День империи (СИ) - Янушкевич Сергей Казимирович - Страница 67

-Извини...

-Извини?! Засунь свои извинения куда подальше! Когда-нибудь ты ещё вспомнишь меня. Сам дьявол не может быть так страшен как отвергнутая женщина. Ты ещё не знаешь на что я могу быть способна. Ты только что нажил себе самого опасного врага во всём Центраполисе!

Виктор развернулся и быстро пошёл прочь. На сердце тяжёлым грузом давила какая то необъяснимая тяжесть. Он не хотел, чтобы дело приобрело такой оборот, но он и не мог поступить по другому. Перед глазами, словно в тумане, мелькали развешанные по стенам картины, дорогая мебель и сотни кроватей с белоснежными кружевами. Этому маленькому раю так никогда и не суждено было стать его домом. Он привык жить иначе. Через несколько секунд он уже покинул спальню и, пройдя длинный коридор, направился к своим людям. Лицо его в эти мгновения было мрачнее грозовой тучи. Кто-то из его заместителей спросил было о результатах "переговоров", но в ответ Виктор лишь отрицательно покачал головой и жестом приказал всем поскорей покинуть селение Валькирии. Окружившие их амазонки в недоумении переглянулись. Было странно видеть, что тот кто ещё совсем недавно так мило флиртовал с их предводительницей, теперь бежит отсюда так, словно за спиной его преследует сам дьявол.

Это была свалка. Куда ни посмотри, все вокруг окружали лишь огромные кучи мусора на многие и многие километры вперед. Это было унылое и мрачное зрелище. Яркие, картонные упаковки, пожелтевшие от времени газеты и журналы, одноразовая посуда и сломанные детские игрушки, все это было перемешано до однородной массы и свалено вместе. А ещё всё вокруг было буквально пронизано отвратительным запахом загнивания и разложения. Один этот запах, казалось, должен был убивать всё живое в округе, но как ни странно, жизнь, оказывается, могла существовать даже в таком неприветливом месте как это.

Это была крупнейшая свалка отходов всего Подземного Центраполиса. Когда-то, еще до войны сюда свозилось огромное количество мусора со всего города и специальные машины здесь же измельчали и сжигали его, превращая бесполезный хлам в электроэнергию и органические удобрения. Теперь всё это прекратилось. Находившийся неподалеку, перерабатывающий завод словно умер, навсегда остановив свою работу, и эти бесконечные кучи отходов стали домом и последним прибежищем для десятков тысяч людей.

Два десятка рабовладельцев, одетых в грязные, черные одежды, словно стая старых ворон окружили Виктора и его группу и вели их к своему предводителю. За время всего пути, несмотря на все попытки заговорить, никто из них даже ни проронил ни слова. Высокого роста, сутулые, мрачные, с надвинутыми на головы капюшонами и вооружённые топорами и длинными, ржавыми мечами, они были больше похожи на призраков чем на живых людёй. Казалось, что внутри их уже давно нет жизни и какой то кукловод, дергая где-то там за невидимые ниточки, управляет их телами словно марионетками.

Вообще это было странное место. Такой нищеты Виктор не видел даже в Беверли Хиллз, когда только попал туда впервые. Рабы выглядели так, словно их кормили один раз в неделю, а рваные лохмотья, заменяющие им одежду, едва прикрывали их тощие тела. Поразительно, но несмотря на это, они выглядели счастливыми и вполне довольными жизнью. Они словно жили в каком то ином мире. В их глазах читался экстазм и блаженство. Они улыбались, вели бессмысленные разговоры сами с собой и громко смеялись. Это была картина на грани абсурда и сюрреализма. Многие художники конца двадцать первого века именно так и представляли себе настоящий ад. Виктор с удивлением смотрел по сторонам и его ни на миг не покидало чувство, что он находится в какой то огромной клинике для душевнобольных. С таким видом, как будто они перебирают руками бриллианты и золотые слитки, рабы копались в кучах мусора, извлекая оттуда липкие комки грязи и аккуратно складывая их в глубокие, деревянные ящики. Как оказалось, таким образом, они добывали удобрения для огромных плантаций "цветка грёз" - самого сильного и опасного наркотика, когда-либо придуманного человечеством.

Вскоре их путь подошёл к концу. Впереди показались очертания перерабатывающего завода, издали так похожего на мрачную, старинную крепость. Здесь царило полное запустение, как будто ни один живой человек не входил в это здание уже долгие и долгие годы. Двери были отворены и зловеще скрипели, а у входа, словно огромные, железные монстры с гусеницами вместо ног и ржавыми, стальными ковшами вместо рук, на страже стояли тяжёлые машины-погрузчики, навсегда уснувшие здесь без топлива и ремонта.

Тарантула они нашли в самом центре завода, в огромном цеху, посреди остывших топок и сплетений прогнивших труб. Он, казалось, не заметил гостей и даже когда они подошли совсем близко, он по прежнему продолжал сидеть за своим старым канцелярским столом, обложенный со всех сторон ящиками и коробками. Издали он был похож на червяка. Огромного, белого червяка-альбиноса, который всю свою жизнь провёл под землёй и ни разу не видел солнечного света. Когда Виктор подошёл поближе, это сходство ещё только усилилось. У него было худое, тощее тело, покрытое такими же лохмотьями, как и у его рабов, бледное, восковое лицо, безжизненные, застывшие губы и совершенно седые, почти белоснежные волосы, длинными прядями спадающие до плеч. Но больше всего остального в нём поражал его взгляд. Поначалу он казался отрешённым и безразличным, затем холодным и необыкновенно жестоким и, наконец, если присмотреться ещё пристальней, то в нём открывалась глубочайшая философская сущность, далекая от здешних, мелких проблем и обращённая за пределы обычного восприятия мира.

Когда Виктор остановился напротив, Тарантул медленно обернулся и посмотрел куда то сквозь него, словно тот был сделан из прозрачного стекла. В эти секунды казалось, что важный гость, пришедший для переговоров, интересует его меньше всего на этом свете.

-О мой прекрасный, чудный мир. Веками люди стремились быть счастливыми, но им это не удавалось, не смотря на то, что они прикладывали для этого столько средств и усилий. Они не знали, что счастье - это бесконечный, дивный сон, который длится всю жизнь и никогда не прерывается. Я нашёл рецепт высшего блаженства. Я создал мир, в котором больше нет боли и насилия. Мои люди чувствуют себя кинозвёздами и миллионерами. Они разъезжают на шикарных автомобилях, ходят по дорогим ресторанам и одеваются у лучших модельеров. Они общаются, веселятся и занимаются любовью. Что им до того, что их тела здесь страдают, болеют и сгнивают заживо? Они об этом просто не подозревают. Их души живут в раю, и большего им уже просто не нужно.

-Они не могут быть счастливы по настоящему, ведь для этого у них нет самого главного - свободы.

-Что ты вообще знаешь о жизни, наивный? Кому нужна эта твоя свобода? Свобода - это тяжкий груз. Это необходимость постоянно делать нелёгкий выбор на своём пути, это сомнение, неуверенность и гнетущий страх перед ошибками, которые ты уже совершил и которые ещё только можешь совершить в будущем. Людям не нужна такая свобода. Им нужно, чтобы кто-то постоянно заботился о них и принимал за них правильные решения. Зачем им эта бессмысленная головная боль? Они с радостью отдадут мне свою жалкую свободу, получив взамен новую прекрасную жизнь, состоящую из сплошных радостей и наслаждений.

-Я мог бы не согласиться с такими суждениями, но я пришёл сюда вовсе не для этого. Мы очень разные, но это не должно помешать нам объединиться в борьбе против нашего общего врага - фаталоков. По одиночке мы просто не выживем.

Тарантул несколько секунд, не отрываясь, смотрел на своего гостя, после чего его лицо вдруг исказилось в гримасе ненависти и презрения.

-Да кто ты вообще такой, чтобы заявляться в мой дом и предлагать мне такое?

-Моё имя - Виктор Морган.

-Я хорошо знаю твоё имя, негодяй. Я спросил - кто ты и, что из себя представляешь, раз уж ты осмелился придти ко мне и заявить своё право на моё селение и на власть, принадлежащую мне по праву? Я не хочу объединяться с таким как ты. Куда бы ты ни пошел, ты везде сеешь лишь беспорядки и анархию. Ты призываешь рабов поднять оружие против своих законных хозяев. Ты сверг моего хорошего знакомого и единомышленника Жея О'Жея и заставил его, словно беглеца, скитаться вдали от своего дома. Твои представления о свободе для меня отвратительны. Ты говоришь мне об объединении, а сам только и думаешь о том, чтобы поскорее занять моё место. Но я вовремя разгадал твои грязные планы. Я хорошо подготовился к этой встрече,- Тарантул вдруг едва заметно махнул своей костлявой рукой и из темноты, словно привидения, одновременно со всех сторон вышли два десятка его солдат, вооруженных ружьями и автоматами,- На этот раз, похоже, твоя нахальная самоуверенность тебя и подвела. Ты проиграл, герой. А теперь на колени и моли меня о пощаде. На колени... все!!!