Нас просто не было. Книга первая (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 71

— Он хоть симпатичный?

— Обычный.

— Что ты будешь с ним делать, когда он тебе надоест? — не унимается Карина.

— Тогда я просто щелкну пальцами, и он испариться.

— Даже так?

— Только так, — убежденно киваю, ничуть не сомневаясь в своих словах.

— Что же ты одна пришла? — подает голос Ирина, — Привела бы хоть с собой, чудо свое. Посмотрели бы на убогого, поржали.

Перед глазами яркой вспышкой образ Артема возник. Ну-ну, поржали бы они!

Глянул бы этот убогий своими глазищами зелеными на моих подруженек, как он это умеет, чуть насмешливо, с огоньком, подняв одну бровь, и все, сидели бы и блаженно хрюкали, ловя каждое его слово.

Может я его зря полным кретином выставила, который даже шагу без моего разрешения сделать не может, чихнуть лишний раз боится? Может, наоборот похвастаться им самим надо было? Думаю, восторгов еще больше было бы, стоило только хоть одну фотку с нашего отдыха показать, где он во всей красе. На закате вполоборота к камере, с пронзительным взглядом исподлобья, загорелый и каплями воды на гладкой коже?

Призадумалась. Нет, все-таки мне больше по душе роль повелительницы, которая всеми крутит-вертит и заставляет прогибаться под себя. Пусть думают, что одного моего взгляда хватит, чтобы заставить весь мир плясать на задних лапках, что беру по жизни все, что ни захочу, переступая через несущественное.

Ой, не могу, ну до чего же я коварная личность! Сама от себя в щенячьем восторге!

— Надо же, кого я вижу, — раздается над самым ухом. Чуть не вздрогнув, оборачиваюсь, с трудом удерживая улыбку на губах.

Рядом со мной, опираясь на спинку кожаного дивана, стоит Градов и рассматривает меня с непонятным выражением лица. Вроде спокойный, расслабленный, но я его хорошо знаю, и вижу огоньки в глубине глаз. Нехорошие, опасные.

— Привет, — улыбаюсь еще шире, лучезарно, задорно, с придурью, внезапно осознав, что в свете последних событий, я совершенно забыла о его существовании, вообще. Будто он был рядовой табуреткой, в огромном актовом зале.

Ай да я! Сама поражаюсь своей способности выкидывать из головы ненужное. Талант! Просто беру, переворачиваю страницу, не задумываясь и не вспоминая больше об этом ни секунды.

Гражданка О'Хара нервно курит в сторонке, со своим «об этом я подумаю завтра»!

Он по-прежнему на меня смотрит, а я по-прежнему улыбаюсь в ответ, ощущая, как изнутри тревога поднимает.

Черт! Мы ж с ним вроде как встречались, а я вот так внезапно выскочила замуж за кого-то другого. Ох, чувствую, взрыв будет. Надо было позвонить ему что ли… Порадовать, сообщить о том, что вроде как все, конец истории. Что-то я упустила из виду этот момент.

Мысленно решаю, что ему пока не надо знать, о моем новом социальном статусе, но тут влезает вездесущая Карина:

— Макс, ты в курсе, что Кристина замуж вышла? — пищит эта с*чка, ломая мои планы, с жадностью, с упоением наблюдая за его реакцией.

Надо отдать Градову должное. Он, как я, ни за что не ударит в грязь лицом прилюдно. Скорее сдохнет, чем позволит другим увидеть свою слабость.

В глазах, которые на самом деле ничего не выражают, появляется насмешка, он обводит взглядом девочек, потом смотрит на меня:

— Ну как, Кристина Алексеевна, я в курсе был или нет?

— Естественно, — проворковала в ответ, подхватывая его игру. Так даже интереснее.

Девахи в полном ауте, у них уже не просто рты открыты, а челюсти повыпадали на пол. Они не понимают, что творится, чувствуют себя за бортом.

Мне не по себе. Похоже, я одна рассмотрела за напускным вальяжным спокойствием еле сдерживаемый огонь. Блин, в любом случае надо с ним поговорить, но не сейчас, позже, с глазу на глаз.

Прилюдный скандал мне не нужен, поэтому разворачиваюсь к нему, намереваясь спровадить куда-нибудь. Но этого и не требуется. Максим уже отступил на пару шагов от меня, отвечая на телефонный звонок.

Подруги молчат, ошарашено переглядываясь между собой.

Эх, будь мы чуть постарше, поумнее, помудрее, наверное, все было бы иначе. Я бы не порола всю эту чушь, они бы не впитывали ее как губки, Макс бы не стал строить из себя мистера невозмутимость.

А так, мы все крутились вокруг каких-то нелепых понтов, искренне полагая, что ничего важнее в жизни просто нет и быть не может.

Закончив разговор, Градов вернулся к нам:

— Прошу прошения, но я вас покидаю. Важные дела возникли, — с улыбкой произносит он, прощается со всеми, удостаивая меня лишь беглым ничего незначащим взглядом, и уходит.

Незаметно для всех облегченно выдыхаю. Пронесло.

То ли просто проглотил эту новость, то ли ему реально по х*ру. Так или иначе, но я рада, что он ушел, избавив меня от ненужного скандала.

— То есть ты променяла Макса на неизвестно кого? — Каринка сегодня в ударе, задает ненужные вопросы один за другим, — не боишься пожалеть?

— С чего бы это? — невозмутимая улыбка в тридцать два зуба — мое лучшее оружие на сегодня. Как говорится, улыбайтесь — это всех бесит.

— Потеряла перспективного парня.

— Потеряла? Дорогая моя, вот когда мне надоест играть в семейную жизнь, и я отпущу свою игрушку на вольные хлеба, там и Макса можно обратно заполучить.

— Ха, да он к тебе теперь и не пойдет!

— Конечно, не пойдет. Побежит! — самое странное, я действительно в этом ни капли не сомневалась. В том, что проглотит мое решение, отсидит в сторонке, но если позвать обратно, то, не раздумывая, прискачет. Вот только надо ли мне это?

Вот, что за хр*нь я горожу? Бред, откровенный, пустая бравада, понты бесполезные. Но остановиться не могу, добиваю их:

— Ладно, что мы все обо мне, да обо мне. Сами-то как? Все сидите, сплетничаете?

Девки уже все замялись, чувствуя себя ущербными. Своими словами, уверенной манерой держаться, снисходительным взглядом, гнетущей энергетикой я их загнала в глубокую оборону.

Есть у меня такая черта, когда надо включается холодная с*ка, которая словно каток проходится по всем в зоне досягаемости, давит, лишает уверенности, с милой улыбкой топчет благостное настроение, буквально высасывая все хорошее. Это мне осталось от отца. До его уровня мне, конечно, не дотянуться, но зачатки есть и их вполне хватает на таких вот простофиль.

В универе я так могла всю свою группу заткнуть. Загнать каждого в пучину сомнений и самокопания, выбивая почву из-под ног. Внушить, что все они жалкие неудачники. И вывести меня из этого состояния могли только два человека: Семенова и, как ни странно, Зорин. И если Маша топила лед своей улыбкой, мягко словно река обволакивая и гася мой ураган, спасая тем самым всех окружающих, давая им возможность спокойно вздохнуть. То Зорин выдавал что-то из разряда «Так, народ, поберегись! Госпожа Антина сегодня надела стринги на два размера меньше», одной фразой бесцеремонно выбивая меня из зоны комфорта, под всеобщий смех.

М-да, а я еще за него замуж выйти умудрилась….

Здесь же спасать народ было некому, поэтому я разошлась на всю катушку. Все заткнулись в тряпочку, кроме Абаевой. Та, будучи эмоционально более стойкой, злилась, еле сдерживая негатив внутри. Видать, пока меня не было, она привыкла быть королевой, блистать в центре внимания. И тут я появляюсь вся такая красивая, с обалденными новостями, всем своим видом демонстрируя, что все они на моем фоне не более, чем скучные эпизоды.

Она мне слово с подковыркой, пытаясь сдвинуть корону на бок, а я невозмутимо макаю ее носом в ее собственную инфантильность, бестолковость, серость. Ей это не нравится, а я балдею. Купаюсь в ее недовольстве, в растерянности. Реабилитирую свою гордость, свое самолюбие. Им в последние месяцы нелегко было, но теперь… Теперь отрываюсь по полной.

Однако чувствую хрупкую грань, когда надо остановиться, чтобы не скатиться в откровенный конфликт:

— Девочки, у меня тост! — произношу, приподняв бокал, — за роскошных, смелых и удачливых.

Они поддакивают, но как-то смущенно, сдержано, потому что сегодня в этом зале только одна роскошная, смелая и удачливая. И это я, а все остальные всего лишь тени, и они это понимают.