Министр сталинских строек
(10 лет во главе МВД) - Богданов Юрий Николаевич - Страница 129

Свое научно-историческое расследование провел и Мухин Ю.И., в том числе сосредоточив внимание на обстоятельствах смерти Сталина. Автор доказывает, что вождю «помогли» умереть, а все описывавшиеся многими свидетелями подробности событий говорят о том, что медицинская и иная помощь больному не оказывалась преднамеренно [78].

Но вот прошли годы, и в газете «Аргументы и факты» № 49 за 2002 год появилось интервью с Коломейцевым Г.Н., которого автор статьи представил как «последнего оставшегося в живых человека из сталинского окружения». После окончания в Институте народного хозяйства имени Г.В.Плеханова отделения продовольственных товаров Коломейцев Г.Н. был распределен в Главное управление охраны (ГУО), которое возглавлял генерал-лейтенант Власик Н.С. Сначала выпускник института служил рядовым сотрудником 6-го управления НКГБ, потом стал начальником Особой кухни, обслуживавшей приемы, завтраки обеды и ужины всей партийной элиты. Через некоторое время возглавил 501-ю спецбазу, обеспечивавшую питанием руководителей партии и правительства, а также высоких зарубежных гостей [79]. В статье, естественно, не сказано, что вместе с Коломейцевым Г.Н. в те годы длительное время работал и мой будущий тесть Лебедев Ф.В., который также отвечал за качество продуктов и обеспечение приемов, дававшихся нашими верховными вождями. Геннадия Николаевича прекрасно знали моя будущая теща Екатерина Ивановна и ее дети. Я упоминаю об этом лишь потому, что честность, порядочность и скромность этих людей, обслуживавших правительство, могу гарантировать, поскольку прекрасно знаю их быт, а с младшей дочерью Лебедевых Людмилой мы состоим в браке уже сорок пять лет. После того как мы породнились, вместе построили дачу и проживали там совместно в летнюю пору, Федор Васильевич кое-что рассказывал мне о своей работе. Однако, связанный подпиской о неразглашении служебных сведений, лишь намекал на важные обстоятельства, которые еще не пришло время обнародовать. К сожалению, скоропостижная смерть моего тестя не дала возможности узнать известные ему тайны нашего «элитного двора». А вот что рассказал корреспонденту «АиФ» Коломейцев Г.Н. При жизни Сталина И.В. начальнику правительственной спецбазы ни разу не пришлось побывать на даче вождя в Волынском, «а вскоре после его смерти довелось». Опустевшую дачу своему коллеге показывал комендант этого объекта Орлов И.М. «Дача самая обыкновенная, — вспоминал Коломейцев Г.Н. — Ничего помпезного. Показал Орлов мне валенки, в которых Сталин любил гулять, тулуп, который Сталин всегда надевал, потом самую простую шапку с длинными ушами». Но самое интересное (в пересказе Коломейцева Г.Н. и записи корреспондента «АиФ») Орлов И.М. поведал дальше: «У Сталина был такой порядок. Приезжает. Чай пьет или там что… И уходит к себе. Закрывается. Всё! Без звонка никто к нему зайти не мог. У него звонок стоял. Если нужно кого-то вызвать, он нажимал звонок. В эту ночь, когда он умер, ни звонка, ничего… Утро. Время подъема подходит: 10, 11… К этому часу Сталин обычно вставал. Брился. Брился сам. В парикмахерскую не ходил. Охрана забеспокоилась. Позвонили в Главное… нет, в 9-е управление. Тогда уже, кажется, было 9-е управление, а не ГУО. (Рассказчик за давностью лет немного путает. В период службы Коломейцева Г.Н. подразделение, занимавшееся охраной руководителей партии и правительства, именовалось следующим образом: с 14 апреля 1943 года — 6-е управление НКГБ СССР; с 15 апреля 1946 года — Управление охраны № 1 и № 2 МГБ СССР; с 25 декабря 1946 года — Главное управление охраны (ГУО) МГБ СССР; с 23 мая 1952 года — Управление охраны МГБ СССР; с 14 марта 1953 года — 9-е управление МВД СССР; с 18 марта 1954 года — 9-е управление КГБ СССР [10]. — Ю. Б.) Оттуда приехали. Когда вскрыли дверь, он лежал на полу около тахты, на которой спал. У него тахта была. Он лежал на полу уже мертвый…» Далее пораженный услышанным рассказчик воспроизводит такой диалог между ним и комендантом дачи:

«— То есть… вообще мертвый?

— Мертвый!

— А все говорят, что несколько дней умирал…

— Не-е-е. Нет-нет, он уже мертвый был. Всё! Все эти разговоры и газетные сообщения — галиматья. Он уже мертвый был… Всё!» [79].

Вот такое категоричное по форме и откровенное по дружбе признание сделал в апреле 1953 года комендант дачи Орлов И.М. своему сотоварищу по «обслуге» Коломейцеву Г.Н., которым тот поделился с корреспондентом «АиФ» почти через полвека. С каким доверием после этого относиться к другим повествованиям по этому вопросу — судите сами. Мною этот материал приведен с целью исключения категоричности во мнении, что все было именно так, как рассказывали «очевидцы», поскольку впереди у нас предстоят еще не менее запутанные события, на которые имеются разные точки зрения.

Как бы там ни было, но вождь народов товарищ Сталин И.В. умер, так и не успев реализовать все свои замыслы. Кончина «самодержца» принесла, несомненно, большое облегчение всем его ближайшим соратникам, особенно тем, кто попал в последнее время под огонь сталинской критики. С 5 по 14 октября 1952 года проходил XIX съезд коммунистической партии, на котором с отчетным докладом выступил Маленков Г.М., а с докладом об изменениях в уставе партии, получившей наименование «Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС)», — Хрущев Н.С. На самом съезде Сталин И.В. выступил лишь с краткой заключительной речью, в которой подчеркнул важность взаимной поддержки КПСС и коммунистических партий всех стран мира в достижении своей высшей цели [32]. Зато на состоявшемся после этого пленуме ЦК вождь сказал свою главную полуторачасовую речь. Из нее явствовало, что статус партии и ее организационная структура отныне существенно преобразовывались. Политбюро заменялось Президиумом в составе 25 членов и 11 кандидатов и становилось преемником не бывшего партийного властелина, а всего лишь упразднявшегося Оргбюро и должно было заниматься внутрипартийными вопросами, не вмешиваясь в хозяйственную деятельность, являвшуюся прерогативой правительства. Таким образом, партноменклатура лишалась былой власти в стране, что ее, естественно, никак не могло устроить. Своими нововведениями Сталин И.В. полностью ликвидировал единоначалие в партии, упразднив должность генерального секретаря и введя посты десяти равноправных секретарей. Для того чтобы Молотов В.М. и Микоян А.И. не смели претендовать на роль лидеров, Сталин И.В. подверг своих престаревших соратников серьезной критике, выразив им обоим недоверие. Зачитанный вождем список кандидатур в состав Президиума ЦК вызвал у партаппаратчиков шок, поскольку в большинстве своем он состоял из не известных им лиц, являвшихся не партийными, а советскими работниками. Таким путем Сталин И.В. реализовал свое давнее намерение подчинить партию Советской власти. Кроме того, Сталин хотел сам уйти с поста секретаря, но это еще больше напугало партноменклатуру, поскольку без своего признанного вождя главный партийный орган сразу же терял вес и авторитет [78].

С другой стороны, на заседании Президиума ЦК, состоявшемся 1 декабря 1952 года и посвященном «вредительству в лечебном деле» и положению в Министерстве государственной безопасности СССР, была принята резолюция, в которой в качестве «важнейшей и неотложной задачи» содержался призыв к усилению контроля партийными органами за работой МГБ. В частности, даже говорилось, что «первые секретари обкомов, крайкомов партии и ЦК компартий союзных республик обязаны интересоваться агентурной работой органов МГБ и им должен быть известен список всех агентов». Помимо общих призывов о переходе от «пассивной» оборонной тактики к «активным наступательным действиям» в разведывательной работе содержалась такая установка, написанная в сталинском духе: «Многие чекисты прикрываются при этом гнилыми и вредными рассуждениями о якобы несовместимости с марксизмом-ленинизмом диверсий и террора против классовых врагов. Эти горе-чекисты скатились с позиций революционного марксизма-ленинизма на позиции буржуазного либерализма и пацифизма, забыли, что с озверевшим классовым врагом нельзя бороться в белых перчатках, оставаться “чистенькими”, не применяя активных наступательных средств борьбы в интересах социалистического государства, забыли указания Ленина о том, что классовая борьба — это жестокая борьба, а не пустая болтовня, не понимают той простой истины, что нельзя МГБ представлять без диверсий, проводимых им в лагере врага». Несколько позднее, на заседании комиссии по организации Главного разведывательного управления (ГРУ) МГБ, Сталин И.В. так углубил свою мысль: «Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец» [76]. В общем, образно говоря, «в воздухе пахло грозой», и, с учетом всех проводившихся репрессивных мероприятий по очищению органов госбезопасности, по борьбе с космополитизмом, разворачивавшимся «делом врачей» и «мингрельским делом», совершенно не исключено, что пристращенные соратники решили избавиться от своего грозного патрона, сведя все к летальному исходу.