День империи (СИ) - Янушкевич Сергей Казимирович - Страница 94

Не в силах больше слушать безумные бредни своего сына, Сириул бросился прочь. Якус, похоже, даже и не заметив его ухода, ещё долго продолжал что-то там бормотать себе под нос, глядя на голую, кирпичную стенку. Тяжёлые, мрачные мысли заполнили разум старого солдата. Постепенно, с каждой новой минутой и каждым новым мгновением, он начинал осознавать весь ужас и безысходность своего положения. Перед ним было два пути. Он мог солгать и продолжить прежнюю жизнь или сказать правду и испытать на себе такой позор и такое унижение, которое до него, возможно, ещё не доставалось ни одному другому фаталокскому генералу. Отрешённый от всего остального мира, он и не помнил как добрался до аэродрома и, забыв даже, напоследок, отдать приказ об аресте перевёртыша, поскорей забрался в пилотскую кабину и включил двигатели. Реактивный, гиперскоростной самолёт всего за несколько часов домчал его до Большого Ангара. За это время он принял решение. По правде говоря, глава Сицилау уже в первые секунды после разговора с Якусом знал как он поступит, просто его сверхлогичный фаталокский рассудок, по старой привычке ещё долго и тщательно анализировал все плюсы и минусы, прежде чем сделать окончательный выбор.

Оказавшись, наконец, дома, он в первую очередь направился в проекторный зал и потребовал установления связи с Императором. Как ни странно, несмотря на множество других важных дел, Высший Разум тут же исполнил его просьбу и через несколько минут в маленьком, тёмном помещении, словно из ниоткуда, возникла привычная голограмма головы безмятежного младенца, удивлённо озирающегося по сторонам.

-Вы хотели мне что-то сказать, генерал Сириул?

-Да, мой Император. Я прошу от вас самого жестокого ко мне наказания, ибо преступление, совершённое мной, никогда не сможет быть оправдано. Мой глупый и никчемный сын Якус, которого семь лет назад я приговорил к смертной казни, благодаря убийству и обману, остался жив и всё это время, находясь со мной на одной планете, изнутри разрушал мою армию. Я лично возвысил его до должности губернатора поверженной Земли и ещё не известно сколько бед он причинил бы всей Империи, если бы вдруг сам не признался в своей лжи. Я был глух и слеп. Мне уже нет прощения. Я больше не достоин носить гордое имя Сицилау и гордое имя фаталока. Я готов принять любое наказание.

На некоторое время голова младенца неподвижно замерла на одном месте. Губы его не шевелились, а взгляд, кажущийся поначалу таким простым и по детски наивным, внимательно изучал, стоявшего неподалёку, Сириула. Он, как будто, видел его насквозь и эти глаза словно прощупывали каждую клетку его мозга и каждый атом массивного, механического тела.

-Рано или поздно, это должно было случиться... Вот только я не думал, что всё произойдёт именно сейчас и именно на вашей планете.

-Извините, но я вас не понимаю.

-У вас уже всё готово для атаки на элиан?

-Да.

-В таком случае, немедленно стартуйте. Как можно скорее покидайте планету, пока ещё не стало слишком поздно. Дорога каждая минута, генерал. На данный момент мне пока что просто некем вас заменить. Вы ещё успеете понести своё наказание, а это, несомненно, будет смертная казнь, но перед этим вы должны увести мой флот с Большого Ангара и уничтожить Илиаку. Вам всё понятно?

-Так точно, Император. Я в точности выполню все ваши приказы.

-Тогда прощайте, Сириул...

После этого голограмма постепенно начала меркнуть и уже всего через несколько мгновений полностью исчезла, словно растворившись где-то в воздухе. Генерал спешно отправился исполнять своё последнее поручение, а Высший Разум, запертый внутри объёмных блоков памяти Великого Саркофага, ещё долго не мог придти в себя от услышанного.

-Это судьба... Это только начало...

Именно сейчас вдруг ему так ясно вспомнились строки этого проклятого, древнего пророчества:

"Первый удар будет нанесён именно там, где его меньше всего ожидали..."

"Чудовищный обман Железной Птицы станет предвестником всех грядущих несчастий..."

Значит, всё это было правдой. Мы обречены...

Невероятным усилием воли Император отделил свой разум от машины и понёсся вперёд, сквозь бездну космоса, к одной-единственной, маленькой точке, в которой в эти минуты, возможно, решалась судьба всей его огромной империи.

Сгусток разумной энергии безошибочно отыскал Солнечную Систему и, преодолев атмосферу незнакомой планеты, проник, наконец, в гигантское, металлическое здание, в котором сейчас была сосредоточена почти треть всего его космического флота. Долгое время он безуспешно бродил по мрачным и длинным коридорам Большого Ангара, прежде чем нашёл того кого искал. Король Хаоса уже приступил к своей работе. Странное это было существо, под неказистой внешностью которого скрывался ясный, почти что фаталокский ум, необыкновенная целеустремлённость и отвага. Он лишь безучастно смотрел на него, не в состоянии ни остановить его, ни даже просто позвать на помощь. Теперь Высший Разум был всего только бестелесным и невидимым призраком, находящимся, к тому же, в другом, параллельном пространстве. Враг даже не заметил его. Враг даже не ощущал его присутствия. Враг был слишком занят своим собственным ужасным и разрушительным планом. История уже почти свершилась. Шаги генерала Сириула раздавались где-то в нескольких сотнях метров отсюда, но даже и он уже не сможет предотвратить неизбежное. Мы проиграли... Совсем скоро начнётся отсчёт первых мгновений новой, тёмной и смутной эпохи.

Спустя какое то время, бесконечные этажи и коридоры вновь замелькали вокруг Императора. Он покидал Землю. Когда находишься в гиперпространстве, обычные расстояния уже больше не имеют прежнего значения. Вскоре он был уже не Наге. С высоты нескольких сотен километров, его родная планета казалась единым, слаженным механизмом, работающим без сбоев вот уже многие и многие века. Одинаковые, чёрные, прямоугольные здания, длинные конвейеры вместо улиц, туда-сюда перевозящие всевозможные грузы, а также корабли, время от времени взлетающие с главного космопорта. Каким милым и привычным всё это было для глаза старого правителя. Словно невидимая птица, он парил над самой поверхностью, бесконечно любуясь, созданной им, рукотворной, искусственной красотой.

Почти в самом центре Западного полушария, по соседству с новыми заводами и клон-инкубаторами, словно незаживающая рана, в земле виднелась огромная воронка. Это было, пожалуй, единственным, своеобразным архитектурным памятником всей планеты, напоминающим о давно прошедшей войне и символизирующим собой стойкость и несгибаемость фаталокского народа перед лицом любого внешнего врага. Как много воспоминаний у него было связано с этим местом. На память, в первую очередь, пришла Первая Космическая война и то далёкое время, когда на молодое и пока ещё не окрепшее государство фаталоков неожиданно напала древняя и могущественная Империя Итау. Казалось, все преимущества тогда были на стороне агрессоров. Нагу нещадно бомбили и однажды тяжёлый снаряд попал в то самое место, где находился его дом. Среди множества погибших оказался и Ситус Эквалио - совсем юный правитель фаталокской нации. Впрочем, это была лишь смерть его органического мозга. Совсем скоро ему суждено было вернуться.

Это всё, на самом деле, ложь, когда говорят, что целая армия программистов, затем долгие годы по крупицам восстанавливала его личность. На самом деле, информация о всех его мыслях и всех поступках хранилась в блоке памяти его собственной техноплоти. Достаточно было просто извлечь её оттуда и прежний Император снова оказался бы жив. Он специально скрыл всё это от своих соотечественников. Если бы остальные фаталоки вдруг узнали, что каждый из них бессмертен, они возомнили бы себя, по меньшей мере, равными Высшему Разуму и тогда ему пришлось бы очень сложно управлять этими зазнавшимися подчинёнными. В Империи может быть место только для одного бога, а остальные, ради общего блага и порядка, пускай уж лучше живут в неведении.

К счастью эта тайна так навсегда и осталась всего лишь тайной. Пересадкой занимались их тогдашние союзники элиане, а эти странные создания уж точно умели держать язык за зубами. Вместе с настоящей личностью Ситуса они добавили в программу ещё и кое-что от себя, пытаясь придать его характеру чуть больше мягкости и сговорчивости. Они хотели сделать Императора марионеткой в своих руках, но он не собирался быть вечно их покорным рабом. Долгие годы одиночества в "Великом Саркофаге" он затем посвятил тщательному изучению собственного разума и удалению из себя чуждого программного кода.