Укротитель. Трилогия - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 179

Именно нежелание принимать этот факт читалось в его горящем взгляде. Надо быть поосторожней в словах: лишние враги мне совершенно ни к чему.

— Рад вас видеть в добром здравии, — радушно улыбнулся я, выходя навстречу князю. Фраза довольно нейтральная и позволяющая собеседнику самому решать, как ответить, а не реагировать на чужие слова.

В умных глазах князя промелькнули противоречивые мысли, но он все же принял верное решение.

— И я рад, — улыбнулся Изяслав и, чуть повернув голову в сторону племянника, добавил: — Говорил же тебе, что от нашего поводыря не только головная боль, но и польза будет.

Все, меня приняли в узкий круг, так что теперь можно, очень осторожно, облегченно вздохнуть.

— Говорят, тут у вас арабы бузят. Вот решил посмотреть что да как, — сказал я, жестом приглашая гостей за стол.

— Да уж, совсем распоясались, — проворчал князь Изяслав и тут же встрепенулся: — Совсем голову задурили; княже, позволь представить тебе моих друзей и соратников. Князь Здебор, князь Миронег и князь Мечислав. Это предводители самых больших дружин южной провинции, которые, вместе с моей и воинами племянника, являются ядром нашей армии. Остальные, включая дружину твоего покровителя и родовода Ратибора Драгановича, рассыпались по лесам, стараясь уберечь наш народ от рабства.

Мы обменялись поклонами и только после этого присели за стол.

— Понимаю, что нам нужно многое обсудить, но прошу перекусить с дороги и отведать гномьего пива.

— Вот и славно, — оживился Изяслав. — Мне тут по случаю попался малый бочонок. Изрядный напиток. Где достал?

— Так сами делаем, — скромно улыбнулся я.

В ответ князь только крякнул.

Минут десять мы отдавали должное пиву с непривычными для местных закусками — маринованными грибами, домашними чипсами и солеными орехами. С небольшим сомнением я приказал приготовить речных раков, но и это блюдо прошло на ура.

После такого вступления можно было перейти и к делам: судя по неторопливости князей, положение славян не было таким уж катастрофическим. Хотя кто их, позеров, поймет…

— В общем, Владислав, все не так плохо, как могло быть. К нам явились с войной два бея. После недавней войны, когда ты приголубил их главного мага, эмир вряд ли решится двинуть на нас все силы, хоть и чувствует, что у нас случилось нечто нехорошее.

— Это радует.

— Радует, да не очень, — дернул головой Изяслав. — Хуже всего, что мы так и не поняли, почему здесь нет гвардии. Ты хоть что-то знаешь об этом?

— Нет, — ответил я, при этом выразительно посмотрел в глаза князю.

— Плохо, — с небольшой запинкой сказал Изяслав. Намек он понял прекрасно, и его речь ускорилась, — но на этом наши проблемы не заканчиваются. Как я говорил, на нас напали два бея. Точнее, один бей и его подпевала. Не знаю как, но он сумел договориться с гвардией эмира, так что часть аравийской о́ни-гвардии тоже здесь. Слава Перуну, только часть.

Что ж, все действительно не так плохо, как я опасался. Возможно, в речных боях мы и уступим численностью, зато на суше сможем неплохо порезвиться. В лучшие времена стаи они враждующих стран были примерно одинаковой численности. Во время последней войны поголовье сильно снизилось. Брадару повезло, что я сумел сохранить Корпус почти без потерь и теперь смогу потягаться со всей о́ни-гвардией аравийцев, не то что с ее частью…

— Владислав, — окликнул меня Изяслав, заметив, что я его не слушаю.

— Простите, ваша светлость. Так в чем же состоят наши проблемы?

— В том, что без согласия эмира бей Аль Нувас вряд ли решился бы на столь серьезный налет. Да и наличие зверей это подтверждает. Мы думаем, что это всего лишь проверка на прочность. Эмир знает о проблемах королевства, но рисковать не хочет. В общем, если Аль Нувас не встретит серьезного сопротивления и вернется с богатой добычей, то на нас навалятся уже все беи. Да и эмир может рискнуть, хотя, заключая мир, клялся своим Аллахом не нападать еще пять лет.

— Так получается, что он уже нарушил свою клятву…

— Ничего подобного. В отличие от эмира, бей Аль Нувас никакой клятвы не давал, а гвардейцы могли и сосвоевольничать.

— Получается, если мы дадим бею по зубам, сможем вздохнуть свободно?

— Да, но только нужно дать так, чтобы и другим неповадно было.

Внезапная мысль пронеслась через мой мозг лихим ковбоем. Слишком лихим, чтобы сразу ее озвучивать.

— Есть у меня одна идея, но сначала давайте вышвырнем врага с нашей земли.

Ободренные моей уверенностью князья заулыбались. И честно говоря, эти улыбки мне не понравились. Они, наверное, решили, что сумеют переложить все тяготы потерь и ответственности на мой горб.

— Думаю, когда мы раскатаем отряд о́ни-гвардии, вам не составит труда добить войска бея.

Князья явно погрустнели, а вот Изяслав украдкой улыбнулся. Неужели он надеялся, что я отдельно поддержу его дружину в сухопутных боях? Впрочем, почему бы и нет? Должны же верховые коваи чем-то заняться… Это «гусарское» подразделение моего войска буквально требовало, чтобы их выгуляли на кровавом поле.

— Только сначала стоило бы помешать арабам вывозить наших людей, — подал голос один из князей — кажется, Миронег. — Пластуны доложили, что аравийцы стали осторожнее на переправах, но этого мало. Пленников по-прежнему вывозят.

— Не беспокойтесь, — уверенно кивнул я, — завтра мы перекроем реку наглухо, несмотря на то что вражеских акаяси больше, чем наших. К тому же наверняка перетянем на себя вражеских магов.

Князья повеселели еще больше. После гибели магистра Годобрада с учениками образовался серьезный и неприятный для Брадара перевес в магическом противостоянии. Так что я тут вообще выступал рыцарем на белом коне — и постараюсь решить сразу две насущные проблемы.

Только бы не увлечься: аравийцы — не мальчики для битья. Особенно это касается поводырей и магов.

Изнывающий от любопытства князь Изяслав буквально выпихнул своих соратников с корабля. На секунду задержавшись, он посмотрел на меня и направил следом за остальными племянника, который злобным взглядом едва не прожег во мне дыры.

Вот и еще один враг образовался, причем на ровном месте. Хотя рано или поздно это бы случилось: отпрыск рода Годиновичей явно не желал воспринимать меня как ровню. Впрочем, это его проблемы, до которых мне нет никакого дела, в отличие от проблем собственных. Хотя то, что я собирался обсудить с Изяславом, касалось всех.

Вернувшись за стол, я для куража хлобыстнул кружку пива и начал рассказывать. Пару раз князь пытался встрять, но был остановлен моим решительным жестом, а затем он только ошарашенно моргал.

— Дела… — выдохнул князь, причем минут через пять после того как я закончил говорить. — Очень хочется спросить, не повредился ли ты умом… но такую жуть не придумаешь.

— Вы правы.

— Не хотелось оскорблять тебя просьбой выслушать других видоков, но…

— Да какие оскорбления… Верховный хорох, который допрашивал раджу, остался в долине, но вы можете поговорить с вашим старым знакомцем Богданом, который вскрывал некра…

— Богдан у тебя? — удивился князь, перебивая меня.

Интересное дело. А ведь этот жук с момента приезда князей куда-то пропал.

— Есть какие-то проблемы?

— Вообще-то нет. Его срок службы на заставе истек, да и королевский приказ насчет магов дал им полную свободу. Просто он так быстро исчез… Говорили, что это случилось после его встречи с каким-то арабом.

— Я так понимаю, сразу топить его в реке вы не будете?

— Нужен он мне… Дам по шее — и хватит.

Эта короткая перепалка дала князю возможность отойти от шока. Я хотел позвать Богдана для экзекуции, но был остановлен посерьезневшим лицом князя.

— Значит, говоришь, в столице засела злобная тварь…

— Да уж, очень верное определение для такого, как Врадак.

— Теперь понятно, почему нас оставили на растерзание аравийцам! — вдруг вспыхнул князь. — Явись сюда половина беев Аравии, наш берег был бы завален трупами, а всех выживших забили бы в колодки.