Министр сталинских строек
(10 лет во главе МВД) - Богданов Юрий Николаевич - Страница 163

В результате прошедшего «обсуждения» вопроса мнение присутствовавших сформировалось единодушно и безапелляционно: «Исключить т. Круглова С.Н. из членов КПСС за грубое нарушение социалистической законности в период его работы в органах внутренних дел». За это решение члены Комитета партийного контроля при ЦК КПСС проголосовали единогласно. Партийный билет у бывшего коммуниста был тут же изъят, а оставшаяся от него красная обложка с тисненой на ней фамилией владельца стала теперь достоянием фонда Центрального музея МВД России [27]. Вот так, отдав все силы и здоровье служению Родине, оказался вдруг бывший крупный государственный деятель у «разбитого корыта».

Обескураженный таким решением своего вопроса, Сергей Никифорович решил обратиться в Центральный Комитет партии, персонально к его секретарям, чтобы попросить пересмотреть решение КПК, которое он считал крайне несправедливым. Собравшись с силами, 19 января 1960 года Круглов С.Н. направил в «ЦК КПСС» Заявление, адресовав его персонально «Секретарям ЦК: тт. Аристову А.Б., Брежневу Л.И., Игнатову Н.Г., Суслову МЛ.». Кратко перечислив все предъявлявшиеся ему обвинения, «бывший министр внутренних дел СССР» так изложил свое ходатайство к партийным руководителям:

Дорогие товарищи!

Убедительно прошу Вас, прошу ЦК КПСС дать указание еще раз пересмотреть вопрос о моем исключении из членов партии и оставить меня в ее рядах. В партию я пришел из комсомола, в рядах которого состоял с 15-летнего возраста, более 30 лет находился в рядах ленинской партии и все время принимал участие в партийной работе. С 1939 по 1956 год входил в состав Пленума ЦК КПСС. 10 лет работал министром СССР. В моей работе были и крупные недостатки, и крупные ошибки. Но я их допускал не по злому умыслу. Всегда я стремился честно выполнять указания и решения ЦК КПСС. Ошибки, допущенные мною на работе в МВД, в известной мере объясняются и прошедшим временем культа личности. Я готов нести любое наказание от партии, я поеду на самую низовую работу, в любой район страны, но прошу одно — оставить меня в рядах ком. партии. Проведя всю сознательную жизнь в рядах партии, я не могу ни физически, ни морально жить вне партии.

В отношении проведенного над ним «партийного судилища» Круглов С.Н. так представил собственное впечатление:

Обвинение, составленное следователем КПК т. Кузнецовым, является тенденциозным и необъективным, о некоторых обвинениях против меня я услышал только на заседании КПК, по ряду пунктов обвинения с меня даже не требовали объяснения, а по другим пунктам мои объяснения совершенно не принимались в расчет, не проверялись и полностью игнорировались. Я считаю решение о моем исключении слишком серьезным наказанием. Находясь в рядах партии, я ни разу не подвергался партвзысканиям. Награжден пятью орденами Ленина за участие в создании оборонных и атомных объектов. Вся моя жизнь и работа не приняты в расчет. Я не враг партии, а являюсь преданным партии и Ленинскому ЦК во главе с т. Хрущевым Н.С. Трудно в одном письме дать объяснения по всем вопросам, но глубоко уверен, что если поручить мое дело посмотреть новому товарищу и подойти к этому не предвзято, а объективно, то, я уверен, не было бы такого решения для меня, как исключение из партии.

Затем в письме были даны краткие объяснения по существу ряда выдвинутых обвинений.

«О выселении чеченцев в 1944 году.

Я участвовал в выселении чеченцев в качестве начальника одного их четырех созданных секторов (Гудермесского), объединявшего семь административных районов. Начальниками остальных секторов являлись: в г. Грозном т. Серов, в г. Орджоникидзе ныне осужденный Кобулов и в четвертом, названия которого я сейчас не помню, был т. Аполлонов. Все эти люди, в том числе и я, являлись в то время заместителями наркома внутренних дел. Находясь в г. Грозном т. Серов, являлся нашим оперативным начальником. (В главе 12 отмечалось, что Круглов С.Н. был против переселения народов, но вынужден был выполнять отданный приказ. В связи с этим Серов И.А., хотя был по должности младше своего коллеги, оказался руководителем всей операции. — Ю. Б.).

Все недостатки, имевшие место при проведении выселения: факты нарушения законности, грубое обращение с чеченцами, потеря ими на месте имущества — зданий, скота и т. д. — приписаны мне одному, (Интересно, что никаких претензий Серову И.А., являвшемуся в это время начальником Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил СССР, предъявлено не было. — Ю. Б.) Я показан, — писал далее Круглов С.Н., — как инициатор этого позорного выселения чеченцев и за все это я должен теперь нести самую суровую ответственность. Но я не являлся инициатором выселения чеченцев. Нам объявлено было, что оно проводится по решению ГКО (Государственного Комитета Обороны. — Ю. Б.), и что это тогда рассматривалось важным государственным делом. Могли в то время кто-нибудь отказаться от выполнения приказа по выселению чеченцев? Конечно, нет. Лично я при выселении никаких преступных действий не совершал». (Однако в официальном коммюнике было сказано: «Занимаясь в 1944 году выселением чеченцев и ингушей, он (Круглов) допустил произвол по отношению к выселяемым, применял расстрелы невинных людей, больных, стариков и женщин с детьми» [57]. — Ю. Б.).

Мне предъявлено обвинение, — писал далее Круглов С.Н. — что за эту незаконную операцию я награжден орденом Суворова I степени. Но награжден не я один, а все начальники секторов, перечисленных мною выше. Кроме того, Указом Президиума Верховного Совета (СССР. — Ю. Б.)награждено было также большое число работников МГБ, МВД, Министерства обороны, Министерство путей сообщения и др, (точнее, не министерств, а наркоматов. — Ю. Б.). Я признаю, что выселение чеченцев проводить не надо было, но разве это от меня зависело, разве мое мнение кто-нибудь спрашивал? После выселения чеченцев в Казахстан они оказались в тяжелом положении, местные работники относились к ним неправильно, Я был Министерством (точнее, Наркоматом внутренних дел. — Ю. Б.)послан наместо для выяснения положения и принятия мер совместно с ЦК КП(б) Казахстана и Советом Министров (точнее, Советом Народных Комиссаров. — Ю. Б.) республики. Хозяйственное и трудовое устройство чеченцев, снабжение их инвентарем, скотом, обеспечение жильем, медицинским обслуживанием постановлением Совета Министров (Советом Народных Комиссаров СССР. — Ю. Б.) было возложено на местные органы власти.

Совместно с партийно-советскими органами Казахской республики на месте были приняты меры по улучшению положения выселенных чеченцев. Было принято решение об обязательном их трудоустройстве в колхозах, совхозах и на промышленных предприятиях, а также об оказании им помощи. Правительством СССР были выделены фонды на промышленные товары, медикаменты, продукты питания. Была организована выдача чеченцам по 20 кг муки в месяц и другие меры» (В официальном коммюнике сказано: «Он (Круглов) обманывал партию и правительство, докладывая о полнейшем порядке с переселением чеченцев и ингушей и о якобы хороших условиях, созданных переселенцам по новому местожительству в республиках Средней Азии» [57]. — Ю. Б.).

Сейчас меня обвиняют в том, — продолжал Круглов С.Н. в своем заявлении, — что мало сделано было в то время, в результате чего среди чеченцев имела место большая смертность, но разве от меня все это зависело? Мне предъявлено обвинение, что по моей инициативе в то время были выданы хлопчатобумажные ткани, а не ткани более высокого качества, что детей чеченцев решено было обучать в школах на русском языке и что детей чеченцев — безнадзорных, сирот я предложил помещать в детские воспитательные трудовые колонии. В то время эти предложения считались правильными и вносились они по согласованию с местными партийно-советскими органами. По всем этим вопросам были приняты Постановления Совета Министров СССР.