Министр сталинских строек
(10 лет во главе МВД) - Богданов Юрий Николаевич - Страница 127

Думаю, что представленные обвинения как в отношении Вознесенского Н.А., так и Кузнецова А.А., которых Сталин И.В. недавно объявил своими преемниками, соответственно, по административной и партийной линии, являлись лишь поводом для их уничтожения. В книге «Строго секретно» [1] автор уже высказывал свою версию о том, что истинными причинами расправы над этими крупными руководителями, занимавшими ключевые посты в правительстве и ЦК партии, являлось их нежелание следовать линии вождя, направленной на подготовку силового продвижения социализма по планете. Во всяком случае, чтобы поднять весомость обвинений, велено было обреченных товарищей уличить в более существенных грехах. Заход начали с того, что в Ленинграде арестовали второго секретаря горкома Капустина Я.Ф., которого заподозрили в том, что еще в 1935 году во время стажировки в Англии он был завербован английской разведкой. Другим опасным фигурантом стал первый секретарь Крымского обкома ВКП(б) Соловьев Н.В., являвшийся ранее председателем Ленинградского облисполкома. Его объявили «махровым великодержавным шовинистом» за предложение создать Бюро ЦК по РСФСР и образовать компартию РСФСР, как и в других союзных республиках страны. Предъявленные обвинения состояли также в том, что «находясь на работе в Крыму, делал резкие вражеские выпады против главы Советского государства». Отсюда ниточки «заговора» потянулись к остальным «ленинградцам». 13 августа 1949 года без санкции прокурора были арестованы Кузнецов А.А., Попков П.С., Родионов М.И., председатель исполкома Ленинградского горсовета Лазутин П.Г. и бывший председатель Ленинградского облисполкома Соловьев Н.В. 27 октября 1949 года арестовали Вознесенского Н.А., а затем оказались за решеткой его брат Вознесенский А.А., являвшийся министром просвещения РСФСР, его сестра Вознесенская М.А., бывшая секретарем одного из ленинградских райкомов, другие родственники и их жены. Следствие проводилось Министерством госбезопасности и специальными следователями из числа сотрудников ЦК.

МВД СССР оказалось привлеченным к этой провокационной возне в том плане, что этому ведомству поручено было организовать «особую тюрьму». Идея создания такого, не подчиненного ни МГБ, ни МВД места строгой изоляции самых важных политических обвиняемых неоднократно предлагалась Сталиным И.В. Через Маленкова Г.М. им было дано поручение министру внутренних дел Круглову С.Н. создать специальную тюрьму на 30–40 заключенных, причем «с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной» и большим штатом, насчитывавшим до 100 человек. Во исполнение полученного указания для этой «особой тюрьмы» подготовили помещение на базе мест заключения У МВД Москвы на улице Матросская Тишина и подобрали штат обслуживающего персонала.

28 февраля 1950 года министр внутренних дел Круглов С.Н., заместитель министра по кадрам Обручников Б.П., заместитель начальника Тюремного управления Клейменов И.Т. и начальник отделения Тюремного управления Пуговкин были приглашены в ЦК, на Старую площадь. Их принял в своем кабинете секретарь ЦК Маленков Г.М. В присутствии руководства министерства он задал несколько вопросов Клейменову И.Т., поинтересовался его биографией и прежней воинской службой.

В тот же день капитан Клейменов И.Т. был назначен начальником «особой тюрьмы», а заместителем к нему направили инструктора Административного отдела ЦК ВКП(б) Шестакова. При заступлении тюремщиков на новые посты Маленков Г.М. подробно проинформировал обоих, что эта тюрьма подчиняется не министру внутренних дел и не министру госбезопасности, а непосредственно ему, Маленкову, и Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б).

Заключенным № 1 в этой «особой» партийной тюрьме оказался Кузнецов А.А., заключенным № 2 — Вознесенский Н.А. Затем через этот застенок прошли все остальные участники «ленинградского дела». Не останавливаясь на подробностях раскрутки обвинений, предъявлявшихся этой «антипартийной группе», отметим, что после состоявшегося в Ленинграде суда 1 октября 1950 года по вынесенному приговору Вознесенский, Кузнецов, Родионов, Попков, Капустин и Лазутин были расстреляны. Аресты и расстрелы продолжались в течение следующих двух лет. Во исполнение постановления ЦК ВКП(б) Министерство госбезопасности выселило проживавших в городе Ленинграде и области порядка полутора тысяч человек с семьями из числа лиц, «скомпрометировавших себя в какой-то мере связью с троцкистами, зиновьевцами, правыми, меньшевиками, эсерами, немцами и финнами на «вечное поселение» в Алтайский край под надзор органов МВД [64].

Затем начался разгром Министерства государственной безопасности. 12 июня 1951 года в «особой тюрьме» оказался министр этого грозного ведомства Абакумов В.С., арестованный, но формально даже не освобожденный от своей должности. Потом сюда же попали следователи, занимавшиеся «ленинградским делом», и другие чекисты. Параллельно раскручивались «дело врачей», «мингрельское дело» и другие. Руководство МГБ обвинили в «ведомственной замкнутости», обмане партийных органов и ЦК, наличии не разоблаченных врагов народа, неэффективности работы, засоренности кадрового состава чуждыми и подозрительными людьми [75]. В сложившейся обстановке, когда компрометирующие материалы собирались на многих руководящих государственных и партийных работников, надо было уметь выжить. В то время как многие руководители и сотрудники госбезопасности оказались за решеткой, Министерства внутренних дел репрессии практически не коснулись. Но в этих условиях обязательно надо было продемонстрировать и свою преданность вождю народов.

21 декабря 1949 года Сталину И.В. исполнилось 70 лет. Министр внутренних дел Круглов С.Н. от имени руководящих работников своего ведомства направил юбиляру поздравительное письмо, в котором, в частности, говорилось:

Дорогой и любимый товарищ Сталин!

Нам, работникам МВД СССР, выпали величайшая честь и счастье на протяжении многих лет участвовать в выполнении гениальных сталинских планов, преобразующих экономику и культуру нашей Родины. Работники МВД СССР, выполняя Ваши непосредственные указания под Вашим повседневным руководством, строят сооружения, являющиеся олицетворением величественной сталинской эпохи [25].

Да, остаться на свободе, сохранить подчиненный коллектив, не потерять собственное лицо и вести при этом огромную, напряженную работу в тех условиях было не очень-то просто. Многотрудные служебные обязанности всегда дополняла ответственная партийная нагрузка. Коммунист Круглов С.Н., с 1939 года являвшийся кандидатом в члены Центрального Комитета ВКП(б), постоянное внимание уделял низовой партийной работе. В апреле 1949 года на Московской совместной областной и городской партийной конференции Круглова С.Н. избрали членом Московского областного комитета (МК) ВКП(б), что удостоверяет членский билет № 043. В Центральном музее МВД России хранятся мандаты, свидетельствующие об участии министра внутренних дел в различных партийных форумах. Отсутствие даты на этих документах (очевидно, в целях «конспирации») затрудняет возможность точно установить, когда эти мероприятия проводились. Мандат № 147 говорит об участии Круглова С.Н. в IX партконференции МВД СССР от организации № 9. Мандат № 310 подтверждает избрание Круглова С.Н. на XIV конференцию ВКП(б) Дзержинского района города Москвы от партийной организации МВД СССР. Мандат № 0674 свидетельствует о том, что Круглов С.Н. был избран делегатом на XIX съезд ВКП(б) от Московской партийной организации. На этом съезде, проходившем с 5 по 14 октября 1952 года, Круглов С.Н. стал членом Центрального Комитета КПСС и получил членский билет № 56 [27].

Помимо работы в системе партийной и исполнительной власти большинство высших советских руководителей входили также в законодательные органы, являясь депутатами Верховного и местных Советов. Предварительно где-то в недрах властной сталинской машины осуществлялось распределение кандидатов в депутаты по избирательным округам, которых потом вроде бы по собственной инициативе и разумению, выдвигали трудящиеся предприятий, учреждений, колхозов и совхозов. При выборах в Верховный Совет СССР в 1946 году министр внутренних дел Круглов С.Н. и министр внутренних дел Абакумов В.С. баллотировались в высший законодательный орган страны Советов и были избраны депутатами на четыре года. Однако в 1950 году, когда в МГБ начали раскручиваться «темные дела», обоих министров силовых ведомств в число «народных избранников» в Верховный Совет не включили (хотя некоторые заместители обоих министров в состав депутатов вошли). Вместе с тем на выборы в местные Советы депутатов трудящихся, состоявшиеся 17 декабря 1950 года, Сергей Никифорович Круглов был выдвинут от общего собрания сотрудников Министерства внутренних дел СССР кандидатом в депутаты Московского городского Совета депутатов трудящихся по избирательному округу № 400. Сохранился агитационный плакат того времени, содержавший призыв к избирателям: «Голосуйте за кандидата блока коммунистов и беспартийных — товарища Круглова!» На плакате были помещены фотография министра внутренних дел в гражданском костюме и достаточно подробные биографические данные, заканчивавшиеся такими словами: «Стойкий большевик, верный сын нашей социалистической Родины тов. Круглов беззаветно служит великому делу Ленина — Сталина». В нижней части агитплаката красным цветом сиял лозунг: «Да здравствует Сталинская Конституция — Конституция победившего социализма!» Перед выборами, 9 декабря 1950 года, в Офицерском клубе МВД СССР (улица Дзержинского, дом 13) состоялся вечер встречи с кандидатом в депутаты, который организовал агитпункт 16-го избирательного участка Дзержинского района города Москвы. После официальной части, на которой выступили доверенное лицо, сам кандидат и несколько избирателей, был дан концерт [26]. В Центральном музее МВД хранится депутатский билет 0658 Круглова С.Н. от Мосгорсовета [27].