Morbus Dei. Зарождение - Бауэр Маттиас - Страница 27

Иоганн с Элизабет переглянулись.

– О чем это ты говоришь? – спросила девушка; голос у нее слегка дрожал.

– О ярости, которая обрушится на деревню. И окончательно похоронит их прошлое.

– Божий… суд? – При этих словах Элизабет перекрестилась.

– Почему это должно произойти именно сейчас? До сих пор молчание вполне себя оправдывало, – заметил Иоганн.

История еще не вполне укладывалась у него в голове.

Старик поднялся и посмотрел в окно, почти целиком занесенное снегом.

– Я и сам не знаю. Это как с собакой, если ее бить. Она терпеливо снесет все побои, но в конце концов укусит. А побоев было достаточно.

Как по приказу, Вит подошел к хозяину и уставился на него в ожидании.

Старик почесал его за ухом, и пес заскулил от удовольствия.

– Это я не про тебя, Вит, не про тебя, – приговаривал при этом Мартин.

– Но мы не можем оставить тебя одного. Особенно теперь, когда в деревне солдаты. – Теперь голос у Элизабет звучал твердо; похоже, она справилась с первым потрясением от услышанного.

Старик отвернулся от окна.

– Обо мне не беспокойтесь, старику они ничего не сделают. Только уходите, пока еще есть время.

Иоганну стало не по себе. Что, если старик говорил правду и вся эта история происходила в действительности?

– Что станет с остальными жителями? – спросил он с тревогой.

– Возможно, пришло время ответить нам за свое постыдное прошлое, – ответил старик. – Господь всегда с теми, кто искренне, с чистым сердцем готов покаяться. А это никогда не поздно.

Готов покаяться… Звучит неплохо, подумал Иоганн. Возможно, это коснется не всех, а лишь немногих… Он взял Элизабет за руку.

– Мы уйдем, обещаю. – Он сделал паузу. – Но только после того, как уйдут солдаты.

Старик смотрел на него в недоумении.

Элизабет кивнула.

– И возьмем каждого, кто захочет присоединиться. Мы не можем оставить людей на произвол судьбы.

– Не выйдет. Дороги замело, старики и дети не справятся, – предостерегающе заговорил Мартин.

– Мы найдем выход. Правда, Иоганн?

Лист прочел решимость в ее глазах. В это мгновение Элизабет была не только красива – она олицетворяла собой все то, к чему когда-то стремился он сам.

Он любил ее.

– Обещаю, – Иоганн сжал ее руку.

Элизабет улыбнулась.

– Глупцы, – проворчал старик.

Но за его недовольством крылась улыбка. Он был горд за свою внучку, ибо в глубине души догадывался, как она отреагирует. И он гордился человеком, которого она избрала.

Возможно, не все еще потеряно…

XXIV

– Лист! Прошу, не надо! Пощади!

Иоганн проснулся и распахнул глаза. Сердце бешено колотилось. Несмотря на холод, он обливался по́том.

Снова этот кошмар… Снова этот ненавистный голос… Когда же он наконец замолкнет?

Когда ты расплатишься за свои грехи.

В горле пересохло. Иоганн потер глаза и поднялся. На столе у маленького окошка стоял кувшин с водой.

Альбин мирно посапывал.

Иоганн взял кувшин и сделал несколько глотков. Ледяная родниковая вода освежала. Ему стало немного лучше. Он поставил кувшин. Окно было сплошь покрыто морозным узором. Иоганн отскреб ногтем небольшой участок и выглянул на улицу.

Деревня раскинулась под звездным небом, и снег переливался в свете луны. На самой окраине высилась церковь.

Картина умиротворения. Если не знать историю деревни, ее тайну, сокрытую под слоем снега…

Иоганн вспомнил рассказ, услышанный накануне, и содрогнулся. Он на собственной шкуре познал, каково это – расти без отца и матери, однако болезни всегда обходили его стороной. А жить в лесах, не видеть белого света – со временем душа станет черной, как мрачные бездны, в которых они вынуждены обитать…

Если Господь и вправду самые суровые испытания посылал тем, кого любил больше остальных, то изгнанным заранее уготовано место на небесах, в обход чистилища.

Лист провел рукой по растрепанным волосам. Чистилище, небеса – снова эти россказни, дарящие утешение страждущим…

Надежда умирает последней.

Иоганн зевнул и уже отворачивался от окна, как вдруг заметил какое-то движение возле церкви. Он присмотрелся получше, и верно: дверь церкви приоткрылась, и снаружи показалась чья-то фигура.

Это был Кайетан Бихтер.

Священник огляделся и торопливо зашагал через кладбище. В их сторону.

Лист быстро оделся, накинул кожаный плащ и вышел из комнаты.

Ночь стояла морозная. Иоганн пересек кладбище и двинулся по следам священника. К счастью, луна висела почти полная, и блеклого сияния хватало, чтобы различить отпечатки в снегу.

Иоганн старался ступать неслышно – кругом стояла мертвая тишина, и любой шум разносился на большое расстояние. Он перевалил через невысокий холм и наконец-то увидел его: Кайетан Бихтер шел примерно в сотне шагов впереди, взбираясь по крутому открытому склону, прямиком к лесу.

Священник вдруг остановился.

Иоганн замер.

Бихтер медленно повернулся. Иоганн рухнул в снег, погрузившись в мягкую холодную перину. Должно быть, священник что-то услышал. Сердце Листа колотилось с удвоенной силой.

Потом снова послышались шаги.

Хорошо. Вероятно, Бихтер ничего не заподозрил.

Иоганн осторожно поднял голову. Кайетан уже поднялся по склону и скрылся в лесу. Лист выждал еще немного, затем встал, наскоро отряхнулся и вслед за священником двинулся в темноту леса.

Едва Иоганн оказался в ночном лесу, его охватило то же ощущение, что и в тот раз, когда они с Альбином разыскали корову. Он не мог с точностью описать, что это было. Чувствовал только неясную угрозу, исходившую от зарослей и слишком уж плотно стоящих деревьев.

В темноте ощущение угрозы даже усиливалось и стало до того неохватным, что у Листа перехватило дыхание. К счастью, ему хватало благоразумия – иначе он мог бы поклясться, что весь лес…

Иоганн споткнулся и едва успел ухватиться за дерево. Кора была мерзлая и жесткая, от прикосновения к ней стало не по себе. Он отдернул руку и при этом поцарапал ладонь.

На снег упало несколько капель крови.

Лист посмотрел на нее, как она впитывается в снег, черная в свете луны.

Черная, как их кровь.

Он поднял голову, посмотрел на деревья. Они тянули к нему свои мерзлые ветви, как будто хотели…

Не теряй рассудка! Сосредоточься на цели!

Священник между тем, едва различимый, без устали пробирался сквозь заросли. Иоганн набрал пригоршню снега и растер лицо, чтобы избавиться от всех наваждений. Снег холодным огнем обжигал кожу, однако Лист снова мог трезво мыслить.

Сосредоточься на цели…

Иоганн сделал глубокий вдох и вновь двинулся по следу. С каждым шагом к нему возвращалась прежняя уверенность. Он пошел быстрее, но при этом то и дело прятался за деревьями – теперь это были просто деревья, а не воплощения кошмаров.

Тем не менее Иоганн старался к ним не прикасаться.

Через некоторое время лес начал редеть, и в отдалении снова показалась фигура Бихтера. Иоганн перебегал от одного дерева к другому, стараясь при этом не сокращать дистанции.

Затем перед ним раскинулась поляна. Он остановился, завороженный.

Посреди поляны громоздились развалины: почернелые стены торчали из сугробов, и оставалось только догадываться о первоначальных размерах монастыря. В самом центре в небо вздымалась полуразрушенная башня. Вероятно, это и были останки старой крепости, куда монахи поместили детей из деревни.

Величественное зрелище: заснеженные руины в холодном лунном свете, затерянные посреди леса, а за ними лишь горные гряды…

Величественное и устрашающее.

Иоганн спрятался за деревом и наблюдал. Священник уверенно двинулся к одному из участков стены и скрылся среди сугробов.

Лист выждал какое-то время. Бихтер не показывался.