Министр сталинских строек
(10 лет во главе МВД) - Богданов Юрий Николаевич - Страница 167

Летом 1962 года во время своего отпуска Ира поехала отдыхать в Коктебель по курсовке. Устроилась хорошо, сняв комнату у работницы санатория. Однако неожиданно произошло серьезное обострение прежних болячек. Пришлось сообщить об этом родителям в Москву. Мама в ответ сказала только одно слово: «Выезжаем!» На «Победе» вдвоем с Сергеем Никифоровичем ринулись в Крым. Удалось дочку, находившуюся в тяжелом состоянии, подлечить и увезти с курорта домой.

Преодолев и этот недуг, Ирина 28 февраля 1963 года вышла замуж, и они вместе с мужем стали проживать в «девичьей» комнате на Малом Каретном. И уже 22 ноября этого же года Ира родила сына Сергея. Вот тут-то, как было рассказано в главе 1, в роддоме № 6 и встретилась она с моей мамой Ниной Владимировной, работавшей тогда акушером-гинекологом. Между семьями Кругловых и Богдановых образовалась новая взаимно интересная связь по женским и детским проблемам, которая была не подвластна никакой политической конъюнктуре.

Весной 1963 года Сергей Никифорович по путевке, приобретенной Таисией Дмитриевной на своей работе в Союзе писателей, съездил в Боржоми, чтобы подлечиться. На нескольких групповых снимках, сделанных курортным фотографом, он запечатлен среди отдыхающих на фоне местных достопримечательностей. А с осени у деда Сережи началась серьезная «работа» по оказанию помощи дочери в уходе за внуком Сережей. Когда мама уставала или ребенок начинал капризничать, дед брал «тезку» на руки, и расшумевшееся дитя сразу умолкало. А вот бабушке Тае рождение внука обошлось, как говорят, боком: от переживаний за дочь у нее произошел второй инфаркт миокарда.

На следующий год по настоянию мужа и свекрови Ирина вместе с ребенком прописалась в «мужнину» квартиру, которая находилась в полуподвале в районе Курского вокзала. Правда, довольно скоро семье из 6 человек дали трехкомнатную квартиру с крошечной кухней («хрущобу», как ее называли в народе). Просидев дома со своим первенцем полгода, мама Ира устроилась работать в школу учителем биологии. Занятия проводила прекрасно, но из-за большой близорукости ей сложно было следить за классом, поскольку она плохо запоминала лица учеников, чем те порой и пользовались.

Все эти годы Валерий часто выезжал в командировки на полигоны, где принимал участие в строительстве радиолокационных станций. В своем НИИ ДАРе он длительное время работал на должности начальника сектора, а потом стал начальником отдела.

Неожиданно рухнула «блестящая карьера» Серова И.А., виной чему послужил его подчиненный, полковник Главного разведывательного управления (ГРУ) Пеньковский О.В., оказавшийся агентом английской и американской разведок. 22 октября 1962 года шпиона арестовали в Москве, и в ходе расследования было доказано, что обширная информация, переданная им нашим потенциальным противникам, явилась результатом его знакомства и частых посещений домов Серова И.А. и Главного маршала артиллерии Варенцова С. С. При этом жена и дочь Серова И.А. даже ездили вместе с Пеньковским О.В. в Англию. При подготовке органами госбезопасности отчета «о роли Варенцова и Серова в деле Пеньковского» председатель КГБ Семичастный В.Е. по своей инициативе добавил материалы о виновности Серова в «выселении мирных народов — калмыков, ингушей, поволжских немцев и других».

2 февраля 1963 года Президиум ЦК КПСС принял решение об освобождении Серова И.А. от занимаемых им должностей. Затем 7 марта того же года «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» генерал армии Серов И.А. был снижен в воинском звании до генерал-майора и лишен звания Героя Советского Союза. «Для исправления» его отправили помощником по учебным заведениям сначала к командующему Туркестанским, а затем Приволжским военными округами. Но Иван Александрович посчитал себя незаслуженно обиженным и потому начал буквально бомбардировать Кремль своими заявлениями. Однако результат оказался противоположным: 9 апреля 1965 года КПК при ЦК КПСС рассмотрел персональное дело Серова и исключил его из партии за «нарушение социалистической законности и использование служебного положения в личных целях». 1 сентября того же года в возрасте 60 лет он был уволен в запас Вооруженных Сил по болезни [76].

Вместе с тем с начала 60-х годов общественно-политическая обстановка в стране значительно ухудшалась. Усилились оппозиционные настроения, что выражалось в появлении листовок и анонимных писем антисоветского содержания, которые, по данным КГБ, писали представители буквально всех слоев общества. Особенно возросло недовольство после подавления выступлений рабочих в Новочеркасске, что нашло свой отзвук практически во всей стране. Президиум ЦК КПСС вынужден был принять большое число решений, направленных на усиление политического сыска и борьбы с инакомыслием. В июле 1962 года была введена статья 70 Уголовного кодекса РСФСР, восстанавливавшая и узаконивавшая политические репрессии. Складывавшаяся в стране обстановка не могла не тревожить и самого Хрущева Н.С., поскольку ему пришлось столкнуться с порожденными его политикой невероятными размерами очковтирательства и самого грубого обмана. Причем этим неблаговидным делом занимались не кто-нибудь, а секретари обкомов и крупные хозяйственные руководители. Хрущев Н.С. пытался лично бороться со столь негативным явлением: он ездил по стране, распекал тех, кто попадался ему под руку, организовывал различные проверки. Но ситуация к лучшему не менялась. Сверхцентрализованная власть оказалась неспособна обеспечить контроль за выполнением собственных решений. А когда явно наметились проблемы выполнения принятого на XXII съезде КПСС плана строительства коммунизма в СССР, Хрущев Н.С. пришел к мысли о необходимости создания специального контрольного учреждения, которое могло бы проверять как партийные, так и государственные органы. Кстати, из всех постановлений этого съезда неукоснительно реализовано было только одно: тело Сталина вынесли из Мавзолея и захоронили у Кремлевской стены.

19 февраля 1962 года в Президиум ЦК была направлена записка Хрущева Н.С., в которой он обосновывал необходимость укрепления партийно-государственного контроля, потому что коррупция в стране затронула высшие звенья государственного управления, взяточничество проникло в Госплан, министерства и ведомства, в суд, прокуратуру и адвокатуру. Эти обстоятельства доказывали необходимость организации внесудебного преследования. В результате решением Президиума ЦК был создан Комитет партийно-государственного контроля ЦК КПСС и Совета Министров СССР, а также соответствующие его органы на местах. По предложению Хрущева Н.С. председателем этого Комитета был назначен секретарь ЦК КПСС (в 1958–1961 годах возглавлявший КГБ) Шелепин А.Н., которого дополнительно утвердили еще и заместителем председателя Совета Министров СССР. На деле же получилось, что «родился» очередной бюрократический монстр, наделенный огромными контрольными полномочиями, который фактически дублировал и партийную, и советскую системы. Сотрудники комитета имели право проводить расследования, налагать на виновных взыскания и штрафы, передавать дела в прокуратуру и суд. Весной 1963 года Комитет партгосконтроля получил право проверять Вооруженные Силы, Комитет государственной безопасности и Министерство охраны общественного порядка. Получилось так, что власть от Хрущева Н.С. стала потихоньку перетекать к его ставленнику Шелепину А.Н. В то же время громадная контрольная машина крутилась без особого результата. Во всяком случае, ожидавшегося хозяйственного эффекта от ее деятельности не наблюдалось.

В условиях нарастания внутрисоюзных политических проблем Хрущев Н.С. заметался. К этому добавились еще провалы на международной арене, когда в результате размещения советских ракет на Кубе мир оказался на грани ядерной войны. Помимо всего прочего, глава партии и правительства вступил в конфликт с интеллигенцией, подверг резкой критике систему Академии наук СССР и Сельскохозяйственную академию. Затем совершенно неожиданно сделал заявление о целесообразности введения восьмилетних народнохозяйственных планов вместо семилетки, которая и так уже сменила привычную пятилетку. Летом 1964 года затеял новую реорганизацию системы управления в стране. При этом все его непредсказуемые действия сопровождались беспрецедентным хамством, грубостью, самым вульгарным матом в обращении с ближайшим окружением. А печальным итогом внедрявшихся «новшеств» явился полный провал в области сельского хозяйства, когда в большинстве городов и рабочих поселков пришлось вводить продуктовые карточки. Для решения этой жизненной проблемы понадобилось закупать продовольствие за границей, потратив на это огромное количество золота [64].