шум и пустота, словно во время обострения гриппа, на душе муторно, словно скребётся бульдозер, управляемый пьяным трактористом, который закапывает отходы жизнедеятельности сотен животных. Руки болят, мышцы словно залили свинцом. Не могу думать о вчерашнем, при одной мысли о том, что творил, начинает мутить. Чувствую себя грязным, как девушка низкой социальной ответственности, которая за раз обслужила десяток клиентов. Хочется забраться в ванную и тереть себя жёсткой мочалкой, но эта грязь ненастоящая, она налипла на душу, на совесть, на саму суть человека…

— Хозяин проснулся, — тихо произнесла служанка-героиня. — Винки принесла хозяину Колину драконьего молока.

Взяв в руки кружку, я с ненавистью уставился на неё, словно эта посудина виновата во всём на свете.

— Винки, скажи, почему жизнь настолько поганая? — в убитом безжизненном голосе никто из знакомых не сумел бы узнать старину Колина Криви.

— Сэр, что вы, жизнь прекрасна! — возразила служанка. — Винки самый счастливый на свете домовой эльф. У Винки самый лучший, добрый и сильный хозяин, сумевший победить Тёмного Лорда.

— Не стоит приписывать мне своих подвигов, — продолжил я грустным тоном. — Ведь на самом деле это ты, Винки, победила Воландеморта. Я лишь сделал грязную работу, которую всякие чистоплюи пытались возложить на плечи другого мага-камикадзе…

— Нет-нет, что вы, сэр! — возразила служанка. — Это хозяин Колин победил Тёмного Лорда, Винки лишь выполняла приказы хозяина!

— Винки, милая, ты молодец… Но никто и никогда не должен узнать о том, что это благодаря нашему активному участию Воландеморт превратился в пускающее слюни растение.

— Сэр, Винки никому об этом не расскажет. Винки умеет хранить секреты хозяев.

— Вроде хорошее дело сделал, отчего же так хреново… Винки, неси водки и закуску!

В этой жизни никогда до этого не пил алкоголь, но всё когда-то бывает впервые. Мне известно несколько способов отрешиться от страданий: наркотики и алкоголь. Принимать наркотики чревато — это дорога в один конец, так что оставался единственный способ отрешиться от душевной боли — утопить печали в алкоголе…

— Где мы? — спросил я, захмелев после третьей рюмки водки.

— Сэр, мы на чердаке, куда вчера переместились. Винки позволила себе достать и установить палатку, чтобы хозяину было комфортно.

— Это хорошо, — вздохнул я, наполняя стопку. — Хорошо, когда есть такой прекрасный и понимающий чел… Пусть будет инопланетянин… Или инопланетянка? В общем, когда есть хороший и заботливый близкий разумный. Жизнь говно, Винки, а нам приходится плавать в этом большом пруду от одной навозной кучи к другой в поисках чистой заводи.

— Сэр, желаете почитать свежую прессу? — спросила домовушка.

— А давай!

Домовая эльфа исчезла и вскоре появилась, держа в руках свежий выпуск газеты «Ежедневный Пророк».

Не успел развернуть газету, как в палатке появился сотканный из серебристого тумана олень. Он заговорил голосом Поттера:

— Колин, нам надо поговорить. Не обращай внимания на слова Рона, он был на взводе. Жду тебя в доме Сириуса Блэка. Гарри.

Олень развеялся. Я взял палочку Петтигрю и взмахнул:

— Экспекто Патронум!

Из палочки вырвалось небольшое серебристое облачко, которое тут же развеялось.

— Ну вот, даже Патронус не могу вызвать, чтобы послать Поттера в жопу, — расстроенно произнёс я. — Очкастый олень, как и его Патронус! Лезет в душу, когда на ней и так погано…

Развернув Ежедневный Пророк, на первой полосе обнаружил крупную колдографию Воландеморта в том виде, в котором видел его в последний раз — распятый на кровати в маске извращенца-мазохиста на фоне холла больницы Святого Мунго.

САМИ-ЗНАЕТЕ-КТО ЖЕСТОКО ПОВЕРЖЕН

Пока все ведьмы и колдуны магической Британии в страхе прячутся по домам от шайки бандитов, называющей себя Пожиратели смерти под руководством Сами-Знаете-Кого, а аврорат безуспешно пытается поймать опасных преступников, жизнь преподносит сюрпризы.