Красные камни (СИ) - Савин Влад - Страница 105

На следующий день над Пномпенем появились самолеты - несколько десятков двухмоторных бомбардировщиков времен прошлой войны. Бомбили неприцельно, но смерть сняла обильную жатву среди беженцев, кто обезумев от страха, метался по улицам - и жертв могло быть гораздо больше, если бы не хлынувший вскоре дождь, что погасил пожары. Не прошло и часа, как в городе все услышали артиллерийскую канонаду - это армия красных кхмеров подступила к Пномпеню с запада. А на востоке разлился Меконг, и владельцы лодок наверное, обогатились, продавая места всем желающим вырваться из этого ада. Хотя как заметил Ламбер, немало было и тех, кто не спешил бежать, а лишь бесцельно слонялись по улицам, или часами сидели неподвижно, глядя перед собой - наверное, это были те, кто потерял своих близких при авианалете или еще прежде. И генерал Клермон, истинный военный профессионал, оказался прав - на второй день в город вошли десяток израненных солдат, крича что "нашего Семнадцатого полка больше нет, фронт прорван, через час коммунисты будут здесь" - по крайней мере, так было запечатлено в газетах и вошло в историю, хотя сам Ламбер этого не видел.

Он смотрел из окон консульства США, как по улицам Пномпеня шли колонны коммунистов, одни части были похожи на армию, правильно обмундированные и вооруженные, другие же, на толпу бунтующих крестьян, в обычной одежде и едва ли не с палками в руках. Хотя он слышал, что у коммунистов принято гнать таких свежемобилизованных в первых рядах, на пулеметы и минные поля, чтобы преданность свою доказали - значит, это те, кому повезло выжить. Горели дома, слышались крики, на площади кого-то показательно казнили - кого-то важного, тех кто попроще убивали на месте. Консульство было набито людьми, здесь собрались все европейцы, оставшиеся в городе и не попавшие в лапы повстанцев, а также местные, европейского вида. Но сам консул, мистер Чепмен, уверял, что "вы все здесь в полной безопасности".

А через два дня консул сказал, что "Правительство США договорилось", и всех некомбатантов на пристани ждет пароход для эвакуации в Сайгон. И вы можете туда пройти под защитой американского флага. Все обрадовались, но кто-то и усомнился - и тогда мистер Чепмен заявил, что запасы провизии в консульстве не безграничны, так что останутся, если пожелают, лишь граждане США, а все прочие должны покинуть территорию, "я очень сожалею, но это ваши проблемы".

-Вас, мсье Ламбер, мы на джипе подвезем. А остальные пешком дойдут - тут недалеко.

Поль Ламбер всю оставшуюся жизнь не забудет того, что видел он в этой поездке по захваченному коммунистами городу. Вьетконговцы, кого он видел раньше, не отличались от обычных людей - эти же были бесчеловечны как роботы или саламандры. Они входили в дома, вытаскивали жителей, выносили вещи (не все, а лишь те, что могли пригодиться в бою и походе, предметы же роскоши и культуры оставались нетронутыми). Людей быстро сортировали - кого-то убивали тут же, оставив тела валяться на месте, а остальных, в колонны, этих туда, этих сюда, раздельно мужчин и женщин, раздельно по возрастам. Ламбер видел, как у женщины выхватили ребенка из рук и бросили в канаву - а ее прикладами погнали в строй. Командовали те, кто были с оружием, работали же (и гнали, били, убивали) те, кто был лишь с мотыгами или бамбуковыми палками, не в мундирах, одеты как обычные крестьяне.

-Коммунисты считают города средоточим порока - сказал американец, сидевший рядом с водителем - а потому, в их не должно быть. А лишь образцовые рабочие лагеря, где трудятся за идею, по шестнадцать часов в сутки, без выходных.

На пристани и в самом деле ждал катер под звездно-полосатым флагом. Ламбер удивился, как сюда собираются вместить всю толпу, что он видел в консульстве. Наверное, другого плавсредства не нашлось - а вырваться из этого ада, уже лучше в тесноте, чем никак. Высадив француза, джип тут же уехал назад. Американец на мостике сказал, будем ждать. Наверное, когда пешая колонна подойдет?

Ламбер не видел, как тех, кто вышел из консульства, остановили коммунисты. Сотрудники консульства, ехавшие на джипе впереди, лишь смотрели, как сначала из общего строя выхватили всех камбоджийцев, их убивали сразу, даже не спрашивая имен. Затем настала очередь европейцев - их выхватывали по одному, подводили к командиру красных кхмеров, тот спрашивал имя, национальность, род занятий, делал записи в блокноте (на французском языке - этот коммунист прежде учился в Сайгоне в медицинском университете), затем приказывал своим бойцам, и те оттаскивали жертву в сторону, ставили на колени и били мотыгой по голове - недостатка в боеприпасах не было, но зачем тратить патрон, когда можно обойтись и так.

А когда все кончилось, офицер красных кхмеров отдал блокнот американцам из консульства. Еще через несколько минут джип въехал на пристань, где ждал катер.

-Сожалею, месье Ламбер, но эти звери убили всех - сказал сотрудник консульства США - вот список их жертв. Это все, что мы могли сделать для этих несчастных.

Подвиг Семнадцатого полка. Опубликовано в "Пари Матч", а затем и в других европейских газетах и журналах.

Это место было идеальным для обороны - грунтовая дорога, громко называемая "шоссе" шла к Пномпеню по промежутку между двумя залитыми водой рисовыми полями. И здесь этот "перешеек" особенно сужался. Дожидаясь воинства Пол Пота, французы семнадцатого полка успели выставить минные поля, истратив на это весь запас мин, который имели, и изрыть окопами все пространство между полями рисовыми. Правда воевать в них солдатам придется по колено в воде, но поскольку мало кто из них надеялся выбраться отсюда живым, перспектива скорой простуды уже никого не волновала.

Семнадцатый полк Восьмой пехотной дивизии был кадровым полком французской армии - в отличие от туземных частей, составлявших подавляющее большинство французской войсковой группировки в Камбодже. Еще была пограничная стража и батальон Иностранного Легиона, погибший у Пойпета в самом начале коммунистического вторжения. Всего месяц назад центральная и западная Камбоджа казались островом мира и покоя в охваченном беспорядками французском Индокитае - а потому, здесь не было значительных военных сил. Теперь же, туземные формирования, плохо вооруженные и обученные, привыкшие лишь к поддержанию порядка среди местного населения, а не к настоящей войне - или разбегались в панике при приближении "красных кхмеров", или даже переходили на их сторону. Потому армия Пол Пота шла по Камбодже, как немцы в сороковом по Фландрии и Пикардии - в темпе блицкрига.

Десять дней назад была битва у Поусана. Когда полковник Венсан, командир Одиннадцатого колониального пехотного полка, подчинив себе остатки разбитых и отступающих частей, пытался остановить полпотовцев на переправе через речку, впадающую в озеро Топлесап. И его поддерживала авиация, все французские самолеты в Камбодже, что могли подняться в воздух - благо, выдалась летная погода, редкая в сезон дождей. И тут оказалось, что у коммунистов тоже есть самолеты, и в большем числе, и даже реактивные "тандерстрики" для которых старые винтовые машины французов были мишенями. После чего французскую линию обороны залили с воздуха напалмом, от которого туземные батальоны в панике бежали - даже те, по участкам которых не наносился удар. Когда же французское командование пыталось выяснить судьбу полковника Венсана и других офицеров, то получило назад лишь отрезанные головы своих парламентеров. После чего стало ясно, что повстанцы не намерены щадить никого.

- Покажем этому дерьму, как умеют драться французы! - сказал полковник Лесаж, командир Семнадцатого полка, прибавив про себя - "и умирать". Зная, что против его неполных двух тысяч бойцов, у врага не меньше пятидесяти тысяч, с танками и артиллерией. А под его командой лишь две батареи 75-миллиметровых пушек и рота ПТО - основная же часть артиллерийского полка, входившего в состав Восьмой дивизии осталась в Сайгоне.