Укротитель. Трилогия - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 194

После смерти главной особи некры, получившие народное название «головешки», разбежались.

За интересным рассказом путь до скального поселения промелькнул незаметно. Но до того как попасть в свои покои, мне пришлось самому заводить сагара в логовище. Почему-то рядом не наблюдалось ни одного хороха.

Что за чертовщина?

Элбан про это по-прежнему отмалчивался.

Ладно, сейчас быстро переоденусь и займусь этими «тайнами мадридского двора». Если бы случилось что-то катастрофическое, управляющий вряд ли промолчал бы.

Чуть теплый гномий душ и чистая одежда наконец-то возвратили мне ощущение душевного покоя, но продлилась эта благость недолго. Входя в спальню, я не особо осматривался и, только повернувшись от шкафа с чистой одеждой, заметил, что ниша в стене пустовала. Точнее — там лежали осколки скорлупы яйца, но не было его содержимого.

— Вашу мать!.. — заорал я и вылетел из спальни.

Ураган по прозвищу ярл Воронов пронесся по подземным переходам и влетел в обиталище хорохов. Это место больше походило на массовое поселение ласточек. Часть стен была источена небольшими норами, а остальное залеплено большими гнездами. Сейчас все хорохи попрятались в норах, а верховный забился в угол пещеры. Он не решился скрыться окончательно, но не смог устоять перед желанием отойти подальше.

— Верховный, ты что сделал! — заорал я, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть птицелюда.

— Прости, господин, не уследил…

Старый хорох распластался на полу, стукнувшись о камень костлявой головой на длинной хилой шее.

Черт, что я творю?!

Мудрое и древнее существо, достойное всяческого уважения, валяется в моих ногах как жалкий раб. Оборзел ты, Слава, совсем зарвался…

— Так, верховный, давайте оба успокоимся и нормально поговорим. Вы должны понять мою реакцию. Малыш пропал, а вы прячетесь.

Я помог трясущемуся от страха хороху встать и, не зная, что еще сделать, усадил его в находящееся в метре от пола обширное гнездо.

— Вы успокоились? Говорить можете?

Хорох мелко закивал и тут же взорвался писклявыми словами и целым потоком мыслеобразов. Причем образы были внятнее слов.

— Я… хотел. Я не успел…

Словно в кинотеатре, передо мной разворачивалась картина недавних событий. Верховный хорох проснулся от странного зова. Казалось, что где-то плачет забытый родителями ребенок. Сначала птицелюд не мог ничего понять, но затем осознал, что таинственный о́ни наконец-то появился на свет. Хорох тут же побежал к моим апартаментам. Увы, он не успел. Двери в спальню почему-то остались открытыми. Можно, конечно, наказать за это уборщицу, но виноват ведь я, а не она.

Несколько дней все хорохи, а также десятки людей и гномов метались по селению и окружающей местности, но новорожденный о́ни пропал бесследно…

Мне хотелось выть от бессилия и бежать искать несостоявшегося питомца. Но куда и зачем? Если уж хорохи не смогли ничего найти по горячим следам, то спустя седмицу делать это было глупо.

В груди клокотала злость на весь мир — на Чистых и их интриги, на эту идиотскую войну, во время которой наконец-то случилось то, чего мы ждали так долго. И прежде всего, я злился на себя, хотя при этом понимал, что ничьей вины в этом нет — ни моей, ни тем более хороха с уборщицей.

Жалкий вид расстроенного верховного вернул меня к реальности. Очень странно было видеть мудрого и спокойного птицелюда в таком состоянии. Похоже, он страдал от потери нового представителя о́ни даже больше меня.

Не прибегая к словам, я обратился к замершим в норах помощникам верховного и приказал им заняться патриархом, пока он здесь не помер от переживаний, а сам направился обратно к себе.

Досада заставила забыть обо всем на свете, и тут… стремительный вихрь напомнил, что кроме пропавшего питомца у меня есть о ком заботиться.

— Владислав! — Налетевший на меня вихрь оказался Настей.

Девушка сначала прыгнула мне на шею, а затем начала колотить кулачками в мою грудь. Хорошо, что не шлепала по морде — есть у некоторых женщин такая мерзкая привычка. Слабые удары нежных кулачков ничего, кроме умиления, вызвать не могли.

— Что случилось, милая?

— Почему ты бегаешь от меня?

— Где бегаю?

Вопрос немного озадачил девушку, но не смог окончательно сбить с мысли.

— Везде!

Все понятно. Куда должен бежать вернувшийся с войны рыцарь? Конечно же к даме своего сердца. И не так уж важно, что от него несет гарью и потом, он просто обязан отметиться у ног любимой. Объяснять что-либо в такой ситуации бесполезно, зато есть очень действенный выход — жалость.

— Малыш из яйца потерялся.

— Я знаю, — тут же погрустнела девушка, растеряв весь свой пыл. — Мы все его искали, но не нашли. Но ты не переживай — уверена, все будет хорошо.

Как бы мы ни относились к перепадам женского эмоционального состояния, но нельзя не признать, что лучшего антидепрессанта нет и никогда не будет. Мягкая ладошка на щеке и ласковые глаза, смотрящие глубоко в душу, заставляют забыть о большинстве бед, уводя в сторону от печальной реальности. Да вот только реальность неплохо умеет напоминать о себе, и, как всегда, не вовремя.

Чуть в стороне послышался осторожный кашель.

— Чего тебе, Клепп? — спросил я, удивляясь тому, что викинг оказался здесь так быстро.

— Там Элбан с Богданом ругаются. Боюсь, могут подраться.

— Ругаются? — удивился я. — Как это наш маг смог повысить голос на тестя?

— Он и не повышает, — хмыкнул Клепп, — только шипит.

После сумбурного расставания с Настей мне пришлось возвращаться обратно к стене, в этот раз воспользовавшись лошадью. Возле надвратной башни творился настоящий бедлам. Похоже, Али счел территорию вокруг озера и входа в долину безопасной и разрешил людям покинуть баржи. Здесь находились и присланная Изяславом делегация князей, и компания наших магов. Князья рассматривали оборонительные сооружения на стене и потихоньку отходили от того, что увидели с наружной стороны. А вот Богдан уже в полный голос ругался с тестем:

— Это нужно сделать для безопасности долины.

— Что?! — орал Элбан. — Тащить внутрь всякую гадость для безопасности? Тебе на войне что, в голову булавой двинули, зятек?

— Молча-ать! — понимая, что просто так ссору не остановить, заорал я. — Что вы здесь не поделили, родственнички?

— Он хочет затащить эту многорукую заразу внутрь, — тут же наябедничал на зятя управляющий.

— Она нужна мне в лаборатории, — не унимался маг, осмелевший вдали от жены и тещи.

— Вы оба правы и не правы, — резко сказал я.

— Что? Чегось? — в унисон спросили спорщики.

Ну вот: хоть какое-то единство…

— В лабораторию ты его не потащить, но и резать эту тварь за стеной слишком опасно. Так что пусть обслуга поставит здесь офицерскую палатку. Как только появятся первые результаты, зови меня. А сейчас — марш домой, к жене. Не хватало мне получить по мозгам еще и от нее. Обслуга справится и без тебя, а поможет ей в этом твой любимый тесть.

Придавленный моим тяжелым взглядом управляющий лишь молча кивнул, но Богдана в ближайшем будущем наверняка ждала хорошая взбучка. Впрочем, маг и сам понимал, что перегнул палку — жажда познания, нетерпение и повысившаяся во время похода самооценка сыграли с ним злую шутку.

Немного разрулив спорную ситуацию, я повел своих сановитых гостей в город на экскурсию и смотрины моего хозяйства. Соваться в оборонные дела смысла не было — новый комендант резво взялся рассылать патрули, причем как конные, так и на верховых коваях. Драган недовольно морщился, но не спорил.

Перед уходом я все же вставил фитиль коменданту за отсутствие офицера и сержанта в плавучем форте. Пусть передаст полученный втык дальше по инстанции.

И только ближе к вечеру мы все осознали, что победили, и эта победа была на удивление многогранна. Мы спасли славянские провинции от аравийской напасти и даже освободили множество пленных. Плюс ко всему мы отбились от штурма некров. Все эти эмоции требовали выхода, и в городке грянул праздник. Гуляли все, кроме коменданта и патрулей — сказалась своевременная накрутка хвостов расслабившимся воякам. Части корпусной обслуги тоже пришлось задержаться, чтобы закончить разгрузку барж. Благо хотя бы хорохи очнулись и помогли быстро перевести зверей в логовище.