Жнец крови и пепла (СИ) - Гринберг Александра - Страница 50

Марк и сам задавался этими же вопросами. И не находил на них хоть сколько-нибудь адекватных ответов. В Академии он всегда внимательно относился к учебе, понимал рунную магию и часто ею пользовался. Но почему никогда не интересовался собственной защитой — знать не знал.

— Довольно странно подозревать магистра Академии в чём-то подобном, — медленно проговорил он, понимая, что это и есть правильный ответ. Преподаватели Академии — люди уважаемые и известные, у большинства в шкафах висит мантия архимага, а треть преподавательского состава и вовсе входит в Светлый или Темный Круг. — Первые руны были имперскими. Уже потом, когда начались проблемы с контролем, Крессель начал рисовать эти. В пятнадцать лет меня не слишком интересовало их происхождение, тем более что колдовать получалось лучше.

— Ты прав. Даже сейчас мне сложно поверить, что магистр Академии мог навредить студенту, — угрюмо признал архимаг, ненадолго оторвавшись от нанесения узоров. Какое-то время он задумчиво разглядывал свой обширный инструментарий: разнокалиберные ножи и иглы, фиалы с краской, коробочки с сияющей пылью — должно быть, алмазной и амберлитовой. — И всё же я бы на твоем месте заподозрил неладное… А уж на месте твоего батюшки и подавно. Как ты оказался на курсе Кресселя — вопрос к Альфарду.

— Почему это? — не понял Марк.

— Да потому что он бы никогда просто так не позволил магу-классику обучать своего драгоценного наследничка! Не пожелай Альфард для тебя такого наставника — воплей было бы на всю столицу. Нет, Маркус, — Эрдланг помотал головой и взялся за инструменты, — тут дело нечисто. В противном случае ты бы учился, например, у магистра Лайон и горя не знал. Ну, а я бы, увы, лишился возможности увидеть сестричку Киарнэйрис, молящую об аудиенции и взамен обещающую всё, кроме кота.

Его слова не утешали. (Ну, может быть, самую малость…) Маркус, как только стало понятно, что всё — и гренвудские фанатики, и магистр Крессель, и собственная защита, — взаимосвязано, начал подозревать нечто подобное. При всей, стоит быть честным, недалекости отца, его зацикленности на женщинах и гулянках, совсем дураком Альфард не был. И наверняка понимал, что ничему приличному маг-классик ребенка-природника не научит. Да и про защиту не мог не знать — любое магическое воздействие на студентов до шестнадцати лет осуществлялось с разрешения родителей. Правило касалось и тех, чьи родители — обычные люди. Что уж говорить о семье потомственных магов?

— Крессель наплел ему что-то, — заключил Марк, стараясь поглубже упихать мысли об отце, втайне лелеющем мечты о его кончине. — Согласитесь, несколько странно сначала объявлять своего бастарда наследником, а потом пытаться его извести при помощи преподавателя Академии.

— Разумеется, наплел, — согласился Эрдланг. — Ты палку-то не перегибай. Твой папенька умом никогда не блистал, равно как и порядочностью, но где светлые маги, а где помыслы об убийстве. Всё ради общего блага! — наигранно провозгласил он, особенно сильно ткнув в руку Марка иголкой, отчего тот вздрогнул и зашипел.

— Ну, я сегодня мечтал прибить кое-кого… Пару раз.

— Да ты вообще странный, уж как для светлого, — хмыкнул Эрдланг, глядя ещё холоднее и как-то даже вызывающе. — Тебе папа не говорил, что нечего делать рядом с коварными злыми некромантками? Нет? Ну так друзья обскажут. Вы, светлые, любите сползаться в кучку и гневно шептаться о гнусных порождениях тьмы. — Он громыхнул свои железки на поднос и, обойдя рабочий стол, сунул в пространственный ларец какую-то бумажонку. — Чуть не забыл, надо же… Так. Я нанес каркас. Продолжим через пять минут.

Маркус терпеливо дождался, пока он закончит. И честно пытался прокрутить в голове возможную речь, чтобы не получилось совсем уж по-хамски.

— Мой батюшка вообще трепло редкостное, его слушать — уши повянут. А чужое мнение меня не слишком волнует. Как и сплетни о коварных некромантках. Особенно если вспомнить о самой обсуждаемой из них, по крайне мере за последние лет двадцать.

— Об этой вообще лучше не вспоминать без крайней нужды, — пробормотал Эрдланг, впрочем, уже не так враждебно. — Предупреждаю один раз, Маркус: вздумаешь обижать мою сестренку, и я из тебя громоотвод сделаю. Это Гейба император отмазал, а тебе такого счастья не обломится.

Что ж, справедливо. Собственных сестер у Марка не имелось — что, кстати, удивляло его до сих пор, учитывая, в скольких койках успел побывать Альфард. Зато имелись Эстер и Элси, за которых он, пожалуй, тоже прибил бы любого вздумавшего их обидеть. И не важно, что обе Фейергольт — девицы сильные и самостоятельные.

— Если это совет от брата, — сделал Марк ударение, — то обещаю — я не сделаю Киаре ничего плохого. Хотя, по правде сказать, за некоторые свои выкрутасы она заслужила неплохую взбучку.

— Я её брат по жиле, — пожали плечами в ответ. — Для фейри такое родство немало значит, особенно если речь идет о правящем доме. В общем, Киара — моя любимая мелкая сестрица, так что прекращай тут глазками сверкать, ревнивец. Ну один в один моя женушка! — Он усмехнулся и взялся за свои пыточные приспособления. — О, Мать Тьмы, что вообще за хренотень творится в семейке Эйнтхартенов? Светлый маг с замашками демона, это ж надо…

— В каком смысле? — переспросил Марк, нахмурившись.

— Не бери в голову. Пока что не бери… Ну, ты отдохнул? Я начинаю. — Дождавшись кивка, архимаг Эрдланг склонился над его предплечьем. — Сейчас базовый слой нанесем, а потом я напишу ещё одно письмишко…

Создание новой защиты заняло добрую половину дня. Руны густо покрыли не только предплечья и кисти, но и плечи едва ли не до самой шеи, причём значение большей части мудреных символов Марк мог припомнить с трудом. В свете недавних событий это несколько настораживало.

— Не трясись, не к Кресселю пришел, — смешливо заверил архимаг, правильно истолковав выражение его лица. — Фамильный склеп тебе не грозит, магией готов поклясться. Да, плетение… нестандартное, но и ты у нас какой-то неправильный. Поверь, я знаю, что делаю.

— Это хорошо, что мне не грозит, — отозвался Марк, всё ещё рассматривая рисунки на чуть покрасневшей коже. — Главное, чтобы и окружающим не грозило тоже.

Эрдланг тут же резко посерьезнел.

— Проблемы с контролем? В двадцать пять лет? — Марк открыл было рот — сообщить, что ему вообще-то двадцать семь! — но в итоге кивнул. — Я займусь этим, но позже. Сейчас, сам понимаешь, не до того. Пока что колдуй осторожнее. И слушайся Киару — она у нас то ещё склочное сокровище, но в беде не бросит. — Он вдруг выдал подозрительно знакомую кривую ухмылочку. — Я бы на твоем месте хватал, пока плохо лежит. А то, чую, бедняжка одной ногой в невестках у прекрасной леди Рангрид!

О том, что на склочный характер Киары ему плевать (и сам не подарок богов, с такими-то родственничками, рунами и прочим дерьмом, которого вокруг него стало уж слишком много), Марк говорить не стал. Равно как и расписывать в подробностях, где он видал Стэна Фалько и прочих её кавалеров, если те вздумают подкатить. Уж больно жуткая картинка вырисовывалась. На сей раз собственная кровожадность даже не удивила — «сокровище», при всех своих недостатках, вполне заслуживало брошенных к ногам голов вампиров, драконов и подлых соперников.

И раздери Бездна, если такие мысли были хоть немного нормальными, учитывая, сколько они знакомы.

— Вот об этом я и говорю. — Эрдланг, склонив голову набок, внимательно его разглядывал. — Ты светлый маг, Эйнтхартен. Тебе положено быть милосердным. А не выглядеть так, будто собираешься кого-то сожрать.

— Не собираюсь, — буркнул Марк. — Мы закончили?

— Разумеется, — милостиво кивнули ему. — Можешь идти. Нет, Киару будить не вздумай: ей ещё минимум три часа спать. Может, заставлю её потом хлебнуть ещё зелий…

Идею Марк не оценил.

— При всём уважении, архимаг, но нет. Будить не стану, но и тут не оставлю.

Архимаг, как ни странно, спорить не стал, ограничившись раздраженным вздохом и короткой инструкцией: