Министр сталинских строек
(10 лет во главе МВД) - Богданов Юрий Николаевич - Страница 136

«Вскоре после смерти Сталина его позвал Берия и сказал, что нужно повышать бдительность, а потому лично ему — персонально ему одному — поручает поставить подслушивающие аппараты (“жучки”) всем членам Политбюро и всем его, Берия, заместителям. Электронщик задание выполнил, после чего подкараулил момент, когда тот, кому он верил, — заместитель Берия Сергей Круглов — собирался сесть в машину, чтобы ехать на дачу.

— Товарищ Круглов, мне надо с вами серьезно поговорить.

— Что, не мог зайти в кабинет?

— Возьмите меня в машину, но в машине со мной не говорите.

Круглов почувствовал неладное:

— Садись.

Когда приехали на дачу, электронщик отвел Круглова в ближайший лесок и там рассказал о задании Берии.

— Что, — удивился Круглов, — и у меня “жучок”?

— Идемте, покажу, — и показал “жучки” и на даче, и в машине. — А еще есть у вас в служебном кабинете.

— Что — у Маленкова тоже?

— Я же и ставил.

— Поехали к Маленкову!

Приехали, и электронщик показал, где спрятаны подслушивающие устройства у Маленкова. После чего Круглов произнес фразу, которую мне передал Чекист:

— Товарищ Маленков, теперь я понимаю, почему Берия стягивает войска КГБ к Москве — явно готовит переворот.

Вот реальная первопричина ареста Берии: члены Политбюро поняли, что готовится переворот. Остальное опубликовано» [18].

Ирина Сергеевна Круглова говорила мне, что когда они начали делать ремонт в своей квартире в Малом Каретном переулке, то были поражены, сколько же под обоями и штукатуркой находилось всяких проводов. Правда, эти работы выполнялись значительно позднее относительно описываемых событий.

Возвращаясь к рассказанному, можно заметить, что если внимательно посмотреть штатный состав МВД СССР на март 1953 года, то становится совершенно неясно, какие «войска КГБ» мог стягивать в ту пору к Москве министр Берия Л.П. В его распоряжении имелись лишь пограничные войска, которые от границ не уведешь, войска внутренней охраны (как их снять с конкретных объектов?), войска конвойной охраны (это сильные вояки!) да еще военные снабженцы и строители. Так что оперативных частей, вооруженных той мощной военной техникой, которая была в МВД перед войной, теперь в распоряжении министра внутренних дел не имелось. Конечно, штатная численность объединенного МВД по состоянию на 15 мая 1953 года была достаточно велика: в центральном аппарате имелось около 20 тысяч должностей (которые 2 июня 1953 года министр приказал сократить на 8704 единицы), а вместе с войсками (но без милиции) значились 1 095 678 человек [10]. Как заместитель председателя Совета Министров СССР Берия Л.П. Министерства обороны, а следовательно, и всех вооруженных сил, не курировал. Правда, в распоряжении Лаврентия Павловича имелись два спецподразделения, которые начали создаваться еще при Сталине И.В. как «наступательные силы» контрразведки и внешней разведки. Это были в 1-м главном управлении 11-й отдел, предназначенный для розыска вражеских агентов-парашютистов, и 9-й отдел, созданный для активных действий в зарубежных странах, о которых говорилось в предыдущей главе. Для государственных переворотов эти силы действительно очень подходили. Но «стягивать» их куда-то совершенно не требовалось. Наоборот, до поры до времени они должны были сидеть тихо, незаметно и начинать активно действовать только после получения соответствующей команды. Какую роль сыграло одно из этих подразделений в судьбе Берии, мы сейчас расскажем на основании еще одной современной публикации в информационно-справочном издании «Неделя» [82].

Вот что спустя почти полвека рассказал корреспонденту Сергею Горяинову доктор технических наук А. Веденин. В самом конце 1952 года его, студента выпускного курса физфака, вызвали в партком института, где он встретился с сотрудником госбезопасности. Представитель МГБ заявил, что внимательно изучил личное дело выпускника и предложил ему сотрудничать с компетентными органами, поскольку молодой человек как член партии и бывший офицер полковой разведки, имевший боевой опыт, награды и ранения, полностью соответствовал требованиям, «предъявляемым к людям, отбираемым во вновь формируемое специальное подразделение». Отказываться не имело смысла, и потому А. Веденин «согласился» на сделанное ему предложение, в связи с чем уже «через несколько дней оказался на одной из тренировочных баз в Подмосковье». В группу набрали 18 бывших боевых офицеров самых разных воинских специальностей, обучавшихся сейчас в различных московских вузах. О задачах, поставленных перед подразделением, ничего сказано не было, сообщили только, что все отобранные находились теперь «в непосредственном подчинении высшего руководства госбезопасности». Несколько месяцев было посвящено обучению по интенсивному и многоплановому курсу — «от наружного наблюдения до радиодела и криптографии». Масса времени уделялась изучению обстановки на Западной Украине с несколькими командировками в Киев и Львов, смысл которых «был совершенно неясен». К марту 1953 года в группе остались 12 человек, но куда перевели остальных, сообщено не было. В первых числах июня 1953 года на базу приехал заместитель министра Круглов. «Он был в генеральской форме, в сопровождении двух человек в штатском. Круглов с ходу, без всяких предисловий, заявил, что Берия готовит антиправительственный переворот и необходимо его остановить и что нашему подразделению отводится ключевая роль в этом деле. Впечатление от его слов было шоковое. После смерти Сталина Берия был вновь назначен министром, причем сохранил за собой пост заместителя председателя Совмина, авторитет его в органах был очень высок, и он только что приступил к глубокой реорганизации всей системы госбезопасности. Нам было ясно, что после слов Круглова мы оказались в положении заложников, даже, пожалуй, смертников. Предположение о возможной провокации было, очевидно, несостоятельным». Начиная с этого дня в группу стали поступать агентурные материалы на Берия и его ближайшее окружение. Эти досье привозил «человек Круглова», представившийся Николаем Коротко, который обычно бывал в штатском, «но однажды приехал в форме подполковника МГБ». Группа досконально изучила «все особенности поведения, маршруты, расположение комнат в особняке на улице Качалова, состав охраны Берия». Было разработано несколько сценариев ликвидации.

26 июня 1953 года примерно в 6 часов утра поступила команда на проведение операции. Вначале предполагалось, что будет использован вариант «автокатастрофа», но к 8 часам был принят к исполнению вариант «особняк». «К 10 часам на трех “Победах”мы приехали к дому Берия на Качалова, 28. Группой руководил Коротко. Круглов позвонил Берия по ВЧ и договорился, что Коротко привезет секретные документы и будет с охраной из трех человек. На этот час нам было уже известно, что кроме самого Берия в особняке было четыре человека. Коротко и трое “сопровождающих” из нашей группы были беспрепятственно пропущены внутрь здания, остальные заняли оговоренные схемой операции позиции у фасада и во внутреннем дворе. Спустя две или три минуты раздалось несколько выстрелов — я слышал пять, может быть, шесть. Я находился рядом с окнами кабинета Берия, выходящими во двор. Две пули, пущенные изнутри кабинета, разбили стекла второго окна от угла здания, Через несколько минут Коротко вышел наружу и скомандовал — всех в дом. Убитых было трое: два охранника и сам Берия, у нас потерь не было, сказались подготовка и неожиданность акции. В течение последующего часа мы собрали все документы, какие только смогли найти в доме, их было довольно много. Потом к дому подошло какое-то армейское подразделение. Все документы из дома Берия увез Коротко, а мы вернулись на подмосковную базу» [82].

Факт убийства своего отца в особняке подтвердил и Серго Берия в написанной им книге [83].

Однако опять же не все здесь «однозначно», как теперь модно говорить. Известно, что «27 июня 1953 года, в субботу», то есть на следующий день после убийства или ареста Берии, Круглов С.Н. и Серов И.А. вместе «прибыли на гарнизонную гауптвахту Москвы (улица Новая Басманная. — Ю. Б.) и потребовали доставить им Берию», мотивируя это тем, что они «имели поручение Хрущева (в другом источнике [81] «и Маленкова». — Ю. Б.)участвовать в проведении следствия по его делу» [76]. Если Круглов сутки назад организовал убийство Берии, то какой смысл было ему теперь, говоря по-русски, «ваньку валять»? Другое дело Серов, который, по словам Жукова Г.К., якобы в кабине машины «ЗИС-110» почти верхом сидел на арестованном Берия. Но предоставим слово одному из «главных исполнителей акции» генерал-полковнику Москаленко К.С., который как раз в это время вместе «с тт. Батицким, Гетманом и другими товарищами» находился в канцелярии гауптвахты: «Я почувствовал себя неудобно, так как обвинялся их начальник — и вдруг его заместители будут вести следствие. Тогда я потребовал, чтобы на допросе присутствовали вместе со мной т. Батицкий и т. Гетман. Серов и Круглов категорически и наотрез отказались от такого предложения. Долго мы спорили и ни к чему не пришли. Я позвонил в ЦК Маленкову. Никого не оказалось. Мне ответили, что все члены Президиума ЦК находятся в Большом театре на премьере. (Это был отвлекающий маневр, служивший для того, чтобы успокоить общественность, которая пока что ни о чем не знала, хотя слухи уже появились. — Ю. Б.) Позвонил я туда и попросил к аппарату Маленкова или Хрущева. Подошел первый и, когда я доложил, в чем дело, он, посоветовавшись с другими товарищами, сказал мне: приезжайте все трое сюда, в театр. Во время антракта в особой комнате Большого театра собрался весь состав Президиума ЦК. Серов и Круглов доложили, что я и мои товарищи неправильно обращаемся с Берией, порядок содержания его неверный, что я не хочу сам с ними вести следствие и т. д. Дали слово мне. Я сказал: я не юрист и не чекист, как правильно и как неправильно обращаться с Берией, я не знаю. Я воин и коммунист. Вы мне сказали, что Берия враг нашей партии и народа. Поэтому все мы, в том числе и я, относимся к нему, как к врагу. Но мы ничего плохого к нему не допускаем. Если я в чем и не прав, подскажите, и я исправлю. Выступили Маленков и Хрущев и сказали, что действия т. Москаленко правильны, Президиум их одобряет, и тут же сказали, что следствие будет вести вновь назначенный Генеральный прокурор т. Руденко Р.А. в присутствии Москаленко. После этого Серов и Круглов вышли…», интересно, с каким чувством? Складывается впечатление, что два эмвэдэвских генерал-полковника влезли в дело, о котором имели весьма слабое представление, но хотели в данном вопросе хоть как-то сориентироваться и что-то предпринять для своего непосредственного начальника. Однако невзначай собравшиеся в особой комнате Большого театра члены Президиума ЦК попросту попросили их выйти вон. И что же было дальше? Москаленко К. С. так продолжил оборванную нами фразу его воспоминаний: «…а мне предложили сесть… за стол и выпить рюмку вина за хорошую, успешную и, как сказал Маленков, чистую работу» [81]. Если Круглову и Серову заговорщики даже по рюмке не налили, а за их спиной отметили между собой это «хорошее дело», то, значит, «заместители Берии», как их назвал Москаленко К.С., не входили в круг лиц, посвященных в какие-либо варианты «рискованной операции». Вообще ситуация весьма любопытная: коварный и крайне опасный главарь «банды» сидит на гауптвахте, его подельники еще не выявлены и не арестованы, а высшие руководители страны, над которыми нависает (или нависала?) страшная угроза, спокойно слушают оперу и попивают себе крепкие напитки. Их не насторожило даже то, что представители МВД (а сподвижники Берии, «как оказалось», находились именно в этой среде!) стали предпринимать какие-то действия, чтобы выйти на контакт со своим шефом. Правда, ответственный за «охраняемого» Москаленко К.С. все-таки обеспокоился: «После возвращения из Большого театра для большей надежности мы перевели Берию во двор штаба МВО (улица Осипенко, ныне Садовническая, 29. — Ю. Б.), в бункер, заглубленный в земле, сделанный как временный командный пункт штаба округа» [81].