Новая эпоха (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 121

— Я сказал им правду, и нам не нужны такие, которых она не устраивает. Твои, надеюсь, не таковы?

— Если честно — я тоже на это очень надеюсь…

Толпе мы снова указали на двери, за которыми продолжалось совещание, а сами с бодигардами пошли к воротам. Там дали отмашку центуриону тарквиниевской пехоты, и центурия тоже вышла вместе с нами. Проходя в воротах, кивнули привратной страже, чтоб закрывала и запирала створки — мы соблюдаем договорённость…

Возвращаемся в наш лагерь с намерением забуриться по палаткам, завалиться на боковую и поспать минуток эдак если и не шестьсот, то хотя бы уж четыреста — ага, мечтать не вредно, да только человек предполагает, а судьба располагает. Опять эти наши заклятые друзья нам подкузьмили — римские легат и квестор. Ну раз уж их на ночь глядя совещаться так припёрло, то неужели нельзя было подольше и самим там проторчать, и царёныша нашего продержать? Будить нас он, вернувшись, вряд ли стал бы, а вот так, ещё не спящих — конечно, вызвал нас к себе новости свои сверхценные нам сообщать. Я ведь уже говорил как-то раз, кажется, один умный вещь — что чем бестолковее начальство, тем чаще и длительнее оперативки?

— Рана Гая Атиния тяжела, и он то и дело теряет сознание, так что по военным вопросам теперь командует его легат, а по тыловым — квестор, — объявил Рузир то, о чём мы догадывались и сами, — Назавтра запланирован приступ, и скорее всего, римляне не будут считаться с потерями союзников.

— Прямо с утра? — поинтересовался я.

— С утра, хвала богам, не выйдет — не готовы даже штурмовые лестницы, но с обеда легат не станет уже слушать никаких возражений. Как у вас вышло?

— Поговорили с городской знатью. Они там ещё думают, но многие должны бы взяться за ум.

— И сколько они думать собираются? Времени мало!

— Их тоже можно понять. Выбор-то ведь у них такой, что и не всякому врагу пожелаешь. Будем надеяться, что решатся своевременно.

— Хорошо бы! Говорю же, с обеда нам от приступа, скорее всего, не отвертеться. А это представляешь, какие потери?

— Я намекнул им, что мы не рвёмся в мёртвые герои, так что римский приступ будет успешнее нашего, и это уж точно не в их интересах. Вроде бы, поняли правильно.

— Хорошо бы, — повторил царёныш, — Ну, раз так — идите отдыхайте…

— Хайль Миликон! — млять, и вот для ЭТОГО надо было нас к себе вызывать! В результате теперь уже ни о четырёхстах минутах сна речи не идёт, ни даже о трёхстах — двести пятьдесят от силы. Подходим с Траем к моей палатке — чтоб ему не топать вокруг Гасты в свой лагерь среди ночи, я у себя решил его разместить, даю команду слугам, и тут — млять, звиздой накрылся наш сон! Караульные опять пленника привели, точнее — того давешнего парламентёра. Подождать хотя бы до рассвета было, конечно, ну никак нельзя!

— Рассказывай уж, чего вы там надумали, — предлагаю ему, прибомбив свою жопу в раскладное походное кресло и указав ему на такое же.

— Утром наши сделают вылазку небольшим отрядом. Вы отрежете этот отряд от ворот и оттесните правее, за башней. Другие наши со стены спустят для них верёвочные лестницы, но отряд замешкается, и ваша лёгкая пехота захватит их раньше. Ваши полезут на стену, наши пращники со стены будут обстреливать их — они уже заготавливают для этого ПРОБКОВЫЕ "жёлуди". Но пусть уж и ваши люди тоже не слишком усердствуют в бою, ладно? Ваши залезут наверх, наши им там сдадутся, отряд внизу — тоже. Вы тогда тяжёлую пехоту на стену посылайте и к воротам тоже, да побольше. Сотня пусть на стену влезет и с нашей стороны спустится, а у ворот построится и щиты сомкнёт — как у вас это называется?

— Черепаха?

— Да, пусть будет черепаха. Выглядит страшно, наши у ворот испугаются и тоже сдадутся. Ещё сотня пусть на стену с другой стороны от ворот поднимется, и там им тоже наши сдадутся. Захватываете ворота, открываете и впускаете в город новые отряды. Все наши, кто решил вам сдаться, испугаются ваших отрядов и сдадутся им…

— Хорошо, понял — так и сделаем. Ты только скажи там своим, чтоб не с самого рассвета вылазку начинали — нам самим вы нормально выспаться уже не дали, так нашим солдатам хотя бы дайте. Вот как встанут, позавтракают, выстроятся — тогда и начинайте.

Проводил парламентёра до передовых постов, спровадил, к Володе зарулил — тот уж закемарить успел, так что спросонья ещё и не враз въехал. К Рузиру, естественно, уже не пошёл — утром доложим, а на сегодня хватит с нас дурацких совещаний. Минут на двести тридцать сна надежда ещё есть, и упускать её я не собираюсь. Завалились, конечно, уже не раздеваясь, только доспехи скинув — всё, идите все лесом, полем, лугом и болотом или просто на хрен, а меня не кантовать и при пожаре выносить в первую очередь, гы-гы!

К утренней побудке, конечно, хрен выспался, но хоть как-то — всё-таки лучше, чем совсем никак. Я не говорил ещё, как гнусен звук турьего рога? Привык уже, конечно, за последние годы, но когда хлопаешь глазами и решаешь три глобальных вопроса "кто я", "где я", и "какого хрена я тут делаю", то нет звука омерзительнее. Впрочем, сильно подозреваю, что и бронзовая римская букцина при аналогичных обстоятельствах едва ли будет приятнее. Бог, говорят, создал отбой и тишину, а чёрт — подъём и старшину. Трай тоже глаза продирает с не слишком счастливым видом, и ему даже хуже, чем мне — вон, щупает щетину на подбородке и морщится. Он же цивилизованным человеком в глазах римлян стремится выглядеть и регулярно бреется, а мне с моими турдетанскими усами и бородкой этот фактор похрен. Выходим, гляжу на стену Гасты, оттуда тоже наблюдают за нашей лагерной суетой — со стороны, если всех нюансов не понимать, так бардак ещё тот.

Позавтракали, Володе последние изменения в планах напомнил, к царёнышу на доклад вместе пошли, высочайшее "добро" на операцию от него получили, префектам ал и когорт боевые задачи с ним поставили, а как вышли от "сияющего" — пожрали уже к тому моменту и служивые. Подразделения выходят из лагеря на "нейтралку", строятся в боевые порядки, с городской стены наши псевдосупостаты на это дело глазеют, я в трубу их разглядываю, нахожу парламентёра, дожидаюсь момента, когда он на меня уставится, снимаю шлем и машу им — типа, мы готовы, можете начинать свою часть спектакля.

Приятная всё-таки штука, эти "договорные" военные действия. И результат их известен заранее, так что планировать можно спокойно и уверенно, и солдат на операцию посылаешь со спокойной душой. Нет, ну всякое, естественно, бывает, и с той же лестницы нагребнуться и расшибиться шансы таки не нулевые, но это уж совсем неудачником надо быть, чтобы именно с тобой такая хрень приключилась, и это правильно — нам так и надо, чтобы процент неудачников у нас был поменьше, а процент везучих побольше. Незадолго до нашего "попадания" сюда уже и кое-кто из серьёзных учёных нашего прежнего мира начинал склоняться к мысли, что и везучесть тоже запрограммирована генетически…

На стене засуетились, некоторые исчезли — видимо, вниз спустились, и через некоторое время из приоткрывшихся ворот выбежал отряд легковооружённых сотенной примерно численности. Его показушно обстреляли наши особо проинструктированные пращники — пробковых "желудей" у нас, конечно, не было, но вместо них были просто деревянные, на которые с утра пустили по звизде с десяток запасных копейных древков. В общем, одни бестолково, но зрелищно атакуют, другие не менее зрелищно по ним мажут — и размах эффектный, и летит что-то куда-то в сторону цели, а если недалеко и неточно, так ведь у пращников же наших не написан на лбу их стрелковый стаж, а за неопытными новобранцами и не такое водится. Мне, например, пращу дай и обстрелять их прикажи, так и я, скорее всего, разве только чисто случайно в кого-то попаду, и едва ли это будет именно тот, в кого я метил.

Подпустили "атакующих" поближе, ближайшая к ним пехотная когорта даже "черепаху" изобразила, а кавалерийская ала слева аккуратно их с фланга обошла и от ворот отрезала. Они, как и договаривались, вправо подались, не слишком торопясь к стене приблизиться, с которой "им" уже добрый десяток верёвочных лестниц спускать начали. Естественно, их обошла пара центурий нашей лёгкой пехоты, одна из которых — ага, под густым градом пробковых "желудей" — полезла на стену. Интересно, кому сейчас смешнее — лезущим или обстреливающим их? Так, первые взобрались на парапет — я даже не смог сдержать смеха, наблюдая в трубу, как один из наших уже цепляется за зубцы, а один из защитников стены легонько и аккуратно постукивает его по шлему фалькатой плашмя. Типа, не бездействует, какое-то сопротивление таки оказывает. Наш, взобравшись, тоже по цетре его постучал — ухмылок обоих в трубу не разглядеть, но я и так представляю себе эту картину маслом в цвете и в лицах. Наши взбираются, накапливаются, вся центурия уже на парапете — кусок стены, можно сказать, "захвачен". Изобразившие вылазку теперь изображают полную и безоговорочную капитуляцию, и кавалерийская ала сопровождает их к нашему лагерю, даже не потрудившись разоружить…