Маршал Малиновский - Соколов Борис Вадимович - Страница 102

Противостоявшие им войска 2-го Украинского фронта насчитывали: 2-й гвардейский механизированный корпус — 12 тыс. человек боевого состава, 248 танков и САУ, 4-й гвардейский механизированный корпус — 6 тыс. человек боевого состава, 73 танка и САУ, 23-й стрелковый корпус — 10 тыс. человек боевого состава, 31-й гвардейский стрелковый корпус — 8 тыс. человек боевого состава и 37-й стрелковый корпус — 8 тыс. человек боевого состава. Всего советская группировка насчитывала 52 тыс. человек боевого состава и располагала 321 единицей бронетехники и 4470 полевыми орудиями. Как нам представляется, боевой состав здесь значительно занижен, причем с обеих сторон. Если 12 тыс. человек боевого состава во 2-м гвардейском механизированном корпусе, полностью укомплектованном до штата в 16 442 человека, выглядят правдоподобными, то 10 тыс. боевого состава в пополненном до штатной численности 3-дивизионном 23-м стрелковом корпусе кажутся далекими от реальности. Одна из дивизий, 68-я гвардейская стрелковая, должна была иметь по штату около 12,6 тыс. человек. Две другие, 99-я и 316-я, по штату июля 1943 года — по 9380, а уже в декабре 1944 года их штатная численность возросла до 11 706 человек. Но даже если они были укомплектованы по штату 43-го года, то, принимая боевой состав в 60 % от общей численности, в 23-м корпусе должно было быть около 19 тыс. боевого состава. Вероятно, примерно в такой же пропорции был приуменьшен и боевой состав германо-венгерских сил. Но несомненно, что советское численное превосходство было не менее чем трехкратным.

Начальник штаба 23-го стрелкового корпуса Сергей Александрович Андрющенко вспоминал свою встречу с Родионом Яковлевичем накануне наступления на Будапешт:

«Малиновский шумно поднялся навстречу, поздоровался, пожимая нам руки. Был он высок и плечист. Глаза маршала смотрели пристально и очень доброжелательно. Усевшись рядом, Родион Яковлевич спросил, как доехали. На круглом его лице то и дело появлялась теплая улыбка…

В конце беседы Р.Я. Малиновский сказал:

— Завтра, самое позднее послезавтра, вы получите приказ о включении корпуса в состав сорок шестой армии. Боевую задачу на наступление поставит командарм генерал Шлемин. Бои ожидаются трудные, на легкую победу не рассчитывайте. Фашисты будут драться с упорством обреченных».

Малиновский запросил на подготовку пять дней, но Сталин потребовал завтра же, 29 октября, перейти в наступление. Соответствующая директива была отдана вечером 28 октября. В наступление сначала перешла одна только 46-я армия с 2-м гвардейским мехкорпусом, но они продвигались медленно, с потерями. Затем им на помощь пришли 7-я гвардейская и 1-я румынская армии.

Как известно, бои за Будапешт затянулись до середины февраля 1945 года, но Сталин, может быть, задним числом осознав, что поторопился с наступлением на венгерскую столицу, впоследствии никогда не ставил в вину Малиновскому то, что осада Будапешта затянулась на три с половиной месяца.

В первый день наступления фронт венгерских войск был прорван, и советские войска продвинулись на 25 км. Утром 30 октября части 46-й армии отразили контратаку 23-й танковой дивизии и завязали бои на окраинах Кечкемета. Но здесь советское наступление было остановлено.

Дивизии 7-й гвардейской армии форсировали Тиссу, но расширить плацдарм не смогли. 31 октября Кечкемет стали штурмовать введенные в бой соединения 2-го эшелона — 23-й стрелковый и 4-й гвардейский механизированный корпуса. Взяв Кечкемет, они должны были форсировать Дунай и обойти Будапешт с востока, тогда как 2-й гвардейский механизированный корпус должен был атаковать Будапешт с юга.

2 ноября советские механизированные части достигли рубежа Альшонемеди, Оча Юлле, Гомба в 15 км от Будапешта. Но продвинуться дальше не удалось из- за немецких и венгерских контратак.

К исходу 3 ноября продвижение советских войск было остановлено в 10–15 км к югу и юго-востоку от Будапешта. 10 ноября охват Будапешта с севера и северо-востока начали 7-я гвардейская, 53-я, 27-я и 40-я армии, а конно-механизированная группа Плиева атаковала на север в районе Сольнока, чтобы свернуть оборону противника по реке Тисса.

В ноябре, по словам Фриснера, «даже в считавшихся до сих пор надежными 10-й и 12-й венгерских дивизиях, действовавших восточнее Будапешта, появились первые признаки разложения. Венгерские солдаты поодиночке и большими группами, до 100 человек, с белыми флагами переходили на сторону противника. Всего лишь за 2–3 дня к русским перебежало 5 офицеров и 1200 солдат. Доверие к венгерской армии было полностью потеряно, и на нее уже можно было не делать ставки».

Не надеясь на венгров, немецкое командование перебросило к Будапешту 3-й, 4-й и 57-й танковые корпуса. Завязались упорные бои. 14 ноября 2-й Украинский фронт получил 200 танков и 40 тыс. маршевого пополнения. Но попытки 6-й гвардейской танковой и 7-й гвардейской армий проникнуть в венгерскую столицу с севера не удались. Зато 46-я армия к 21 ноября захватила значительную часть острова Чепель.

Лейтенант резерва венгерский гусар Аурель Шаламон вспоминал о боях в Будапеште в 20-х числах ноября 1944 года, когда советские войска пытались выбить противника с острова Чепель: «К вечеру наши позиции атаковали так называемые русские штрафные батальоны, состоявшие из политических заключенных. Их встретили ураганные залпы пулеметов, минометов, закопанных в землю по башню танков и даже быстроходных катеров на Дунае, обрушивших на атакующих ливень пуль. Атака вскоре захлебнулась, и русские понесли громадные потери. Перед нашими позициями остались лежать сотни умирающих и раненых. Мы чаще всего слышали восклицания: “Боже мой!” вместе с громкими, но слабеющими призывами о помощи. Наши санитары попытались вытащить их, но всякий раз отступали, встреченные пулеметным огнем. Эти люди просто должны были умереть. Мы не могли помочь им, и на следующий день они затихли».

Группа армий «Юг» в период битвы за Будапешт захватила следующее количество пленных: в ноябре 1944 года — 2495, в декабре — 3943, в январе 45-го — 5517 и в феврале — 2240.

С.А. Андрющенко вспоминал:

«Таким образом, овладеть городом с ходу, как это предусматривалось планом операции, 46-й армии, точно так же как и другим объединениям, не удалось. На то были, разумеется, свои причины, объективно изложенные в донесении представителя Ставки Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко от 24 ноября 1944 года. Прежде всего войска фронта действовали распыленно на трех направлениях — мишкольском, эгерском и хатванском, что не позволило нам создать значительного перевеса сил над противником на каком-либо одном из них. Были недооценены возможности и способности гитлеровцев к быстрому маневру».

Тут необходимо напомнить, что у Малиновского не было времени, чтобы перегруппировать войска и сконцентрировать силы на одном направлении, поскольку Сталин приказал наступать немедленно.

В упомянутой докладной записке Тимошенко, датированной 24 ноября, говорилось:

«2-й Украинский фронт является одним из сильнейших фронтов. Он обладает огромным потенциалом, позволяющим разгромить обороняющегося врага. Но, несмотря на это, в последнее время он не смог записать на свой счет никаких значительных успехов. По моему разумению, основные причины безуспешности предпринятых действий кроются в следующем:

1. Командование, предполагающее для обретения победы весьма относительный перевес, старается одновременно разгромить вражеские группировки на нескольких направлениях (Мишкольц, Эгер, Хатван).

2. Данные устремления… ведут к раздроблению боевой мощи, в результате чего наши части не могут противопоставить врагу реальный перевес в боевой силе. В итоге, например, основная воинская группировка фронта (27-я, 53-я армии и 7-я гвардейская армия), включающая в себя 24 стрелковых дивизии, 3 механизированных и 1 танковый корпус, а также 2 кавалерийских корпуса, оказалась сосредоточена на нескольких направлениях:

а) на мишкольцском направлении, на участке фронта шириной в 50 километров сражается 27-я армия в составе 8 стрелковых дивизий;