Закат в крови
(Роман) - Степанов Георгий Владимирович - Страница 111

Держа руку под козырек, Ивлев с минуту стоял неподвижно, дожидаясь, покуда увидят его. Наконец Деникин поднял голову и кивнул ему.

— Значит, вы вернулись из Новочеркасска? Привезли письмо от Африкана Петровича?

— Да, ваше превосходительство. — Ивлев звякнул шпорами и положил на стол толстый пакет с потертыми углами. — Кроме того, я должен доложить вам, что генерал Покровский, с которым пришлось встретиться позавчера, вешает без суда и следствия, да еще под музыку, медведовских жителей.

— Как это под музыку? — не понял Романовский, стоявший рядом с командующим. — Неужели он оказался таким музыкальным, что даже во время казней устраивает концерты?

— Да, ваше превосходительство, — Ивлев обернулся к Романовскому, — Покровский обедает на открытой веранде, а на противоположной стороне улицы вешают людей…

— Ну, в этом нет ничего нового, — с веселой усмешкой произнес Романовский, сощурив серые глаза.

Ивлев в надежде, что командующий более серьезно отнесется к его сообщению, продолжал свой доклад:

— Станица Медведовская буквально терроризирована. Казаки Покровского хватают и насилуют девушек. Людей секут плетьми и шомполами среди бела дня во дворе станичного правления…

Деникин, не обращая внимания на Ивлева, аккуратно и не спеша разорвал карандашом толстый пакет и углубился в чтение письма Богаевского. Письмо было на нескольких страницах, и Ивлев, боясь, что Романовский или Корвин-Круковский предложат покинуть кабинет, встал на простенке между двумя большими окнами, выходившими на перрон.

Романовский подошел к телефонному аппарату, висевшему на стене, покрутил ручку и вызвал Тихорецкую.

— Мне нужен генерал Алексеев. Пожалуйста, попросите его к телефону.

Корвин-Круковский тоже отошел от стола и вполголоса обратился к Ивлеву:

— Вы, кажется, уроженец Екатеринодара? Не посоветуете ли, какой дом можно занять под штаб командующего? Надо, чтобы он был достаточно вместительным и находился в центре города.

Думая о своем деле, Ивлев еле понял, что от него ожидает комендант, и посоветовал:

— Для этого вполне подойдет коммерческий дом Богарсукова на Гимназической улице. Он как раз в центре, напротив войскового собора.

— А под личные квартиры генералов Алексеева и Деникина какие дома могли бы подойти? — Полковник достал из кармана френча записную книжку.

— Особняк Ахвердова на углу Борзиковской и Соборной улиц, а на Екатерининской улице прекрасный особняк Ирзы, — ответил Ивлев, глядя на огрызок карандаша, которым быстро водил по страничке блокнота комендант штаба.

Деникин дочитал письмо и, пряча его в карман, пристально посмотрел на Ивлева.

— Так… Что же вы хотите, поручик, сообщить о Покровском?

— Ваше превосходительство, — прерывающимся голосом начал Ивлев, подойдя к столу, — генерал Покровский превращает белое движение в карательную экспедицию самого черного порядка…

— Антон Иванович, — возбужденно заговорил Романовский, повесив трубку, — только что в Тихорецкой стало известно, что некий партизан-офицер Шкуро или Шкура, я точно не расслышал фамилию, с налета овладел со своей волчьей партизанской сотней Ставрополем!

Деникин, весь просияв, встал из-за стола:

— Если это подтвердится, то, право, я готов этого офицера-партизана произвести в генералы!

В кабинет вошел полковник Шапрон.

— Ваше превосходительство, — обратился он к Деникину, — явился генерал Букретов. Просит принять его как представителя тайной военной организации Екатеринодара.

Адъютант, услужливо изогнувшись, положил на стол командующего листовку с типографским текстом. Видно забыв об Ивлеве, Деникин шутливо упрекнул Романовского:

— Что-то, Иван Павлович, ты до сих пор ничего не говорил мне об этой екатеринодарской организации…

— Вероятно, потому, что эта организация начала проявлять признаки жизни только в момент нашего вступления в Екатеринодар.

— Однако надо поощрять всех, кто организуется против большевизма.

— Ваше превосходительство, — Шапрон ткнул указательным пальцем в листовку, — вы только обратите внимание, какими словами начинается эта прокламация! — И, опять галантно изогнувшись, он с расстановкой прочел: — «Долгожданные хозяева Кубани, казаки, и с ними часть ино-род-цев, неся с собой справедливость и свободу, прибыли в столицу Кубани».

Деникин приподнялся из-за стола, как бы не веря тому, что прочел адъютант, и взял листовку в руки.

— Вот оно как этот самый председатель тайной организации окрестил нас: ино-род-цы! — Командующий сердито бросил листовку на стол. — Экое тупоумие!

В кабинет вошел Долинский, одетый в хорошо отутюженный белый китель с капитанскими погонами.

— Ваше превосходительство, получена телеграмма из Тихорецкой от войскового атамана Филимонова. Атаман благодарит вас за освобождение Екатеринодара, но хочет первым официально явиться в город и, как истинный хозяин, устроить вам торжественную встречу.

— Ах эти мне истинные хозяева Кубани! — иронически протянул Деникин. — Они, видите ли, первыми хотят войти в уже занятый город. В таком случае, капитан, распорядитесь приготовить и подать автомобиль. Я сейчас поеду в город и, как говорится, сам себе покажу столицу Кубани.

Ивлев продолжал молча стоять у стола командующего. Деникин тем временем вновь обратился к Романовскому:

— А когда прибудет в Екатеринодар Михаил Васильевич?

— Генерал Алексеев обещает быть в самом скором времени.

— Да, надо основательно осмотреть первый большой город, отвоеванный нами, — подтвердил свое намерение командующий. — Если большевики начали с Петрограда, а кончили Екатеринодаром, то мы, наоборот, начнем с Екатеринодара, а кончим Петроградом.

Романовский порылся в папке и положил на стол перед Деникиным листок с цифрами.

— Антон Иванович, ознакомьтесь со сведениями разведывательного отделения о численности большевистских войск, отступивших на Белореченскую. Кстати, туда же ушло огромное количество беженцев и обозов. Я хочу приказать генералу Эрдели начать преследование их сегодня же.

— Да, посылайте конницу, — согласился Деникин, углубляясь в разведсводку.

— Ваше превосходительство, автомобиль подан, — доложил вернувшийся Долинский.

Деникин надел фуражку и в сопровождении Корвина-Круковского и Шапрона вышел на перрон, где юнкера караульной роты взяли винтовки на караул. Ивлев некоторое время еще шел за командующим. У выхода на привокзальную площадь к Деникину приблизился рослый и усатый казачий генерал в серой черкеске и высокой белой папахе.

— Ваше превосходительство, разрешите представиться: генерал Букретов!

Деникин презрительно сощурившимися глазами холодно смерил генерала с головы до ног и громко сказал:

— Вы в своем воззвании отнеслись с таким неуважением к доблестной Добровольческой армии, что говорить мне с вами не о чем!

Бросив руки за спину, Деникин зашагал к автомобилю. Тяжелое красноватое лицо Букретова, как от крепкой оплеухи, ярко заалело. Зеленоватые узкие глаза его метнули вслед Деникину недобрый взгляд.

Екатерининская улица, ее мостовая, стены домов были в оранжевых отблесках яркого солнца.

Открытый автомобиль, в который уселся командующий, сверкнул смотровым стеклом и не спеша покатил, оставив за собой сизый хвост вонючего керосинового дыма.

Ивлев, стоя на краю кирпичного тротуара, почувствовал себя полностью обманутым в своих надеждах.

Тощая, плоскогрудая мещанка, увидя Ивлева, настойчиво стучавшегося в запертую дверь, вышла из флигеля на крыльцо.

— Господин офицер, моих квартирантов нету со вчерашнего дня.

«Ушла! И может быть, безвозвратно…» Ивлев ощутил глубокую внутреннюю разбитость.

Домохозяйка подошла ближе.

— Боюсь, мои квартиранты задали лататы вместе с большевиками. Наверное, придется вскрывать замки.

— Нет, замки не трогать. Квартира Первоцвет будет находиться под моим наблюдением.

Ивлев достал из бумажника бланк штаба Добровольческой армии и написал на нем карандашом: «Квартира занята адъютантом командующего поручиком Ивлевым».