Попаданка в академии драконов - Свадьбина Любовь - Страница 14

— Но что мне делать сейчас?! — я уже готова расплакаться.

— Решай, запечатываю я тебя или сообщаю о твоем случае главному императорскому магу.

И вот он нависает надо мной, я не могу пошевелиться, но страх, сжимающий меня не хуже парализующего заклятия, перерастает в отчаянную смелость:

— Я ничего так с бухты-барахты решать не буду. Откуда мне знать, что вы мной не манипулируете в своих корыстных целях?

Молчание ректора пугает: а ну как грохнут меня, такую несговорчивую. Я уже почти готова извиниться за резкость, но Дегон усмехается:

— Чувствуется будущий боевой маг. Хорошо, признаю: отчасти мы манипулируем. Очень я не люблю, знаешь ли, вырастить ученика, смотреть, как он становится полноценным магом, а потом получить извещение, что перспективный молодой человек или милейшая девушка в расцвете лет вдруг пропали без вести или убиты. Это меня на несколько месяцев очень огорчает. Мне нужно твое принципиальное согласие на печать. Потому что причинять боль своим студентам я не люблю, а только добровольно принятые печати безболезненны.

— Хватит меня запугивать! — Меня передергивает.

— Валерия, я говорю как есть. Не приукрашиваю. Мне самому это очень не по душе, поэтому я рискую, запечатывая тебя. Рискую многим, даже просто предложив тебе это.

— Ну хоть скажите, что это за способности. — Жалобно смотрю на Эзалона, но он разглядывает кончики своих пальцев, потирает ногти.

Отвечает все же Дегон:

— Пока это опасно. Ты слаба, твой источник нестабилен, и пройдет немало времени, прежде чем ты научишься хорошо закрываться от менталистов. Стоит мне рассказать об особой способности, и в твоей очаровательной головке, — он слегка постукивает пальцем по моей макушке, — появится множество образов, и любой менталист простым, даже случайным касанием сможет их считать, а кое-кто и правильно интерпретировать.

— Я могу отложить выбор до того момента, как научусь закрываться от менталистов?

Дегон медлит, его пальцы чуть сильнее сдавливают мои плечи. Наконец болезненную тишину нарушает его вердикт:

— Да, это возможно. Когда твое тело достаточно напитается магией, мы снова поговорим.

Он убирает тяжеленные ладони и отступает.

— Почему?.. — голос срывается. Кашлянув, уточняю: — Если эти способности так опасны, почему вы не накладываете печать на всех носителей?

— Потому что магия эта пользуется спросом, и для прохождения комиссии печати приходилось бы снимать, а повторно запечатать этим типом печати невозможно.

Нет, с ректором каши не сваришь, на все-то у него есть ответ. Вздыхаю:

— А после запечатывания я точно буду полноценным магом?

Эзалон вскидывает на меня взгляд.

— Абсолютно, — уверяет Дегон. — Печать ты даже не почувствуешь. Обнаружить ее смогут, только если начнут подготавливать тебя к наложению на магический источник печати уровня четыре и выше. Ни одна обычная специализация таких мер не требует.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду?

Дегон тяжко вздыхает у меня за спиной и устало произносит:

— Я просто даю тебе выбор, которого программой нашей академии не предусмотрено.

— Выбор? Вы предлагаете мне, сделав выбор сейчас, лишить себя выбора потом. Какие у вас цели? И почему вы прячетесь? Боитесь, что менталисты через меня узнают о вас что-то секретное? Боитесь, что ваш вид произведет на меня неизгладимое впечатление? В чем дело?! — звук собственного голоса эхом неприятно отзывается в ушах, словно я вскрикнула в пустой комнате.

— Хорошо, попробуем иначе. — Судя по шуршанию одежды, Дегон отступает на шаг. — Эзалон.

И Эзалон достает из ножен кинжал.

— А… э… — у меня перехватывает дыхание: ну точно убить решили.

— Валерия, смотри на меня. — Эзалон берет кинжал левой рукой, опускает правую и рассекает ладонь тонким лезвием. Кровь струится по пальцам, капает на пол. — Клянусь силой, клянусь жизнью…

Во все глаза смотрю на профессора, а он, глядя на меня, продолжает:

— …Что все, сказанное ректором Дегоном, правда, и он не желает тебе зла.

Кровь с его руки и пола взвивается в воздух, сплетается сложным витым узором. Секунду он парит между нами и с хлопком исчезает, обдав потоком пахнущего металлом воздуха.

— Это клятва на крови. — Больше кровь не течет, Эзалон спокойно убирает кинжал в ножны. — Можешь почитать о ней в библиотеке и убедиться, что ректор Дегон сказал правду.

Эффектно. Очень. Правда. И мне хочется верить в их добрые намерения. И если уж они согласны кровь себе пустить ради моего согласия, то просто так точно не отстанут.

— Ладно, запечатывайте, — тихо произношу я.

Горячие ладони ректора прижимаются к моим лопаткам. Тепло от них ползет по коже, выстраиваясь в узор. Всю спину на миг обдает жаром.

— Вот и все. — Дегон похлопывает меня по плечу.

Поднявшись со стула, Эзалон приближается с вытянутой рукой, проводит пальцами перед моей шеей. Невидимые тиски меня отпускают.

— Можешь повернуться, — бодро предлагает Дегон.

Я в магии не специалист, но, сдается мне, только что запечатанная способность позволяла видеть нечто такое, недоступное остальным одаренным, тайное. Иначе не было бы таких предосторожностей, не было бы сейчас разрешения смотреть.

Медленно оборачиваюсь: ректор Дегон выглядит совершенно обыкновенно, как в первую нашу встречу и поднимает с края постели посох. Эзалон встает рядом с ним.

Очень хочется спросить, проверить свое предположение, но, едва пытаюсь составить вопрос о запечатанных способностях, мысли разбегаются. Я знаю, что способности есть, но поговорить о них… не могу?

Чувствую, как вытягивается лицо и округляются глаза: что это за шутки с сознанием?

— Мы поговорим об этом позже, — обещает Дегон. — Когда ты успокоишься, обещаю.

Успокоиться? Как можно успокоиться, когда тебе не просто часть магии запечатали, но еще и в голове будто поковырялись? Да я… да мне… Даже дышать тяжело от злости.

— Все хорошо, — уверяет Дегон. — Раз вопросов нет…

— Есть вопросы! — подскакиваю я. — Эта печать, она… Вы, конечно, сказали, что я ее даже не замечу, но в быту как она с другими печатями сочетается? С лечебными там… с косметическими?

— Ну и молодежь! — всплескивает руками Эзалон. — Тут судьба решается, а она о косметических печатях вспомнила!

Попробовал бы он хоть раз эпиляцию шугарингом, так бы не говорил. Просто представляю, как он верещит на столе косметолога. Дегон расплывается в улыбке. У Эзалона вытягивается лицо и уползают вверх брови.

Вскидываю голову:

— А вдруг у меня зуб заболит? Или травма какая-нибудь случится, я же боевой маг, мало ли что. Не просто же так нам надбавку за вредность дают.

— Нет таких целебных и косметических манипуляций, которые способны выдать твою печать или не сработать из-за ее наличия. — Дегон продолжает улыбаться. — Валерия, тебе следует поспать. И раз вопросов больше нет, не буду мешать тебе восстанавливать силы. Всего хорошего.

Один удар посоха об пол — уши снова слегка закладывает, а потом появляются звуки: далекие шаги, шелест ветра за окном. Еще один удар — и ректор исчезает. А я ведь даже никакого вопроса придумать не успела.

Эзалон странно на меня смотрит. Вздыхает и направляется к двери.

— Я попрошу мисс Клэренс не беспокоить тебя вопросами. — Он тут же выходит.

Снова опускаюсь на койку.

Почему Эзалон так на меня смотрел? Неужели он, как и профессор Санаду, видел мысленный образ со своей депиляцией? Если так, то надо поосторожнее со своими мыслями, особенно о профессорах.

Сижу, жду. Целительница не идет. Усталость давит на плечи, и я вытягиваюсь на кровати поверх покрывала.

О клятвах на крови надо обязательно почитать: доверяй, как говорится, но проверяй.

Но правильно ли я поступила, согласившись на запечатывание? И что это была за способность? Не из-за нее ли глаза принца показались мне светящимися, а на его лице я увидела золотой узор? Ведь этого не было ни в первую нашу встречу, ни во вторую, ни в третью. Может ли способность видеть такое представлять для кого-то угрозу?.. Как? Чем?