Когда Судьба протягивает руку (СИ) - "Retinox" - Страница 8

— Что получает победитель? — тут же подхватил идею Макса второй парень, в белой майке и с завязанными в низкий хвост светлыми волосами. Сергей.

— Победитель, как всегда, получает глубокий от меня респект и маленький приз в виде брелока для ключей, — рассмеялся Макс и покрутил на пальце вышеупомянутый брелок, незаметно выуженный им из кармана. — Специально для нашего сражения из самой Праги вёз.

— Уу, — одобрительно протянули оба парня. Один из них, Дэн, подхватил мяч с пола и тут же перекинул его Сергею. — Тогда идёт. Играем до счёта в пятьдесят очков. Кто первый очки доберёт, тот брелок и забирает. Погнали, парни!

И игра началась. Из-за того, что Андрей давно не практиковался, поначалу игра у него не шла. Но подзадоренный энергетикой играющих вместе с ним мужчин, их шутками и весельем, он постепенно втянулся и тоже начал забрасывать, добавляя их маленькой команде очки. В отличие от Андрея, Макс играл очень хорошо, почти профессионально. Но в их паре одеяло на себя не перетягивал, то и дело пасуя Андрею и давая тем самым и ему поучаствовать в игре. В итоге выиграли все же Дэн с Серёгой. Эти двое чувствовали друг друга и игру, словно были братьями-близнецами, рожденными на баскетбольном поле с мячом в руках. Тягаться против них было непросто, хотя они периодически поддавались. Брелок из рук Макса забрал Сергей, закинувший в корзину итоговый мяч. Несмотря на проигрыш, Макс выглядел довольным и вовсю светил белозубой улыбкой на раскрасневшемся, мокром от пота лице.

— Отлично поиграли, — подвёл итог он, прощаясь с парнями рукопожатием. — В следующий раз мы с Андреем вас уделаем.

— Ага, мечтайте, мечтайте, — расхохотался Сергей и довольно покрутил на пальце честно отвоёванный брелок. — Ладно, бывайте! — вскинул он на прощание ладонь, а затем, закинув своему напарнику руку на плечо, поковылял вместе с ним в сторону Московской.

Проводив удаляющуюся парочку взглядом, Макс с Андреем и сами побрели домой. На улице уже стояла глубокая ночь, и надо было уже ложиться спать, чтобы завтра успеть пораньше на сервис. Возвращались они в тишине. Каждый думал о чем-то своём. Андрей вспоминал о проведённом дне и в душе радовался, что впервые за долгое время так весело его провёл, несмотря на эпопею с лужей и поломку автомобиля.

Поднявшись в квартиру, оба мужчины по-быстрому приняли душ и разошлись по разным комнатам. Андрей остался в зале на разложенном диване, а Макс отправился в свою спальню. Сон не шёл. Андрей лежал на источающих свежий аромат простынях и все никак не мог уснуть. Перед его закрытыми глазами всплывали картины пройденного дня: их первая с Максом встреча, игра сначала в настолки, а затем в баскетбол, их неторопливая прогулка по ночным улицам, тихие беседы… Постепенно адреналин в крови схлынул, и парень смог расслабиться. Он плавал в зыбкой мари на границе сна и яви, как вдруг почувствовал, что диван рядом с ним чуть скрипнул и прогнулся под давлением чужого веса. На грудь замершего от неожиданности Андрея легла горячая ладонь, и парень открыл глаза. Сон не шёл к нему так долго, что за это время он успел привыкнуть к царившему в комнате полумраку. А потому с лёгкостью мог разглядеть силуэт сидящего рядом с ним мужчины. Макс был обнажён и смотрел на Андрея чуть поблескивающими в темноте глазами. От чужой ладони по груди парня разливалось приятное тепло, и от ощущения столь желанной близости пульс парня участился. Мужчина сидел рядом с лежащим на диване Андреем и молчал, просто смотря ему в глаза и ощущая, как ему в ладонь с силой ударяет чужое сердце.

— Ты ведь уже понял ответ на свой вопрос? — неожиданно разорвал повисшую тишину Макс. Его ладонь нежно прошлась по обнаженной груди Андрея и замерла, словно в ожидании приговора.

Андрей сглотнул, а потом откинул все сомнения и пошёл ва-банк. Приподнявшись на локтях, он потянулся к склонившемуся над ним мужчиной и приник осторожным поцелуем к его сухим горячим губам. Макс его не оттолкнул. Наоборот, зарывшись широкой ланью в волосы парня, он с силой притянул его к себе и толкнулся в его рот языком. Внутри Андрея все словно взорвалось! На мгновение ему показалось, что он ослеп и оглох, а все его тело плавится под влиянием неистового жара. Уже не осторожничая, он обхватил широкие плечи Макса руками и повалил на себя, обрушивая их сплетенные в поцелуе тела на неистово скрипнувший диван. Он целовались долго и исступленно, жадно кусая друг другу губы и проникая языками так глубоко, как только могли. Обоих мучила жажда неутоленного желания. Жажда прикосновений, объятий, ласк, жадного исследования тел друг друга. Они прерывались только на миг, чтобы сделать поспешный вдох, а потом снова припадали губами друг к другу. Их рты то соединялись, обмениваясь терпкой сладостью, то пускались в путешествие по разгоряченной коже на шее, плечах, груди. Диван под их телами жалобно скрипел и ходил ходуном, но слезть с него, чтобы переместиться в другое, более тихое место у обоих не было сил. Наконец, чуть утолив первый голод, они смогли оторваться друг от друга и чуть перевести дух.

— Как давно ты понял? — хрипло, тяжело дыша, спросил у Макса Андрей. Все его естество горело и требовало большего — намного большего, чем поцелуи и жаркие объятия. Но парень сдерживал себя, чуть оттягивая скорое наслаждение. Он и так слишком долго ждал. Мог потерпеть ещё чуток, чтобы узнать ответы на свои вопросы.

— Про себя? — уточнил мужчина и, получив в ответ кивок, признался: — Давно, очень давно.

- А почему сразу не признался?

В ответ Макс грустно улыбнулся: — Так ты на гея не похож. А с ксенофобией в нашем городе сам знаешь, как обстоят дела. Не хотел рисковать. Вдруг бы ошибся.

Андрей лишь покачал головой и снова потянулся к его губам, таким вкусным и желанным. Он вложил в эту незатейливую ласку так много, как только мог. Нежно ласкал языком, целовал, вылизывал, дарил свой вкус и наслаждался чужим.

— Вот, глупый, — тихо прошептал он, лишь чуть отстранившись от истерзанных им губ Макса. — Столько проверял, я аж весь извёлся с тобой рядом. Ты же тоже внешне на гея не тянешь. Как я мог знать?

— Ну, теперь знаем, — тихо рассмеялся Макс. Он прошёлся горячими ладонями по его шее и спине, пуская табун неистовых мурашек по коже притиснутого к нему парня, а затем переместил ладонь на пах Андрея и осторожно сжал. — Надеюсь, ты не против зайти чуть дальше обычных поцелуев?

От прикосновения к возбужденному естеству парень застонал и двинул бедрами, чтобы усилить ощущения.

— Я не против, —выдавил он из себя, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не кончить раньше времени от одних только прикосновений. Настоящего секса у Андрея не было очень давно, больше полугода. Так что разрядиться он мог в любой момент, чего очень не хотелось. — Хочешь быть ведущим? — предложил он, понимая, что если выберет роль актива, то не продержится и минуты. Знай Андрей, что ночью к нему в постель наведается Макс, он бы предусмотрительно снял напряжение в душе, чтобы после была возможность выбора. Но сейчас другого выхода он не видел. Близость с мужчиной он любил в любом виде: как в роли активного партнёра, так и в роли пассива. И потому не видел ничего зазорного в том, чтобы сейчас подставиться Максу.

— Если ты не против, — тут же отозвался на его предложение Макс. Встав с дивана, он потянул парня к двери, ведущей в его спальню. — Пойдём ко мне. Там кровать потише, да и все необходимое будет под рукой.

В спальне у Макса и впрямь оказалось удобнее. Большая двуспальная кровать, с разворошенной простыней, так и молила заняться на её поверхности чем-то запретным. Обнажившись и опрокинув на постель Макса, Андрей усадил его поверх подушек, а сам оседлал его бедра сверху, словно наездник. В таком положении они были на равных — глаза в глаза, без доминирования одного над другим. Голодный поцелуй вновь соединил их губы, и комнату огласили первые стоны обоюдного удовольствия. Макс под Андреем чуть подрагивал и пылал словно печь, обдавая все прижимающиеся к нему части тела горячей волной. Стянув плавки с бёдер мужчины, парень облизал ладонь и обхватил ею уже повлажневший от выделившейся смазки член. От удовольствия Макса выгнуло, так что он ещё плотнее притиснулся к Андрею. С его искусанных губ сорвался стон, а глаза закрылись.