Новая эпоха (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 43

— Да, я вспомнил — дедушка Волний как раз про это и говорил. Там ещё была огнедышащая гора, а ещё они там ловили больших обезьян, которых финикийцы приняли за волосатых людей, но эти обезьяны оказались очень сильными и свирепыми, и живыми их захватить не удалось.

— Было дело. А потом, уже на обратном пути, Мастарна попытался захватить власть в Тингисе, но неудачно…

— А потом они ещё хотели захватить какой-то один из островов Блаженных?

— Да, на Канарах, но для начала не целый остров, а финикийское поселение на нём. Сперва захватили, и финикийцы их даже признали…

— Но потом была неудачная война с дикарями?

— Да, с гуанчами. Мастарну подвела жадность — понадеялся на превосходство металлического оружия над каменным и захотел овладеть ближайшей долиной, а против него поднялся весь остров. А разве справится один даже очень хороший боец с десятком здоровенных и ловких дикарей? Там даже до рукопашной схватки дело не дошло — их просто забросали камнями и копьями. А после разгрома взбунтовались и финикийцы…

— И тогда предок мамы решил поселиться в Гадесе?

— Ну, не сразу. Сначала Мастарна вернулся во Внутреннее море, и они ещё попиратствовали в нём пару лет, затем пирату захотелось снова попробовать завоевать себе маленькое царство, и он начал вербовать войско для нового похода на Канары, а предок мамы решил, что с него хватит, награблено достаточно, и пора уже остепениться. С ним ушло ещё полтора десятка этрусков, которые потом и составили основной костяк гадесского клана Тарквиниев…

— А что получилось из затеи Мастарны, господин? — заинтересовался Кайсар, да и Матос, второй приятель-слуга моего наследника тоже слушал с интересом.

— Да ничего хорошего, ребята. Ведь как раз незадолго до этого пал Тартесс, и Карфаген теперь прибирал к рукам всю местную торговлю, а чтобы она шла без помех и приносила побольше доходов — наводил порядок в окрестных морях. Карфагенский флот перекрыл Столбы Мелькарта, и Мастарну не выпустили в Море Мрака. Он ещё несколько лет потом пиратствовал во Внутреннем море, но кончил плохо, как и все пираты, кто не знал меры и не останавливался вовремя. Удача ведь не бывает вечной, — я дипломатично умолчал о том, что и куда более удачливый отец-основатель гадесского клана начинал остепеняться в Гадесе далеко не самым респектабельным образом. Если кто не смотрел мариопьюзовского "Крёстного отца", то рекомендую. В античном Гадесе и антураж был, конечно, античный, да и сам Арунтий Тарквиний был куда старше, опытнее и умнее того мальчишки Корлеоне, отчего и из чисто гопнического этапа становления его этрусская шайка-лейка выросла гораздо быстрее, переливая львиную долю своих криминальных доходов при первой же возможности в нормальный законный бизнес. А предложения вроде тех, которые оппонент не сможет не принять — ну, там все примерно такими же были, и всё давно уже было схвачено, а с волками жить — изволь и сам не быть бараном, а отрастить клыки, если не хочешь, чтоб съели…

— Досточтимый Максим! — я даже и не обратил внимания, в какой момент к моим пацанам успел подсесть и Миликон-мелкий, — Волний вчера рассказывал мне про принцип разделения власти и почёта и про обезьян, но я не понял связи, а он не смог объяснить лучше и сказал, что это только ты можешь объяснить понятно.

— Я хотел рассказать вам и об этом, но урок закончился. А я ведь тоже был в детстве школяром и прекрасно понимаю, что перемена — это святое. Но раз уж тебе всё это интересно настолько, что ты готов пожертвовать даже драгоценными минутами перемены — это хорошо. Почтенная Юлия ведь уже объясняла вам всем, что человек произошёл от обезьяны? Там было, конечно, не так всё просто, и обезьяна была не такая, как нынешние, но во многом и похожая на них, так что с обезьянами у нас гораздо больше общего, чем нам бы хотелось. Вас ведь водили смотреть бабуинов в вольере зверинца?

— Меня и отец отдельно водил, да мы и сами ходили несколько раз. Волний всё время, как кто-нибудь отчебучит что-нибудь несуразное, сравнивает его с обезьяной, а как сделает что-нибудь такое же и сам, так смеётся и говорит, что и он тоже обезьяна, и мне было интересно, в чём тут дело.

— Тогда ты должен был заметить, что и у обезьян в стаде — а мы ведь намеренно поселили их всех в общем вольере, а не в отдельных клетках — есть между собой такое же соподчинение, как и у людей, только ещё выпяченнее напоказ. У них в стаде есть один самец-доминант, эдакий царёк, который то и дело мордует всех остальных — то для того, чтобы отобрать что-нибудь приглянувшееся, то просто так, чтобы напомнить, кто в стаде главный. Так это вы ещё матёрого доминанта не видели! Когда мы только отловили их в Мавритании, был среди них и такой — он вёл себя настолько нагло, что с ним одним было больше мороки, чем со всеми остальными вместе взятыми. Нам это быстро надоело, и я его там же и пристрелил в назидание прочим. Привезли мы только самок с детёнышами, но теперь, когда эти бабуиныши подросли, так уже и новый доминант среди них завёлся. Так вот, у обезьян как раз доминант имеет и абсолютную власть, и абсолютный почёт, и для обезьяны они связаны вместе неразрывно — одного без другого не бывает. Часто так заведено и у людей, и тогда порядки у них мало отличаются от обезьяньих. Даже римский империум, о котором почтенная Юлия рассказывала вам на этом уроке — тоже наглядный образец неразрывно связанных друг с другом высшей власти и высшего почёта. И власть, равная царской, как они её понимают, и этот царский пурпур, и этот триумф с царскими почестями, если уж сенат его присудил, а присудить его могут только обладателю империума, даже если одержавшими победу войсками на самом деле командовал не он сам, а его легат.

— Да, это получается по-обезьяньи, — въехал младший царёныш, — А у нас власть и почёт разделены, чтобы не было, как у обезьян?

— Молодец, ты правильно понимаешь, — одобрил я, — Среди людей тоже немало таких, которые ведут себя как обезьяны и не могут иначе, и для краткости и простоты мы так и называем таких — обезьянами. И во власти нам таких двуногих обезьян не надо. А они любят власть и стремятся к ней любой ценой и любым способом. И то разделение почёта и власти, которое мы ввели — это одна из наших "противообезьяньих" мер. Это сбивает обезьян с толку, ведь с обезьяньей точки зрения такое разделение непривычно и неправильно, да и просто немыслимо. Для них не может такого быть, чтобы доминант не имел почёта, а обладающий почётом не был доминантом — получается, что ни тот, ни другой доминантами не являются, а "настоящего" доминанта-то и нет, и к чему тогда стремиться, им непонятно. А рассуждать вдумчиво и непредвзято они не умеют, и в непривычной ситуации впадают в ступор, и как раз по этому ступору и по возмущению "неправильностями" их и легче всего выявить. Да и для них самих не так притягательно такое "неправильное" доминирование, обделённое либо властью, либо почётом — зачем оно им такое нужно? Они лучше обоснуются пониже, где совместить одно с другим легче, и в результате не пролезут на самый верх, откуда их было бы гораздо труднее сковырнуть. Нижестоящих-то вычищать легче. Вот поэтому царь у нас щедро надёлён почестями, но обделён властью, а глава правительства щедро наделён властью, но обделён почестями, и это жёстко закреплено в наших законах. А ещё жёстче закреплено то, что ни сам царь, ни член его семьи ни при каких обстоятельствах не может быть главой правительства, а глава правительства — царём. Для нас это гарантия того, что очередной царь не станет тираном, а для очередного царя это гарантия того, что очередной глава правительства не отберёт трон у его наследников. Зачем нам смуты?

9. Острова

— Серёга, ты уверен, что тут вообще есть смысл обосновываться? — от кручения пальцем у виска меня удержало только то, что тут и в реале был, точнее — будет портовый городишко Минделу — крупнейшая гавань не только самого этого островка Сан-Висенте, но и всего архипелага Островов Зелёного Мыса, — Нет, ну я понимаю, конечно, что порт тут получится классный, но спрашивается, нахрена он ТУТ нужен? Чем тебе не нравится Санту-Антан?