Хан (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 132

….Озан и его смерть…

…то, как меня искали, пока Каан прятал меня под сиденьем машины…

…перестрелка в загородном доме, мое ранение и та авария, после которой я стала Лейлой…

Я молилась, чтобы в моей новой жизни, где не было Алии и ее беспомощности, больше никогда не случались бы подобные вещи…но, видимо, молилась недостаточно…

- Идите в дом, я поговорю с каждой из вас позже, – сухо и холодно проговорил Хан, даже не глядя на нас, выбираясь из машины первым и зашагав к тем мужчинам, которые явно ожидали своего босса, замерев и вытянувшись практически по стойке смирно.

У меня дрожали ноги, когда я выбиралась из машины.

Думаю, я повалилась бы у самого порога, если бы не хрупкие, но такие крепкие ручки Неслихан, которые обхватывали меня, прижимая к ней и даря тот покой и поддержку, о которой я всегда мечтала, с тех самых пор, как потеряла родителей и свою опору в этой жизни.

- Поднимайтесь к себе и ждите. Я попрошу тетушку, чтобы она принесла вам еду в комнаты, – проговорил Каан, открывая галантно для нас дверь дома и провожая тревожным взглядом то, как мы молча шагали до входа, где нас уже ждали, обнимаясь и прижимаясь друг к другу.

И снова было ощущение, что Каан был на нашей стороне, но сдерживался, чтобы казаться таким же недовольным и холодным, как Хан, которому играть не приходилось.

- Я буду у Лейлы! – пробубнила Неслихан через плечо, когда мы прошли мимо Каана, ступив на порог дома, и слыша недовольный отрывистый вздох мужчины:

- Неслихан…

- Я сказала, у Лейлы!!!

Смерив Каана убивающим взглядом, перед которым он явно не мог устоять, Неслин потянула меня в дом, не дав возможности увидеть напоследок стройную и напряженную фигуру Хана, который раздавал приказы тем мужчинам в черных костюмах.

- Брат разберется с этим делом, не переживай, дорогая, – первым делом проговорила Неслин, когда мы оказались в моей спальне, переодевшись как можно быстрее по- домашнему, и забравшись на кровать в ожидании часа допроса.

Вот как раз за это я переживала в данной ситуации меньше всего.

Разберется, конечно…

Хан не был одним из простых людей, которые кушают в столовой и спят ночами, громко храпя. За его спиной были деньги, была власть, были связи и целая армия мужчин с оружием, которые были способны перевернуть весь город вверх дном по одному только его слову.

За что я переживала?

За нас…

За то, что Хан умел вынимать душу из тела одним только своим взглядом, даже если нам было нечего скрывать и не о чем стыдиться.

Ведь дело было не в разбитых бутылках…не в том, что мы оказались в полиции…страшно было оттого, что мы не предупредили Хана.

Не поставили его в известность.

Что сбежали из дома повеселиться, не подумав о последствиях.

И он был прав в своей злости…

Злости, которая сжигала его, полыхая в глазах тем пламенем, от которого конечности дрожали и становились влажными от паники. От чего становилось жарко и душно, когда было сложно отличить панику от возбуждения, потому что между ними лежала тонкая грань.

И я ее никак не могла поймать…

Я вообще не понимала, почему так дергаюсь и переживаю о предстоящем разговоре с Ханом.

Ну что он нам может сделать?

Накричать?

Пригрозить домашним арестом?...

В конце-концов, ничего сверх плохого мы не сделали…

Зачем вообще было так злиться?...

Как бы я не успокаивала себя, а сдержаться не получилось, когда я буквально подпрыгнула от резкого голоса Хана где-то в коридоре:

- Неслихан! В кабинет! Живо!

Судя по тому, как вздрогнула Неслин, ей успокоиться не получалось так же, как бы она не говорила, что все будет хорошо и бояться нет смысла.

«Давай пойдем вместе!» кинулась я к ней, размахивая телефоном и видя, как девушка лишь отрицательно покачала головой, пытаясь улыбнуться как можно беззаботнее:

- Не надо, сестричка! У меня больше шансов угомонить весь пыл братца! Будь в комнате, я скоро вернусь!...

И не то, чтобы я не верила в способности Неслин противостоять ярости Хана, просто было действительно страшно, даже если я понимала, что Хан не сделает своей сестре ничего плохого.

Почему я боялась?...

Знала, что иногда Хану не нужно даже говорить.

Он способен уничтожить тебя одним только взглядом, превращая тебя в серый пепел, и потом очень тяжело собрать себя по разбитым кусочкам снова, чтобы просто научиться жить.

С той секунды, как Неслин выпорхнула из комнаты, с воинственным видом прошагав до кабинета Хана, я металась, не в силах найти себе покоя.

Мне казалось, что время не идет, а ползет, едва продвигаясь вперед, когда я успела попереписываться сообщениями с Искандером, который переживал за нас и сообщил, что с ним все в порядке: он помылся, успел получить люлей от брата, а теперь наконец-то занялся важным делом – компьютерной игрой, потому что так и не нашел в доме брата спиртного.

Искра был верен сам себе, сообщая, что завтра будет ждать меня на том же месте и в тот же час, со стаканом шипучей таблетки от похмелья и готовыми документами для нашей поездки на запланированную фотосессию.

А я едва могла дышать в ожидании Неслихан, каждую секунду прислушиваясь к тому, что происходило в тихом доме, боясь, что это будут крики разъяренного Хана.

Странно, но было тихо.

Наверное, даже через чур…

Не знаю, какой десяток по счету я прошла вокруг комнаты, обхватив себя за плечи и слыша лишь стук моего испуганного сердца, когда Неслихан, наконец, появилась на пороге, широко улыбающаяся и задорно подмигивающая:

- Ну вот и все! Больше боялись! Тео только выслушал все от начала и до конца! Но тебя тоже попросил зайти. Думаю, будет спрашивать тоже самое и у тебя, сестричка, как тот полицейский, который ищет разницу в показаниях! – девушка хохотнула, а вот меня прошиб горячий пот, – Не бойся, родная, Хан спокоен, как удав!...

Он и был удавом!

Большим и смертельно опасным!

Удавом, который неспешно, медленно, но уверенно подбирается к тебе, чтобы околдовать и оплести своими бархатными кольцами, а потом сжать так, что у тебя не будет больше возможности сопротивляться ему.

- Без тебя кушать не буду! Подожду, когда ты вернешься! – радостно прощебетала Неслин, запрыгивая на кровать и с интересом заглядывая на поднос с едой, которую нам принесла тетушка, но к которой мы пока не смогли притронуться.