Закат в крови
(Роман) - Степанов Георгий Владимирович - Страница 134

— Попутно вы можете сообщить, — небрежно бросил Фуке, — и о том, что в декабре этого года генерал Деникин заключил на станции Торговой договор, по которому американские и английские монополии могут беспошлинно продавать свои товары на внутренних рынках Юга России. Кроме того, в качестве гарантии за помощь Деникин подписал следующие условия: первое — Америка, Англия и Франция получают концессии на нефтяные месторождения сроком на пятьдесят лет. Второе — после захвата власти во всей России уплатить часть царских долгов. Третье — оплатить займы, полученные царской Россией во время империалистической войны. Наконец, я вам могу доложить, что за военные поставки только в Америку уже отправлено более двухсот пятидесяти тысяч пудов кубанской пшеницы. Еще больше хлеба отправлено в Великобританию.

— Так что же получается, — сказал Краснов, вдруг несколько стушевавшись, — члены английских и американских военных миссий являются ловкими бизнесменами?

— А вы, мой друг, разве этого до сих пор не знали? — усмехнулся Фуке. — Почему главнокомандующий не счел нужным проинформировать главу донского народа? Вот этого я не понимаю. Да и, наконец, вы сами должны понимать, что бескорыстная помощь в век великих коммерческих сделок немыслима. Больше того, вы ее должным образом и не оценили бы.

— Но Франция обязана помочь нам хотя бы потому, что во время войны корпуса русских солдат, отправленные во Францию, спасли Париж от кайзеровских войск! — воскликнул Краснов. — Долг платежом красен.

— Но вы-то, господин Краснов, атаман не России, а всего лишь войска Донского, которому Франция ничем не обязана, — напомнил Фуке. — И вам не дано никаких прав говорить от имени России.

Атаман точно ошпаренный выскочил из номера.

Фуке после завтрака поехал в сопровождении Смагина в военное училище, оттуда — в Донской кадетский корпус, там лейтенант Эрлиш, выступая перед кадетами и юнкерами, говорил:

— Вы можете рассчитывать твердо на бескорыстную помощь великой Англии и свободной Франции. Мы ваши настоящие союзники и самые искренние друзья. Я глубоко убежден, что скоро благодаря нашей дружеской поддержке белая армия водрузит на высоких башнях древнего Кремля славное трехцветное знамя великой единой неделимой России. Мы верны союзническим обязательствам…

Вслед за Эрлишем выступал Смагин:

— Мы всегда шли на помощь Франции, теперь она протягивает нам руку. Какая же это благодарная и благородная нация! Да, в союзе с Францией мы сбросим с кремлевских башен красный флаг, забрызганный кровью многочисленных жертв. Мы вечно будем признательны бескорыстному и великому союзнику…

Ивлев, помня о неимоверных требованиях Фуке и Гильмонэ, думал: «Наивная любовь белых генералов к французам — это односторонняя неразделенная страсть».

29 января Фуке вернулся в Екатеринодар и дал Краснову телеграмму о том, что он не пошлет в Луганск ни одного французского солдата.

Глава шестая

Тем временем на станции Минеральные Воды состоялось совещание Деникина с военачальниками Добровольческой армии.

На совещании Врангель предложил Кавказскую армию немедленно перебросить под Царицын, дабы, овладев важным стратегическим пунктом на Волге, протянуть руку Колчаку, тогда подходившему к поволжским губерниям.

— Соединив силы с Сибирской армией и образовав единый фронт, — говорил он, — мы начнем движение на Москву.

— Нет, — заявил Деникин, — положение требует удержать Донецкий бассейн, этот угольно-промышленный район важнее Царицына. Я переброшу туда дивизии.

В середине января, когда началась переброска войск с Кавказа в Донецкий бассейн, в городе Пятигорске образовалось правительство терского казачества во главе с войсковым атаманом Вдовенко и председателем Губаревым.

Главнокомандующим от Добровольческой армии в Терской области был назначен генерал Ляхов — человек крутого, властного характера, чрезвычайно резкий в обращении с людьми.

28 февраля Колчак овладел Уфой, а через месяц уже был в ста верстах от Симбирска и в шестидесяти верстах от Самары.

Армия атамана Дутова была в восьмидесяти верстах от Казани.

«Вот если бы Деникин послушался Врангеля, — думал Ивлев, — мы сейчас, вероятно, имели бы возможность соединиться с силами Колчака. Теперь же наши лучшие добровольческие части заняты в Донбассе мелкими кустарными операциями. Донцы выдохлись. Красные выбили их из Луганска, подошли к станции Чертково».

1 февраля в Новочеркасске состоялось заседание Большого войскового круга.

Круг подверг жестокой критике стратегию генералов Денисова и Полякова и потребовал их отставки.

Атаман всячески защищал своих ставленников, и тогда круг решил лишить Краснова атаманского пернача.

3 февраля в Новочеркасск должен был приехать Деникин, и Краснов в надежде, что главнокомандующий Добровольческой армией вступится за него, выехал ему навстречу.

Встреча состоялась на станции Кущевской.

— Как жаль, что меня не было на круге, — с притворным сожалением воскликнул главнокомандующий, — я бы не допустил отставки. Вы сделали немало для Дона и вложили огромный вклад в дело борьбы с большевизмом. Благодаря вам Добровольческая армия могла успешно начать и провести второй кубанский поход. Я все это, конечно, напомнил бы кругу.

— Но, ваше превосходительство, — обрадовался Краснов, — вы и сейчас можете все исправить. Настроение круга и войска таково, что всякое желание ваше будет исполнено.

— Однако, — протянул Деникин, — однако, я думаю, вам следует отдохнуть… Поезжайте, пожалуйста, Петр Николаевич, в Крым.

Краснов понял, что он совершенно неугоден Деникину, и укоризненно покачал головой.

— Ну, если вы находите, что мне делать больше нечего на Дону, то разрешите отправиться на отдых в Батум, там мне будет спокойней.

— Хорошо, поезжайте, — милостиво согласился Деникин. — Там вы действительно сможете хорошо отдохнуть.

3 февраля Деникин выступил в Новочеркасске с речью, и круг избрал атаманом Всевеликого войска Донского Богаевского, человека, по взглядам и убеждениям близкого Деникину.

Богаевский, в свою очередь, выдвинул на пост командующего Донской армией генерала Сидорина, родом из станицы Есаульской, окончившего в свое время Академию Генерального штаба, участника Степного похода.

— Вы знаете Сидорина, — сказал Богаевский. — Он был начальником штаба походного атамана, и его называли донцы «душой и умом степной борьбы». Теперь он будет душой и сердцем всей Донской армии. Во время войны с Германией Сидорин служил в Кавказском корпусе Ирмана, он опытный военачальник.

Круг зааплодировал.

Начальником штаба армии был назначен генерал Кильчевский.

Таким образом, Деникин с помощью Большого войскового круга покончил с теми, кто недавно противился подчинить Донскую армию единому командованию.

Деникин и Колчак начали обмениваться письмами. В одном из последних писем Колчак горько сетовал:

«Крайне тяжелое положение Дальнего Востока, фактически оккупированного японцами, ведущими враждебную политику хищнических захватов».

И далее: «Большевизм еще не изжит в Сибири, и вспышки его постоянно приходится подавлять.

В двадцатых числах декабря была попытка восстания в Омске, но ее удалось подавить в несколько часов».

Деникин, прочитав письмо, сказал:

— Большевизм и у нас на Юге России не изжит. Недавно в Екатеринодаре по указке подпольщиков-большевиков была устроена на заводе «Кубаноль» рабочая стачка. В Ростове-на- Дону то и дело в рабочих районах вспыхивают перестрелки. Хорошо вооруженные партии ростовских подпольщиков нападают на наши патрули.

Романовский, выслушав главнокомандующего, сел за письменный стол и сказал:

— Я не знаю, как помочь Донской армии, прежде доходившей до станции Лиски, Поворино и Камышина, а теперь быстро откатившейся к Северному Донцу и Салу. Она упала духом, часто бросает артиллерию, обозы со снарядами и патронами. На царицынском направлении под натиском конницы Думенко донцы так же безостановочно отступают к Манычу. Может быть, Антон Иванович, разрешите перебросить на царицынское направление хотя бы одну дивизию кубанцев?