Выстрелы в Сараево
(Кто начал большую войну?) - Макаров Игорь - Страница 77

Сараевское покушение подготовили полковник Димитриевич, майор Танкосич, Циганович, а все они — вольные каменщики.

В Белграде — а это доказательство, что франкмасоны виновны в убийстве Франьи Фердинанда — состоялся первый после войны международный масонский конгресс (сентябрь 1926 года)[452].

Брат Бетман-Гольвег, немецкий канцлер (1914)[453], «принудил» императора Вильгельма II к плаванию по Северному морю летом 1914 года, дабы тот не мог умиротворить австро-венгерский (правильно: австро-сербский. — И. М.) конфликт, который превратился в австро-русский конфликт и вызвал мировую войну.

В Ишле (14 июля 1914 года) иезуиты и вольные каменщики послали плохо подготовленную в военном отношении Австро-Венгрию на войну[454].

Пуанкаре — этот, как пишет Людендорф, потомок старой еврейской семьи Vierreggl из Галиции — в июле 1914 года отправился на переговоры к царю Николаю II, чтобы укрепить его в намерении воевать[455].

Приведя довольно длинный список подобных примеров, автор заключает:

Все это похоже на грубую шутку или на байки с Востока… Дешевые выводы и утверждения.

Через два дня последовало продолжение статьи:

Масонские ложи, которые генерал Людендорф и компания обвиняли в этих вещах, давали и необходимые объяснения. После десяти лет работы, исследования и просмотра тайных документов по разным архивам, нельзя установить какую-либо ответственность франкмасонов за мировую войну, за ее течение и народные страдания по всему миру. Конгресс Международной Лиги вольных каменщиков, в котором участвовали 400 членов — вольных каменщиков из масонских лож Австрии, Англии, Дании, Соединенных Штатов Америки, Франции, Германии, Венгрии, Голландии, Польши, Швейцарии, Румынии, Канады и Чехословакии, недавно здесь прошедший, исследовал этот вопрос, ибо известные клерикалы и фашистские круги начали снова публиковать, а на деле подогревать эти вещи об участии вольных каменщиков в сараевском покушении и их вине в возникновении мировой войны. Дебаты о том были краткими, а единогласное решение было таким: «Конгресс удивляет, что такая клевета может публиковаться и выноситься на публику, когда известно, что в рядах вольных каменщиков состояли и состоят сейчас славные ученые, правители, государственные деятели со всего мира и что двухсотлетняя работа вольных каменщиков была направлена только на благо, на прогресс человечества, на международное согласие, взаимное сотрудничество в интересах всеобщего мира».

Конгресс принял такое решение, потому что сербские и югославские вольные каменщики потребовали, чтобы «Конгресс Международной Лиги вольных каменщиков» занялся этим предметом и вынес свое решение. Вышеприведенное решение в духе декларации Союзного Совета Великой Ложи «Югославия» от 1922 года и от 30 марта 1930 года, согласно которой «ни один вольный каменщик, серб или югослав, ни одна ложа или другое масонское учреждение никоим образом не участвовали ни в подготовке, если таковая имела место, ни в покушении Сараевском».

В правительстве сербиянском в 1914 году не было вольных каменщиков, а вероятно, кроме пок. Косты Стояновича [456] , который был членом одной парижской смешанной ложи, не было министров-масонов в правительствах Сербии с 1903 по 1914 год. Они были в правительстве Светомира Николаевича (1894) [457] и в правительстве Владана Джорджевича [458] . Поэтому отпадают предпосылки к тому, что франкмасоны повлияли на решения правительства Н. Пашича. Их влияние не ощущалось и за пределами правительства, в Сербии 1903-1914-х годов, а это был период растущего австро-сербского антагонизма. Да и на самом видном месте в рядах вольных каменщиков Сербии, начиная с 1904 года, стоял перворазрядный австрофил. Из того, что Светомир Николаевич, глава правительства (1894), как старейшина ложи, делал в 1908 году в кругу вольных каменщиков в Сербии, Венгрии и Германии, добиваясь содействия против австрийской агрессивной политики, можно заключить, что и противники тогдашнего режима в Сербии относились к аннексии Боснии так же, как и все сербы с той стороны Дуная, Савы и Дрины. И никак иначе. Но и тогда масоны из Пешта решительно отказались от всякой помощи, настаивая на том, чтобы белградская ложа «Побратим» отошла от политической работы такого рода.

Равным образом ни в одной Сербия некой ложе вольных каменщиков не состояли ни полковник Драг. Димитриевич, ни майор Танкосич, ни Милан Циганович и никто другой из членов общества «Уединенье или Смрт». О том имеются категорические заявления домашних вольных каменщиков; нет о том никаких следов и в ложах других стран. Заявления Чабриновича на сараевском допросе в октябре 1914 года и ранее, на следствии, из которых может следовать, что и он был вольным каменщиком, если и могут быть приняты во внимание, то как хвастовство или лукавство Чабриновича, но ни в коем случае не как истина. Вступление в общество вольных каменщиков в Сербии всегда было отягощено предварительным анкетированием: в него не мог войти любой, кто пожелает, но только тот, кто имел моральную квалификацию. Поэтому был случай, когда одному из наших послов за границей было отказано в приеме в масонство. Кроме того, никогда вольный каменщик не обнаружит себя кому-либо другому, а только «брату масону».

Ситуация с масонством людей из общества офицера Димитриевича, Танкосича и друзей следующая. Прежде чем прийти к руководству и организовать тайное общество «Уединенье или Смрт», они хотели, наряду с правилами, выработать и известный сценарий, церемониал приема в общество, который должен быть импрессивным, символически таинственным. И поэтому среди основателей пошли разговоры о том, что один из них должен вступить в одну из франкмасонских лож в Белграде и познакомиться со всеми этими вещами. По совету Богдана Раденковича, несостоявшегося рашско-призренского владыки и создателя этого общества, юрист и публицист Люба Йованович-Чупа вошел в белградскую ложу «Уединенье». Люба «Чупа» умер от холеры в Скопье в 1913 году. Вот как представляется и вся связь между сараевским покушением и вольными каменщиками в Сербии. И это тот самый Люба Йованович, покойник с 1913 года, «der serbische Hochgradfreimauer», который, как утверждает генерал Людендорф, 12 апреля 1914 года был на конференции которая «приняла решение о том, что будет мировая война». Никто другой из этого общества не был членом ни одной из лож в Сербии, и тот единственный, кто вошел в ложу «Уединенье», вошел в нее, чтобы взять «мустру» (образец чего- либо. — И. М.) для церемониала при вступлении в членство объединения «Уединенье или Смрт».

Стремление председателя сараевского суда при разбирательстве покушения на Франца Фердинанда на 1914 дознаться у атентаторов Чабриновича и Принципа о той воображаемой связи с франкмасонами выдает влияние католических кругов, которые с 1909 способствовали разжиганию войны против Сербии, подстрекали к «карательной экспедиции против Сербии». С другой стороны, объяснения атентаторов и ответы их на вопросы адвоката Пемужича (правильно: Премужича. — И. М.) и председателя суда выдают желание Гаврило Принципа — Людендорф утверждает, что он, как и другие вышеназванные личности, еврейского происхождения — пошутить с судом[459].

История с ролью Радована Казимировича и неким письмом его, которое вставил в свои показания на суде атентатор Неделько Чабринович, служит тому доказательством. Др Казимирович не был франкмасоном и весной 1914 года не совершал— по приказанию из Белграда — путешествия в Париж, Москву и Пешт как эмиссар Танкосича, вольного каменщика, дабы услышать якобы мнение масонских лож и получить от них одобрение покушения на Франца Фердинанда. Др. Рад. Казимирович, проф. православной Богословии, едва знал Танкосича; в 1914 году он совершил поездку в Вену и Прагу, но для издания своего альбома народных вышивок.