Академия Грейс - Тебнёва Елена - Страница 45

Заклинание было сложным и сильным. Совсем не тот уровень, к которому я привыкла и который не столь давно опробовала на агрессивной копии Лиры. Просто оно первым пришло в голову, и я даже не задумалась о том, чтобы подобрать другое. Правую руку обожгло, но тут же отпустило, и в ладони, словно ее продолжение, очутился огненный хлыст. Сразу стало светлее, однако порадоваться не получилось — зазевалась, отвлеклась и не сумела увернуться от очередной пакости. Боль вгрызлась в плечо, словно почуявший кровь хищник, и меня словно в черный омут затянуло. Помню только, что взмахнула хлыстом и что даже вроде как попала, помню короткий злой вопль, глухое, полное угрозы рычание — и больше ничего.

Я задыхалась. Упав на землю, царапала ее ногтями в попытках вдохнуть, а внутри росла тьма. Она заполняла тело, проникала в кровь, рвала тонкие светлые нити моей силы, извращая ее, отсекая, заменяя собой. Словно хлынувшая сквозь взорванную плотину вода, эта тьма сносила все на своем пути. Единственным лучиком света в ней оставалось что-то на моей груди. Из последних сил протянула руку, и пальцы сжались на чем-то гладком и прохладном.

Медальон! Обхватила его крепче, вжимая в ладонь, держась за него, как за спасительную соломинку. В голове немного прояснилось, и я осознала, что лежу на боку, подтянув ноги к животу, в стороне пылает все еще не развеявшийся огненный хлыст, а буквально в паре шагов, закрывая меня собой, утробно рычит огромная, жутковатая в алых отблесках черная кошка. Лира — а это, бесспорно, была она — не подпускала ко мне заметно хромавшего мужчину, которого я в мешанине тьмы и света разглядеть не сумела. С трудом села, дотянулась до хлыста, и он, послушный моей воле, превратился в легкое копье. Руку вновь обожгло, и тьма внутри оживилась, всколыхнулась. Сжимая медальон, я встала на колени и метнула копье в того, кто неумело, но настойчиво пытался обездвижить Лиру. Попала или нет, так и не узнала. Сначала пришла боль, от которой тело выгнулось дугой, а потом и освободившаяся тьма накатила волной, затопила сознание и утянула за собой.

Дальнейшее воспринималось яркими, не связанными между собой вспышками.

Смутно знакомый голос, выплетающий заклинание, щедро приправленное бранью; вой заблудившейся в печной трубе вьюги и негромкий хлопок; что-то мокрое, тыкающееся в лицо и жалобно мурчащее; причитания и попытки привести меня в чувство; короткие злые фразы, призывающие закончить реветь и ни в коем случае не применять целительские чары… А я и слова сказать не могла во время этих кратких вспышек, лишь цеплялась слабыми пальцами за медальон, боясь выпустить его. Казалось, что тогда я и вовсе не выберусь, просто не хватит сил. Не выберусь или же…

Что произойдет в ином случае, я не знала, но чувствовала, что это будет еще хуже. Хотя куда уж?

Как холод улицы сменился теплом жилой комнаты, даже не заметила. Очередной проблеск сознания случился, когда я уже лежала на чем-то мягком. А еще рядом был кто-то, к кому захотелось крепко-крепко прижаться и не отпускать. Никогда. Только сейчас я поняла, как сильно замерзла, как там бесконечно темно и одиноко… и как я хочу вернуться. Пальцы бессильно скользнули по медальону и разжались, но испугаться я не успела — мою ледяную ладонь крепко сжала ладонь горячая, словно пламя. И от этого пламени, медленно поползшего вверх по руке, тьма пятилась, ворчала недовольно, выпускала из когтей светлые ниточки силы, которую я вновь ощущала частью себя, пусть и слабо, странно, но все же. Когда чужое, но вместе с тем такое родное пламя добралось до сердца, стало гораздо лучше. Холод отступил окончательно, тьма растаяла, и я смогла вдохнуть полной грудью и открыть тяжелые, но уже послушные моей воле веки… чтобы тут же утонуть в теплых карих глазах, оказавшихся совсем близко от моих.

ГЛАВА 21

В уже знакомой комнате царил приятный полумрак и по-домашнему уютно потрескивало каминное пламя. Совсем не та обстановка для выяснения отношений, но деваться, похоже, было некуда.

— Я все объясню, — едва слышно прошептала я и на всякий случай зажмурилась, хотя ни злости, ни даже упрека в обращенном на меня взгляде не читалось.

— Не волнуйся, мне уже все объяснили, — устало усмехнулся Даниэль, отпуская мою ладонь.

Я недовольно закусила губу, борясь с желанием потянуться следом и снова вцепиться в его руку — согреться-то согрелась, но отчего-то так было спокойнее. И вздрогнула, почувствовав, что в щеку ткнулось что-то холодное и мокрое. Распахнула глаза и, улыбнувшись, зарыла освобожденные пальцы в густую черную шерсть.

— Лира, фу, — укоризненно покачал головой Дан, но кошка не обратила на столь невежливое замечание никакого внимания. Напротив, гордо фыркнула и запрыгнула на кровать, заставив ее хозяина отшатнуться, привалилась ко мне горячим боком и мерно замурлыкала.

Радость моя! Мне кажется или с нашей последней встречи она немного подросла?..

— А где Алек? — спросила я, едва не вторя мурчанию Лиры — так хорошо сейчас было.

— Я его придушил и закопал, — невозмутимо отозвался Дан.

И вот понятно же, что пошутил, но мелькнуло в его глазах что-то, заставившее насторожиться.

— А если серьезно? — уточнила, почесывая разомлевшую кошку за ухом. — Он не виноват, это я…

— А если серьезно, — перебил Дан, — в этом только моя вина. Я разрешил повести вас в город, забыв, что у Алека непростые отношения с ответственностью, а у тебя — талант попадать в неприятные ситуации.

— Я не хотела, — надулась я, хотя только что пыталась доказать, что во всем виновата сама.

— Даже представить боюсь, во что бы все вылилось, захоти ты такого осознанно, — хмыкнул Дан и, не дав в очередной раз возмутиться, уже совсем другим тоном спросил: — Как ты? Что-нибудь болит? Никаких странных ощущений нет?

Я честно прислушалась к себе, даже глаза прикрыла, чтоб наверняка. И отрицательно покачала головой:

— Мне хорошо. Даже очень. Только спать хочется, но все равно — хорошо… Дан, а почему я у тебя? Я же…

Я вспомнила рвущую на кусочки боль и, замолчав, поежилась. Почему Алек отнес меня к Дану, а не в лечебницу, к целителям, которые наверняка сумели бы помочь? Хотя ведь и Дан помог — причем уже во второй раз. Что еще более странно, непонятно и вообще…

— Так было нужно, — туманно ответил Даниэль.

И я бы обязательно разозлилась, но… мне и в самом деле было слишком хорошо. Бодрой я себя не чувствовала, нет, но и больной — тоже. Растекающееся по венам тепло погружало в ленивую негу, и на возмущение сил уже не оставалось. Как и желания. Потом как-нибудь. Добавлю в список вопросов еще один — и не сегодня, так завтра все-таки добьюсь ответа. Не от Даниэля, так от папы. Просто… очень кстати вспомнилось, что за всю свою жизнь я ни разу серьезно не болела и в лечебнице не была, а если и случались незначительные проблемы, то целительскую магию ко мне не применяли — только травки и прочие снадобья, изготовленные без помощи чар. И раньше это совершенно не занимало и подозрений не вызывало, но теперь… Что-то было не так. Настолько не так, что даже сейчас не давало полностью расслабиться и уснуть, обнимая уютно мурчащую, теплую и пушистую Лиру. Да и кроме этого имелось еще столько вопросов! Кому я понадобилась и что стало с моим несостоявшимся похитителем, например… Или как меня нашли, если прервавшийся портал практически невозможно отследить? А еще…

— Спи, — легко провел ладонью по моим волосам Дан, пресекая нескончаемый поток размышлений и попытки сопротивляться невесомой дреме. — Главное, что все закончилось, и закончилось благополучно. Подробности — потом.

«Потом», — искушающе мурлыкнула Лира. «Потом», — мысленно согласилась я, закрывая-таки глаза и позволяя себе отрешиться от непонятных — пока что! — проблем.

Засыпала я в обнимку с Лирой — и проснулась с ней же. Кошка едва слышно мурлыкала, согревая и отгоняя страхи, и ночью, несмотря на пережитое, снилось что-то очень хорошее, оставившее после пробуждения чувство легкости в душе и мечтательную улыбку на губах.