Новая эпоха (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 51

Спустя примерно полчаса Акобал уже смеялся вместе с нами, слушая наш рассказ о попытке чуда в перьях "бортануть" его по торговой части. Говорили мы с ним, естественно, по-турдетански, так что его владеющий только финикийским переводчик даже при желании не смог бы ничего перевести дикарям. С прибытием нашего главного трансатлантического негоцианта у нас не было больше веских причин мурыжить вождя с торговлей. Жемчуг, черепаховые панцири, редкие красивые раковины и шершавая акулья "наждачка" быстро перекочевали к нам в обмен на десяток бронзовых наконечников для рыбацких трезубцев, пару десятков рыболовных крючков на крупную рыбу и на всё те же блестящие зеркальца с бубенцами. Здоровенные корзины фруктов с тушками уже хорошо знакомых нам агути, хутий и крупных попугаев перешли в нашу законную собственность за стеклянные бусы и полоски красной ткани. Наконец очередь дошла до живых попугаев в клетках, и тут Раисули — великий касик всея Доминики, между прочим, как представил нам его Акобал, попытался смухлевать, впаривая нам вместо интересующих нас особо крупных местных жёлто-зелёных ара пару десятков каких-то других, не этого вида и гораздо мельче, хотя и весьма красиво оперённых, надо признать.

— Он и в прошлый раз пытался мне их подсунуть, — поведал мне со смехом наш финикиец, — Но мы ведь с тобой договорились, что живыми я беру для наших островов только вот этих. На острове к югу, где мы приобретали их раньше, их осталось маловато, и теперь я беру их здесь.

А вождь, тыча пальцем в этих небольших попугаев, тараторил что-то на своей тарабарщине акобаловскому переводчику, но глядел при этом на нас и выразительно жестикулировал, то изображая жевание, то поглаживая себя рукой по брюху.

— Он уверен, что я беру их как запас свежей пищи, и я не разубеждаю его в этом, — пояснил Акобал, едва сдерживая смех, — Так они обходятся дешевле. А дикарь силится доказать нам, что мясо этих мелких ничем не хуже, даже вкуснее…

— Слышь, Макс, да хрен с ним, с нагрёбщиком этим красножопым! — проговорил мне по-русски Володя, — Это же императорский амазон! Наташка мне фотки показывала — он, в натуре! В Красную Книгу занесён, исчезающий вид! Амазоны, между прочим — одни из лучших звиздоболов, а этот — самый крупный из них. А этот ара — ну, здоровенный он тут у них, согласен, но он же неправильный какой-то! Ему сине-жёлтым быть положено, а он тут какой-то не синий, а зелёный!

— На тебя ради мяса поохоться — тоже позеленеешь, — схохмил я, — Скорее всего, он от того самого обычного сине-жёлтого и произошёл, но ты зацени размеры! Островной гигантизм, прошу любить и жаловать. Это — гигантский жёлто-зелёный ара Доминики и Мартиники. Твой амазон в наше время, если и не живее всех живых, то уж во всяком разе живее всех мёртвых, а этот — полностью вымерший вид.

— Так амазон же, вроде, звиздоболит лучше.

— Ага, чище, но ара — поумнее. Меньше слов знает, зато — чаще по делу.

— Если он был, сука, такой умный, отчего ж он тогда, сука, такой мёртвый? — прикололся спецназер гангстерской остротой из старого фильма "Честь семьи Прицци", и мы оба рассмеялись…

Чингачгуки тем временем жадно разглядывали полученные от нас бронзовые рыбольвные крючки и наконечники трезубцев. Сравнив их со своими деревянными, да костяными и почувствовав, как говорится, разницу, они принялись вырывать их друг у друга из рук, и дело вполне могло бы дойти до драки, если не до смертоубийства, если бы в их ссору не вмешался Расул этот ихний, который ни разу не Гамзатов. Его разборка оказалась предельно простой — половину крючков и наконечников, какие ему самому приглянулись, отобрал себе, а оставшиеся распределил самолично между теми, кого посчитал достойными. Прямо как наше заводское начальство, млять, со старой работы в прежней жизни. Возьмёт со стороны халтуру какую-нибудь денежную, так половину денег себе захапает, а с оставшейся половины исполнителям такие крохи насчитают, что кому из них она на хрен нужна, такая с позволения сказать шабашка? А только ведь хрен откажешься, когда начальнику цеха руки сверху выкрутили, и уже он сам тебе и твоим работягам их выкручивает. И в результате зарабатывает — ага, чужими руками — какая-то блатная обезьяна наверху, а мнение работяг о ейном предпринимательстве выслушиваешь за неё ты. Разделение труда, млять, называется.

— У него ещё пять вождей помельче под рукой ходят, — просветил нас Акобал, — Он не только себе свою долю берёт, он и с ними ещё делится, чтоб знали и ценили его заботу о своих людях и щедрость. Из этих, которые с ним, хоть кто-то что-то получил, а там — только вожди и получат то, что он им даст от своих щедрот…

Примерно такая же хрень произошла и с разделом колокольчиков, зеркалец и стеклянной бижутерии, только чуток справедливее — забрал треть, а распределил две трети, так что хоть что-то досталось практически каждому, а кое-кому даже достаточно, чтобы не всё на себя напялить, а ещё чем-то и с бабой своей поделиться.

Бабы у этих нынешних обитателей Доминики — ну, разные, скажем так. Есть, конечно, и страхолюдины, но у кого их нет? Основная масса, однако же, не то, чтобы уж прямо безобразна, но всё-же на любителя. У средиземноморских баб, особенно испанских иберок, фигура куда контрастнее, бёдра — так бёдра, талия — так талия, а у этих как-то в основном одно плавно перетекает в другое. Хотя — есть и вполне тянущие на привычный нам средиземноморский стандарт. Просто мало тут таких — не тот в общем и целом типаж. Разглядели мы, правда, таких далеко не сразу, и не оттого, что их от нас прямо так уж прятали, а оттого, что не очень-то и хотелось на них глядеть. И даже не в риске сифилиса дело, который при наличии переводчика можно было уменьшить до пренебрежимо малых величин, а просто не нацеливался глаз фигуры ихние заценивать. Ведь размалёваны они по нашим меркам просто до неприличия. Причём, там, где жёлтая, допустим, краска или красная — понятно, что просто охрой вымазались, как это водится за гойкомитичами, ну а если синяя или чёрная или ещё какая просто тёмного цвета, да ещё и тонкие линии? Нам такие татуированными показались, а от татуированных шалав нас и в нашем современном мире тошнило. Да что мы? Бенат — и тот морщился. Хоть и в моде татуировка и у тех же фракийцев, и у тех же кельтов, но то у чистых кельтов, а кельтиберы — народ смешанный и кельтские обычаи соблюдает весьма выборочно. Бабы у них, во всяком случае, обычно не татуируются, но татуированных кельток он видел и в восторге от них не был. И только несколько опосля мы обратили внимание, как возле хижины одна дикарка красила другую — то, что мы приняли за татуировку, тоже оказалось раскраской.

Разглядели, посмеялись, потом поговорили через переводчика с вождём, тот тоже посмеялся и подтвердил, что баб у них не татуируют. Татуировка — это же не просто украшение, а своего рода знаки различия, по которым легко определяются и племя, и род, и заслуги, и положение человека в обществе. А баба есть баба — она же при замужестве из рода в род переходит, и в новом роду её положение от положения её мужа зависит, и из селения мужа никуда она далеко шастать не будет, а в нём и в соседних все её и так знают как облупленную — чего её татуировать-то? Вот тогда-то, разобравшись в этом вопросе, мы наконец пригляделись к ним получше и некоторых — правда, только очень некоторых — заценили по достоинству. А заценив, подумали об одном и том же — что от Малых Антил до Кубы уже недалеко…

— Восемь десятков баб на всю толпу — это же, млять, только одна на четверых мужиков получается, — озвучил Володя главную проблему доставляемого нами в колонию пополнения, — Ну сколько там ещё те местные финикийцы смогут для наших подбросить? Вряд ли ведь больше полусотни?

— Хорошо бы, — кивнул я, — Но реальный расчёт надо строить десятка на три, не больше — Фамей, при всём его к нам дружелюбии, тоже не всемогущ.

— Тем более. И из тамошних красножопых, ты сам говорил, уже и так вытянули всех, кого только можно было. А новеньким откуда брать? Далеко ли так до беды-то? Но хрен ли нам тут уже плыть-то уже осталось? Это через океан мы не могли позволить себе рисковать автономностью, а дальше-то ведь у нас сплошной каботаж. Неужто мы ещё на сотню этих чучмечек места на кораблях не найдём?