Новая эпоха (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 49

10. Доминика

Как можно охарактеризовать Доминику для тех, кто на ней не бывал, вблизи её не видел и вообще о ней ни хрена не знает? Попробуем предельно просто и на пальцах. Прежде всего это остров. Как и все Малые Антилы этой внешней для Карибского моря гряды, он — вулканический. Но и среди прочих он совершенно особый. Короче — море как море, рифы как рифы, наскакивать на них не рекомендуется, отмель у берега как отмель, достаточно узкая, как и у всех вулканических островов, а вот берег — ну, если это только не обрывающийся прямо в море участок скалы, то пара-тройка метров пляжа там всё-же есть. Песчаного там, где обвалов не было веками, галечного там, где их не было десятки лет, и неокатанных каменюк там, где они обрушились недавно. Вот, пара-тройка метров такой пародии на пляж, а за ней — сразу крутые горные склоны, густо заросшие буйной тропической растительностью везде, где она только в состоянии укорениться. Кто-нибудь хорошо представляет себе десантирование на такой остров?

Как раз вот эти особенности Доминики и предопределили её судьбу в реальной истории. Эта история умалчивает, легко ли было завоевать её карибам-калинаго, которые лишь для европейцев были там коренным населением, а так — много кто и до них успел там потоптаться. Одних только аравакслих волн было две, если не три. Давно и не нами сказано, что коренное население — это предпоследние оккупанты. А пока-что, если верна гипотеза о том, что сибонеи Больших Антил — выходцы из Флориды или ещё откуда-то, но из Северной Америки, то тогда на Малых сейчас только самые первые оккупанты живут. Ещё даже доаравакские, кажется, хотя за это я, ни бельмеса не смысля по-аравакски и не имея возможности проверить, ручаться не могу. Но так или иначе, легко или трудно, на Малые Антилы в реальной истории пришли карибы, в честь которых и море названо. Не избежала общей участи архипелага и Доминика. А вот когда предпоследних оккупантов, то бишь карибов, пришли сменить последние, то бишь европейцы, то на Доминике они как раз и столкнулись с тем неприятным сюрпризом, что остров — естественная крепость.

Испанцам и на прочих островах карибы задали жару, это им были не араваки, но заявившиеся позднее англичане с французами оказались понапористее благородных донов. Соседние острова — Гваделупу и Мартинику — французы окончательно завоевали ближе к середине семнадцатого века, но на лежащей между ними Доминике так и не закрепились ни они, ни англичане, после чего и те, и другие договорились меж собой считать остров принадлежащим его истинным хозяевам — карибам. Примерно на столетие, кстати говоря, за которое многие другие острова успели уже сменить и европейских хозяев, а некоторые — и не по одному разу. Вечной такая халява, конечно, быть не могла — где-то к середине восемнадцатого века на Доминике таки закрепились французы, а ближе к его концу их оттуда таки выбили и заняли их место англичане, но оба этих вторжения, что характерно, осуществлялись с опорой на поддержку хотя бы части местных карибов. Без такой местной поддержки не получалось ни у тех, ни у других.

Собственно, я помнил эти скалы и по прошлому разу, когда мы встречались возле них с потерявшимся в шторм вторым судном, на котором тогда плыл Васькин, но тогда-то ведь мы ещё ни о каких своих колониях в Вест-Индии и не помышляли, и эти скалы были для нас просто удобным ориентиром, который ни с чем больше не спутаешь. Но теперь, когда мы уже везём пополнение для колонии на Кубе, а в планах на светлое будущее раскатали уже губу и на всю Вест-Индию, я уже и эти скалы рассматривал иначе. И чем тщательнее рассматривал, тем больше склонялся к мысли, что и в этом мире этот остров ожидает судьба, аналогичная судьбе реальной карибской Доминики. Класть сотни с таким трудом доставленных через океан людей при десантировании — ага, практически без артиллерийской поддержки — на этот скалистый берег и захвате плацдарма уже там, наверху, а потом ещё как минимум столько же при контрпартизанской зачистке острова — дураков нет. На хрен, на хрен! Ну, непременно сотни — это я, конечно, несколько утрирую, у этих-то, в отличие от карибов, луков со стрелами нет, да и к лесной войне наши лихие головорезы будут куда привычнее, но один хрен дикари здесь каждый камень и каждый куст знают, так что и в лучшем случае потери будут немалыми. Оно нам сильно надо? А посему, и в этом мире Доминика, по всей вероятности, будет колонизована нами самой последней и наиболее мирным путём постепенного оцивилизовывания тутошних дикарей. Племя небольшое, так что вариант вполне реальный. А чтобы он стал, когда придёт время, ещё реальнее и ещё легче, уже сейчас следует взаимопонимание с этими чингачгуками налаживать. Собственно, Акобал уже не первый сезон этим занимается, и у него уже в Эдеме и раб родственного им племени приобретён в качестве переводчика, так что уже и торговля с ними не "немая", а вполне нормальная. Только вот беда, заштормило маленько по дороге, и ветер закапризничал, так что мы под нашими латинскими парусами прибыли к Доминике раньше его. Набрали вот свежей воды из водопада и теперь ждём-с.

— Лодка слева! — выкрикнул наблюдатель с мачты.

Ну, лодка — это громко сказано. Маленькая утлая долблёнка с закругленным носом и такой же кормой, и чтобы плавать на такой в море — это немалая сноровка нужна, уважаю! Я, например, рискнул бы только если иначе вообще гарантированная гибель, а эти красножопые гребут себе между волн, каждая из которых как бы не повыше бортов их корыта, и как так и надо. Подплывают к крайнему из наших двухмачтовиков, у одного зелёная ветка в руке, чего-то там лопочут, жестикулируют, их к нашему двухмачтовику направляют, они к нам, и снова лопочут на этой своей тарабарщине, на которой у нас на борту никто ни в зуб нога. Мы пытаемся ответить им по-финикийски — по-турдетански-то, ясный хрен, никто на острове не шпрехает, а по-финикийски — мало ли, вдруг они уже с эдемцами таки контачили, и хоть кто-то хоть что-то, да поймёт? Не поняли они, судя по всему, ни хрена, но сам язык, похоже, опознали — старший явно довольным выглядел.

— Акабаликасик? Акабаликасик? — наши мореманы только морщили лбы и пожимали плечами, не въезжая, о чём их спрашивает этот гойкомитич, и настойчиво эдак интересуется. Володя с Серёгой в недоумении, Велтур плечами жмёт, начальник судна руками разводит, да и я сам недалеко от них ушёл — только и хватает меня, если честно, что на поддержание умного и с понтом что-то понимающего вида. Млять, ну куда ж этот Акобал с остальными кораблями, а главное — со своим переводчиком, запропастился! Ведь как глухонемые мы тут без него! И эти красножопые тоже хороши — видят же, что корабли незнакомого типа, видят, что только воды набрали и больше не высаживаемся, но и не отплываем восвояси, ежу же ясно, что ждём кого-то или чего-то, так неужто сами не могли подождать денёк-другой? Приплыл бы Акобал, тогда уж и поговорили бы…

— Акабаликасик? Акабаликасик? — не унимается чудо в перьях, и народ на меня уставился, ожидая команды, и надо что-то делать и чего-то решать — ага, не дожидаясь спасительного появления "вдруг, откуда ни возьмись", как это только в детских сказках и бывает, Акобала. Так-так… Акабаликасик, млять! Так, стоп! А может — Акабали-касик, раздельно? Касик — это вождь у вест-индмких араваков-таино, которых в реале застали там испанцы, но что, если это титулование они унаследовали от предшественников? И кто такой тогда этот вождь Акабали, которого мы по мнению красножопого должны знать? И тут я хлопнул себя ладонью по лбу, да так, что все наши изумлённо на меня уставились. Млять, ну не тормоз ли я! Акобал, конечно, начальник флотилии, а значит, по понятиям этих чингачгуков, достаточно крутой вождь! Подхожу к фальшборту, указываю на себя:

— Максим-касик! Акобал-касик — друг! — показываю дикарю сцеплённые руки, — Акобал-касик — ждать! — указываю в сторону открытого моря.

И кажется, я таки угадал — красножопый кивнул в знак понимания, указал на море, изобразил отстраняющий жест, ткнул пальцем в меня, затем в наш корабль, поднял кверху один палец, ещё раз указал на корабль, затем на себя и изобразил приглашающий жест. А потом он снова уселся, гребцы развернулись, и их лодчонка поплыла ничем не отличающимся от переда задом к берегу.