Огонь между небом и землей (СИ) - Бриттани Ш. Черри - Страница 58

Мы вчетвером стояли между рядами в «Потери Барн», разглядывая разные наборы тарелок — Эрика в глубокой задумчивости и прищурившись, остальные же покачиваясь взад-вперед.

— Тебе действительно так уж нужно было разбить всю мою посуду? — спросила она, склоняя голову влево и разглядывая нечто, стоящее дороже моего платья подружки невесты.

— Это была идея Логана, — сказал Келлан, бросая брата на амбразуру.

— Алисса согласилась с этим, — ответил Логан.

— Келлан сказал, что ты не будешь против, — вмешалась я.

— Без разницы. Вы все виноваты.

— Ты не можешь обвинять меня, — защищался Келлан. — У меня…

— Рак! Мы это знаем! — простонали хором Логан, Эрика и я.

Он засмеялся.

— Хорошо. На счет три каждый показывает мне набор, который я куплю, прежде чем мы перейдем к бокалам. Один, два, три!

— Вот этот! — хором закричали мы, указывая на разные наборы, после чего начали спорить, кричать, улыбаться и смеяться.

Когда, наконец, тарелки были выбраны, в нашем беспокойном пятом ряду воцарилось спокойствие. Я оглядела этих людей, которые знали друг о друге все: что для них хорошо, что плохо и что их губит. Я видела ее. Она все еще была здесь. Через всю боль, слезы, через все катастрофы наша любовь друг к другу каким-то образом выжила. Каким-то образом мы по-прежнему были связаны друг с другом.

Мои люди.

Моя семья.

Мой клан.

Каким-то образом мы остались нерушимыми.

Глава 47

Логан

В офисе Ти Джея было холодно. Холоднее, чем нужно. Но я уже привык к этому. Я не пропускал ни одной его встречи с Келланом с тех пор, как вернулся в Тру-Фолс.

На левом углу стола стояла баночка драже, на правом — с красной лакрицей.

По крайней мере, он избавился от черной.

Я скрестил руки на груди и прижал их к телу, чтобы согреться. Черт. Я замерз. Я перевел взгляд к стулу, на котором сидел Келлан.

Взглянув на Ти Джея, я увидел, что его губы двигались довольно быстро. Он снова и снова объяснял ситуацию. Хотя я не мог быть в этом уверен, потому что больше не слушал.

Я не помнил, в какой именно момент я перестал вслушиваться в слетающие с его губ слова, но последние пять или десять минут я просто наблюдал за движениями его рта.

Я вцепился руками в края стула.

Эрика сидела по другую сторону от Келлана, по ее щекам катились слезы.

— Это помогает? — спросила она, вырвав меня из оцепенения.

— Это помогает, — голос Ти Джея был полон надежды, и он даже улыбнулся. — Химиотерапия помогает. Мы еще не победили, но двигаемся в правильном направлении.

От ошеломительно-переполняющего ощущения надежды у меня остановилось дыхание, а сердце испуганно забилось с ужасающей скоростью, сотрясая все тело.

— Я… — мой голос оборвался. Я чувствовал, что должен что-то сказать, потому что Келлан вообще молчал. Но я не знал, какие слова будут правильными в этой ситуации. Я крепче вцепился пальцами в стул. Потерев правой рукой щеку, я прокашлялся. — Это помогает? — спросил я.

Ти Джей начал говорить, но я снова перестал слушать. Я сжал левую руку Келлана, а Эрика — правую

Мой брат, мой герой, мой лучший друг борется с раком.

Он победит рак.

И я, наконец, смог дышать.

В ту ночь мы с Алиссой поднялись на рекламный щит и всматривались в рассыпанные по небу звезды. Мы ели малиновые «Орео» и целовались до тех пор, пока не начали задыхаться. Мы вспоминали все, через что прошли, и мечтали о том, что нас ожидает.

— Мне понравился фильм про греческий миф о фениксе, который ты мне подарила, — сказал я. Мы сидели у края рекламного щита, свесив ноги. — Мне очень нравится легенда об этой птице, которая, сгорая, умирает, но потом вновь возрождается из пепла и получает в жизни новый шанс.

Она улыбнулась.

— Да. Ты и есть феникс, Логан. Ты зашел так далеко, столько всего перенес, но смог возродиться.

Я покачал головой.

— Я копался в разных мифах и легендах о фениксе и о том, что он символизирует. И хотя я высоко ценю миф, сложенный греками, но китайский вариант мне гораздо ближе.

— Как они это представляли?

— Фениксов обычно было два: мужчина и женщина. Два феникса вместе олицетворяли инь и янь. Это две части целого. Феникс-женщина олицетворяла покорность, нежность, интуицию. А мужчина-феникс — настойчивость и решительность. Вместе они олицетворяли вечную гармонию. В некоторых странах фигурки двух фениксов дарят на свадьбу, они символизируют постоянство и счастье.

— Как прекрасно, — сказала она.

— Я тоже так считаю.

Какое-то время мы молча смотрели на небо.

— Хай?

— Да?

Мои ладони вспотели, когда я полез в карман и достал маленькую коробочку. Алисса коротко вздохнула, взглянув на нее, а потом наши взгляды встретились.

— Что ты делаешь, Ло?

— Правда или ложь?

— Ложь.

— Я абсолютно ничего не делаю.

Ее нижняя губа задрожала.

— А правда?

— Я начинаю возрождаться из пепла. Это только самое начало пути, но когда это произойдет, я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

Открыв маленькую коробочку, я достал обручальное кольцо. Оно было сделано в виде двух фениксов, с бриллиантом на месте соединения их крыльев.

— Ты мой целитель. Ты моя сила. Ты моя вечность. И если ты не против, если ты согласна, я буду счастлив сделать тебя моей женой.

— Правда? — проговорила она еле слышно.

— Правда, — ответил я.

Она придвинулась ближе ко мне, коснулась своими губами моих и дрожащим голосом произнесла:

— Навсегда, Ло?

Я взял ее руки, надел ей на палец кольцо и, нежно поцеловав, ответил:

— Навсегда, Хай.

Эпилог

Логан

Я счастлив.

У меня нет известного имени и великих достижений, чтобы передать это своим детям. Я не гений-миллионер. У меня нет трех научных степеней. Скорее всего, я всю жизнь буду работать, чтобы сводить концы с концами, но они всегда будут сходиться, потому что у меня есть любовь. У меня есть три человека, поддержка которых помогла мне сделать шаг вперед в самые трудные времена. У меня есть три человека, которые верили в меня и мои далекие мечты.

Мы с Алиссой смогли реализовать одну из наших фантазий: «АлиЛо» — ресторан и пиано-бар. Мы управляем им уже два года, и это самое мое большое достижение — после детей. Но я продолжаю стремиться к большему. Однажды я подарю моим детям и моей прекрасной жене целый мир.

Мои дети никогда не узнают, что значит быть нелюбимыми. Они были желанными еще до прихода в этот мир.

Алисса — моя прекрасная любовь. Она спасла мне жизнь. Она дала мне стимул жить дальше, и для меня большая честь любить ее. Она отдавала мне все, когда я ничего не мог дать взамен. Она убедила меня, что я не являюсь продуктом своего прошлого. Она дала веру в то, что мне предначертано удивительное будущее. И я пообещал ее сердцу, что никогда не забуду этого. Она всегда была огнем, согревающим мою душу холодными ночами.

— Это очень высоко! — крикнул мой пятилетний сын Келлан, когда мы подошли к лестнице у рекламного щита. Его назвали в честь дяди, который по-прежнему стремится к своей мечте стать успешным музыкантом, и с каждым днем эта мечта становится все ближе.

Его младшая сестра Джули, посмотрела вверх, сидя на моих плечах.

— Да, папочка! Очень высоко!

Ее назвали в честь бабушки — женщины, познавшей больше мрака, чем света. Но теперь она научилась видеть солнце и последние семь лет держит своих демонов в страхе.

Не каждый день был легким, но каждый день дарил счастье.

Я улыбнулся Алиссе, которая предупреждала меня, что дети могут испугаться высоты. Но мне хотелось, чтобы этой ночью они увидели звезды с того самого места, где я впервые почувствовал любовь.