Баронет (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 80

– Считаю, – пожал плечами я, краем глаза заметив, как встрепенулся Вал. Только что этот… моральный опущенец переживал фантомные боли пониже спины из-за собственноручно принесённого извинения, и вот пожалуйста, оживился. Плохо! – И со своей стороны сделал всё, чтобы это исправить…

– Как я и сказал, сам Свет свёл нас сегодня здесь, – степенно сложил руки на животе белобородый. – Осталось сделать последний шаг: снять Печать подчинения с чистой человеческой души…

– А это вообще возможно? – от удивления перебив клирика, брякнул я.

– Возможно, – спокойно кивнул церковник. – Свет может очистить всё.

* * *

– Нет!

– Ты понимаешь, от чего отказываешься, дочь моя?

– Да!

– Не слушайте его, наставник. Нечестивец просто приказал ей так думать!

– А ты вообще заткнись!!!

Видели когда-нибудь истерящего рыцаря в полной броне? Я вот сподобился.

– Маша…

– Нет! Не приказывай мне этого! Пожалуйста, Арн!!!

Напряжённая дорожная разборка стремительно перерастала в какой-то дурной фарс. Настолько дурной, что даже держащую языки за зубами, а морды – кирпичом свиту Белого пробрало.

– Давай отойдём и поговорим с глазу на глаз, – предложил я, кивая в сторону химер. Двинувшегося было вслед на за нами Валериана притормозил, положив руку на плечо, Митчелл. На самом деле соблазн вскочить на химер и вихрем помчаться назад в герцогство у меня действительно был: все проблемы решить разом. И да, я идиот: это и нужно было сразу делать, едва я понял, что мы вляпались в Белых. Чёрта с два они на своих конях нас догнали бы, а пробиться к королевскому тракту можно было по второй дороге. Но сейчас уже поздно: проклятый клирик зацепил уже меня.

– Ты понимаешь, от чего отказываешься? – тихо спросил я её. – Мы думали, что Печать снять нельзя, потому даже не пытались…

– И не надо, – глаза у девушки были на мокром месте. – Не хочу… не хочу с тобой расставаться!

М-да.

– Ты думаешь, что нас удерживает вместе только твоя Печать? – когда я проговорил это вслух, мне вдруг стало даже как-то обидно. – Маша? Серьёзно? Ничего, что ты мой вассал? Хорошего же ты обо мне мнения… И о себе – тоже.

– Но Кару ты не взял с собой, а меня – взял!

– Ма-ша, – я с силой потер лоб рукой. – Кару я месяц назад в первый раз в жизни увидел… ну хорошо, не в первый, но из детства я её толком и не помню. Мы же с тобой через столько прошли, сколько раз вместе жизнью рисковали… И я сказал тебе, что ты – моя семья. Вот как можно сравнивать?

– Без Печати я не смогу жить с тобой и Роной в Лиде, – уже не так уверенно привела новый довод дочка кузнеца.

– Вот уж не проблема – нанести Печать раба заново, – попенял я ей. – Но это уже будет твоё собственное решение, понимаешь? Не предателя-клирика, не какого-то там Повелителя Жизни, для которого жизнь и свобода обычного человека давно ничего не значат, а твоё.

На самом деле, в глубине души я бы тоже предпочёл оставить всё как есть – к девушке-рыцарю я привязался и совсем не хотел её терять. Но… если я действительно хоть немного люблю её – нужно дать ей сделать этот выбор. Дать сделать выбор человеку, с которым собрался связать жизнь, а не таскать за собой любимый, но бесправный предмет! Ну и ещё одна ма-аленькая проблемка: похоже, клирик не собирался выпускать нас, пока он не проделает с Машей желаемую процедуру. Причём, несмотря на задекларированную “просто помощь ближнему”, у меня сложилось впечатление, что ему зачем-то втемяшилось в голову провести ритуал именно над Машей. Будь со мной кто другой – и нас после неудачной демонстрации Валом умения вести переговоры действительно отпустили бы.

– Ты ведь написала в письме домой именно то, о чём мы говорили? О церковнике-работорговце, о том, что у тебя сейчас всё нормально – и просьба передать отцу, что ты жива, так? Ничего более?

– Ничего, – подтвердила девушка.

М-мать. Ладно, придётся поговорить ещё раз.

– Насколько снятие Печати Светом безопасно? – вновь подойдя к терпеливо ждущему Митчеллу, спросил я.

– Свет очищает, и ничего более, – пожал плечами мужчина. – В отличии от других Стихий, Первостихией нельзя нанести побочный ущерб. Таково её свойство. Будь иначе, Церковь не отправляла бы своих пробудивших дар послушников практиковаться на людях. Бояться нечего.

– Я бы не сказал, – поморщился я. – Ваш ренегат, про которого Маша… Мариша писала – он вполне смог использовать свою Силу не по назначению.

– Отступник уже понёс своё наказание, – ровным голосом отчитался клирик. – После многократного Очищения ни капли скверны в его голове не осталось.

Ну и фразочка. Получается…

– Он что, всё забыл? – догадался я.

– Свет может очистить что угодно. В том числе и голову человека от мыслей и памяти, – всё с той же интонацией сообщил Митчелл. Он заметил, как меня перекосило от такого признания, вздохнул, и уже нормальным голосом сказал. – Арн… можно на ты? Спасибо. Я понимаю, что ты неофит всего восьмой день, и твой вынужденный учитель просто не успел тебе толком ничего рассказать. Но – подумай вот о чём: если одарённый может управлять своей Стихией, а люди – все одарённые Света, то что происходит, когда Свет вливается в человека?

– Попадает под контроль реципиента? – недоверчиво переспросил я.

– Да. Нужно обладать невероятно сильной волей, чтобы причинить другому вред Светом… или нарочно ослабить волю и дух противника заранее.

Понятно. Именно это с Машей и проделали.

– Люди, приходящие на Литургии, именно потому получают от света желаемое, что он выполняет их волю. А клирик – лишь играет роль генератора, элемента силовой накачки.

– И если перед воззванием к Свету была прочитана проповедь… – дошло до меня.

– То наш мир после становится чуточку лучше, – устало улыбнулся церковный маг. – Вот почему для успешного снятия Печати необходимо твоё желание и согласие, Мариша. А то иной раз доходит до смешного: люди идут к клирику чтобы отстирать одежду без стирки и лишний раз не мыться. Или молодые дуры избавляются от нежелательной беременности, попросив об этом Свет.

Жесть. Нет слов.

– И всё-таки, почему мой рыцарь вам так важна, – поколебавшись, всё-таки напрямую решил спросить я.

– Если я тебе скажу, что для меня важен любой мой воспитанник, ты мне не поверишь? – переспросил Белый. – А зря. Я ведь не просто так выделил её и некоторых других деревенских детей, возился с ними, учил. Чистота души так легко уходит, стоит только маленькому человеку соприкоснуться с грубой прозой жизни. И Свет тоже уходит. Возвращается на краткий момент Литургии – и тухнет вновь. Один из нескольких тысяч сохраняет свой Свет и способен его приумножить, стать не просто одарённым, но клириком. Можешь считать это экспериментом, можешь – блажью, но я хотел дать им шанс. Мариша, несмотря на те страшные испытания, что выпали на её долю, не озлобилась, не разочаровалась в своих идеалах, прошла до конца… Вот почему я, как и ты, хочу, чтобы она сама сделала свой выбор – каким бы он ни был.

– А у вас на редкость тонкий слух, – неприятно удивился я. Очень мне хотелось сказать, как Маша “не разочаровалась”, и как мне пришлось в буквальном смысле слова отпаивать её вином после нервного срыва в Нессарии. Но упёртый клирик ведь всё равно не успокоится.

– Шумы и голоса, – хмыкнул церковный маг. – Свет может очистить что угодно.

* * *

Поскольку Белым в этот раз было не перед кем особо выделываться, вроде кучи людей на церковной проповеди, подготовка к ритуалу Очищения (вот я и узнал, что это такое) получилась довольно простой. А именно: я отвёл химер ещё метров на десять дальше от места применения Силы Света, дабы их не зацепило, а за это время Митчелл повторил для дочки кузнеца краткий инструктаж: сосредоточится на желании избавится от Печати, чтобы Свет из внешнего источника смог вытеснить чужую магию из организма. Генератором предстояло выступить всё тому же Валериану: похоже, экзамен после полевой практики для него ещё не кончился.