Землепроходцы (СИ) - Шабловский Олег Владимирович - Страница 39

Все началось с того, что в один прекрасный день в голове Емелина возник философский вопрос: "а что они несут в этот мир?". Дело в том, что наши современники внезапно оказавшись в прошлом и пытаясь выжить, уподобились земноводному из небезызвестной притчи. Как гласит эта старая как мир история: попав в кувшин с молоком, некая лягушка, вместо того, чтобы сидеть спокойно и терпеливо ждать своей участи, как это делали ее предшественницы, начала отчаянно барахтаться и сбив молоко в масло, смогла выбраться наружу. Вот так и наши герои, вместо того, чтобы забиться, куда ни будь в тихий угол и сидеть смирно, не отсвечивая и не привлекая к себе внимания, принялись "барахтаться". Результат был неожиданным даже для них самих. Казалось бы, такая тяжелая и неповоротливая "колесница истории" вдруг начала со скрипом, медленно, неохотно, но неотвратимо менять свой курс. А если вдруг, что-то случиться с нашими "попаданцами"? История становилась другой, и что если в ней уже не будет места для какого-нибудь Ньютона, Фарадея, Гука, Пирогова, Менделеева или Эйнштейна? Что тогда? Человеческая цивилизация останется без великих открытий и не получит необходимых для своего развития толчков?

Мысль эта была настолько ужасна, что Алексей взялся за перо, дабы доверить бумаге все эти таблицы, теоремы, аксиомы, законы и утверждения, взвалив, таким образом, на свои плечи нелегкую миссию спасения этих знаний для потомков. И вот с тех пор практически все свободное от службы время он старательно, ломая перья, пачкая бумагу и изводя литры чернил, упорно работал, создавая самый настоящий научный труд, названный в лучших традициях средневековой литературы: "Трактатом об устройстве земных и небесных сущностей". По замыслу своего создателя данное произведение состояло из множества разделов, включавший в себя кроме всего прочего: астрономию, анатомию, медицину, физику, химию, математику, географию, мореплавание, военное дело. Что-то и раньше преподавали в школах и университете Новороссии, но это были азы. Создаваемый Емелиным при помощи друзей "трактат" был попыткой систематизировать все знания накопленные человечеством от сотворения мира до начала двадцать первого века.

Конечно, несмотря на полученное в свое время современное нам полное среднее и более чем неполное высшее образования, обладать полностью всеми этими познаниями наш герой не мог. Какие-то из них просто не сохранились в памяти, а какие-то так и небыли усвоены. Но не будем забывать, что в прошлое попало семь наших современников. И если каждый из них смог вспомнить хоть что-то из усвоенного в далеком прошлом — будущем учебного материала, его накопилось вполне достаточно, чтобы перевернуть представления об окружающем мире в мозгу средневекового человека.

Алексей плюхнулся в кресло, очинил новое перо и снова принялся за писанину. Опять мерно тикают большие напольные часы, привезенные из Гамбурга в подарок компаньоном Кугелем, скрипит перо и барабанит в окно нудный дождь. Секунды складываются в минуты, минуты в часы. Время то еле ползет, то неумолимо летит в зависимости от отсутствия или наличия мыслей в склоненной над столом авторской голове.

Робкий стук в тяжелую, массивную дверь, отвлек нашего героя от работы.

— Да! — Емелин сунул перо в чернильницу, поднял глаза на скользнувшую в кабинет служанку, одетую по-европейски, в простое, серое платье из шерсти, белый, полотняный, опрятный, передник и кружевной чепец.

— Ваша милость — девушка присела в книксене — госпожа велела напомнить, что через полчаса вас ждут в ратуше на приеме в честь ее величества.

— Спасибо Хельга, можешь идти — отпустив девушку, Алексей поднялся, аккуратно убрал в ларец исписанные листы и отправился в свои покои, чтобы начать облачаться в парадное одеяние, попутно выслушивая неумолчное щебетание жены. Наш читатель, наверное, помнит, что Емелин занимал должность начальника государственной безопасности Новороссии и помимо разведки и контрразведки курировал еще и полицейскую и таможенную службу. Надо ли говорить, что столь хлопотные обязанности оставляли ему весьма мало свободного времени, львиную долю которого он, как мы уже упоминали выше, посвящал созданию научного труда. Да и сама Ленка как главный казначей княжества, заведующая к тому же вопросами сбора налогов дома бывала не часто. Воспитание малышей, двух и восьми лет отроду, она всецело доверила няне и гувернантке, а все остальные хозяйственные заботы, переложив на плечи домоправителя и слуг. В последнее время супругам редко удавалось побыть вместе, и каждую такую минуту Живчикова-Емелина использовала по полной программе, чтобы пообщаться с мужем и по женскому обыкновению влить в его уши массу полезной и не очень информации.

Оставим наших героев собираться на торжественное мероприятие и перенесемся через площадь в здание напротив, где в свою очередь, кипела подготовка к вышеупомянутому событию.

В просторный зал городской ратуши, где в обычные дни проходили собрания городского совета, спешно заканчивали сервировать огромный, рассчитанный почти на сотню гостей, стол. Устраивая празднество в честь горячо любимой княгини, богатые горожане не поскупились, вложив в его организацию солидную сумму, всю без остатка израсходованную на обильное угощение, подарки и украшение помещения. Хотя говоря о любви обитателей Новороссии к своей государыне, мы несколько не точно выразились. Согласитесь в те времена, мягко говоря далеко не каждая аристократка была готова в любое время дня и ночи нестись сломя голову верхом, на каноэ или в тряском возке в сопровождении всего лишь пары телохранителей за несколько километров, чтобы вытащить с того света казалось бы безнадежного больного человека. Несмотря на свое высокое положение, и почти восемь лет жизни в веке шестнадцатом, Татьяна по вполне понятным причинам, так и не стала средневековой дамой, отягощенной сословными и церковными предрассудками. Она не считала зазорным для себя лично сделать сложную операцию придавленному деревом лесорубу или израненному в схватке со зверем охотнику, принять трудные, в ином случае вероятней всего закончившиеся бы, весьма плачевно, роды у простой крестьянки, или просидеть долгие часы у постели больного ребенка, какого-нибудь мастерового. Прежде всего, она была врачом, дававшим клятву служить людям, как бы высокопарно это не звучало. Конечно, без современных нам лекарств и медицинского оборудования возможности нашей героини были просто мизерны в сравнении с ее коллегами из далекого будущего, но все, что она могла сделать для спасения каждой человеческой жизни, она делала. И люди, от богатого торговца, до полунищего индейца, отвечали ей взаимностью. Таню не просто любили, ее обожали и боготворили, почитая ее самым настоящим ангелом-хранителем, добрым духом, ниспосланным свыше, дабы спасать и оберегать. Не случайно, так хорошо знакомый нашим современникам, красный крест, ставший ее личным гербом, был вышит на украшающих зал белых полотнищах флагов. Флаги эти впрочем, чередовались с другими — государственными с синим Андреевским крестом, и алыми полотнищами с изображением бросающейся на добычу пумы — личными стягами правителя княжества.

В представлении первобытного, не испорченного цивилизацией человека (и нам кажется это вполне справедливым) — вождь, прежде всего, тот — кто славен своими личными качествами: силой, доблестью, мудростью, а вовсе не тот, чей род насчитывает больше поколений знатных предков или чьи карманы полнее набиты звонкой монетой. Как, наверное, помнит читатель, нашедший в себе силы ознакомиться с первой частью нашего повествования, нечаянная схватка Ляшкова с горным львом, закончившаяся весьма печально для последнего, произвела на индейцев большое впечатление. История о могучем белом воине едва ли не голыми руками разорвавшем грозного хищника, обрастая разными небылицами, в тех или иных вариациях прокатилась по деревням и стойбищам всех окрестных племен. С тех пор как шкура этого зверя украсила стену в парадном зале Кенигсбергского дворца, его изображение стало своеобразным гербом Егора, тотемом его рода. Индейцы даже приволокли, и вознамерились вкопать во дворе прямо перед "красным" крыльцом княжеского терема, тотемный столб с искусно вырезанной на нем головой горного льва. Инициатива эта вызвала дружное негодование обоих святых отцов, заявивших, что они согласны ради процветания веры христовой и своей паствы терпеть друг, друга, но присутствие при дворе христианского государя, языческого идола, это уж слишком. С другой стороны обидеть своих туземных подданных, отказавшись принять их подарок, Ляшков тоже не мог.